Долина Ледяного Ветра: Иней Морозной Девы

Лёд под ногами пел. Тонко, предостерегающе, на самой грани слышимости. Этот звук Флок запомнил на всю жизнь: высокий, звенящий, будто кто-то водил мокрым пальцем по краю хрустального бокала. Только бокал этот был размером с озеро, и палец принадлежал смерти. — Бежим! — орал Флок, хотя ветер рвал слова прямо из горла, превращая их в бессмысленный шум. Он бежал, скользил, снова бежал. Ха’Роон — в двадцати шагах позади, сжимая весло побелевшими пальцами, белые волосы разметались по ветру. Лёд под ними трещал, разбегаясь сетью тонких трещин, и в эти трещины уже сочилась чёрная вода. Город был совсем близко. Огни, крики, хлопающие ставни — там была жизнь, там можно было спрятаться. Пурга настигала. Она дышала в спину тысячей ледяных игл, и каждый вдох отдавался болью в груди. — Быстрее! Треск. Флок обернулся ровно на секунду, чтобы увидеть, как лёд под ногами дроу расходится в разные стороны, и Ха’Роон уходит в чёрную воду. — Ха’Роон! *** Холодная вода сковала тело сильнее металлических цепей. Ха’Роон не успел вдохнуть. Вода сомкнулась над головой, и лёгкие взорвались желанием глотнуть воздуха, но вокруг была только тьма и жидкий лёд, который затекал в рот, в нос, в уши, пытаясь заполнить всё изнутри. Судорога. Тело выгнуло дугой, мышцы свело так, что кости, казалось, затрещали. Вода забирала тепло с удвоенной силой, пожирала его, вырывала кусками, заставляя мышцы биться крупной дрожью. Глаза открылись в чёрной воде. И увидели бездну. Тёмную, глубокую, непроглядную тьму. Ту, что скрыта подо льдом. А потом в этой бездне зажглись глаза. Красные, два глаза. Они не принадлежали рыбе — они принадлежали чему-то очень голодному. Глаза смотрели на Ха’Роона из глубины, и расстояние между ними сокращалось с каждой секундой. Ха’Роон понял, что сейчас умрёт. И в этот момент чьи-то руки вцепились ему в воротник и рванули вверх. *** Флок вытащил его за долю секунды до того, как чудовище сомкнуло бы челюсти. Он не знал, откуда взялись силы. Руки горели, спина трещала, лёд под ногами крошился, но он тащил. Потому что не мог иначе. Они вылетели на лёд, покатились, запутались друг в друге, и Флок, не останавливаясь, потащил Ха’Роона дальше, к берегу, прочь от этой чёрной дыры во льду. — Бежим! — Флок снова заорал, хотя горло уже саднило. — Бежим, мать твою! Ха’Роон не мог встать. Тело не слушалось. Но ноги как-то перебирались, и Флок тащил его, и они бежали, пока лёд не сменился снегом, а снег — твёрдой землёй. Лёд за спиной взорвался, чудовище вырвалось наружу, но им было уже всё равно. Они влетели на берег, упали в снег, покатились, поднялись и снова побежали в город, подальше от этой чёрной воды. *** — Ты как? — Флок смотрел на Ха’Роона, стоя посреди пустой улицы, где ветер уже не так доставал. Ха’Роон дрожал. Не мелко, как дрожат от холода, а крупно, судорожно, содрогаясь всем телом. Зубы выбивали дробь, пальцы не сгибались, а с мокрых волос стекала вода, мгновенно превращаясь в сосульки. — Ж-жив, — выдавил он. — Жив, — Флок выдохнул. — Жив — это хорошо. Жив — это потрясающе. Он щёлкнул пальцами. Из ладоней ударило мягкое, почти ласковое тепло. Фокусы — мелкий заговор, который Флок выучил давно. Всегда казался бесполезным, но сейчас сработал на славу. Пар повалил от Ха’Роона так, будто он сидел в бане. Вода медленно испарялась, одежда теплела, дрожь постепенно утихала. — Спасибо, — сказал Ха’Роон. Флок махнул рукой. — Не за что. Ты бы для меня то же самое сделал. Ха’Роон посмотрел на него. Четыре глаза смотрели прямо, без тени насмешки. — Сделал бы. Флок отвернулся. Стало вдруг неловко. — Ладно, пошли. Надо согреться по-настоящему и много-много выпить. — Kyrn. Они пошли по улице, плечом к плечу, и ветер уже не казался таким страшным. *** Томир бежал, пока не кончились силы. Улицы Бремена были узкими, кривыми, засыпанными снегом так, что приходилось пробиваться почти вплавь. Ошейник на шее начал теплеть — сначала чуть-чуть, потом сильнее, приятно грея кожу. Он выскочил к маленькому домику на окраине. У крыльца, сметая снег с порога, стояла пожилая женщина. Маленькая, сгорбленная, в платке, который скрывал половину лица. Она замерла, увидев бегущего человека, и в глазах её мелькнул страх. — Не бойтесь! — выдохнул Томир, хватая ртом воздух. — Я не сделаю плохого! Я… я путешественник, меня недавно ограбили, я очень замёрз… Он говорил быстро, сбивчиво, и ошейник тем временем нагревался всё сильнее. Женщина пристально смотрела на него. Долго. Очень долго. Пыталась понять, насколько он опасен. Но, видимо, его жалкий вид сыграл ему на пользу. — Заходи, — сказала она наконец. *** Внутри было бедно, но чисто. Пахло травами, старой тканью и ещё чем-то до боли знакомым… яблоками? — Садись, — старуха указала на лавку у печи. — Тебе необходимо согреться. Томир сел. Ошейник жёг шею, но он старался не подавать виду. — Спасибо, — сказал он. — Вы очень добры. — Добра, — старуха улыбнулась. — Меня Эльга зовут. А ты кто? — Томир. Я случайно оказался в этих краях. — Случайно? — Долгая история. Эльга кивнула. Она уважала его секреты, но не выпускала из виду. Спиной к нему не поворачивалась. Села напротив, положила руки на стол, и Томир увидел, какие они узловатые, в мозолях, но всё ещё сильные. — Слышал про чвинга? — спросила она вдруг. — Про кого? — Чвинга. Дух такой. Маленький, в растениях живёт, в камнях, в воде. Если его поймать, он силу даёт. Холод становится не так страшен. Томир смотрел на неё, пытаясь понять, не сошла ли старуха с ума. — Зачем вам это? — А ты слушай, — Эльга наклонилась ближе. — Чвинги любят запах яблок. Если положить яблоко в нужном месте, они придут. А если их поймать, они помогают. Мне нужна такая помощь. И тебе, судя по всему, тоже. Она протянула ему фонарь. Обычный, жестяной, с мутным стеклом. Но когда Томир взял его в руки, внутри горел жёлтый огонёк. — Он загорается зелёным, когда чвинга рядом, — пояснила Эльга. — Если найдёшь и принесёшь мне её… знай, что я не обижу. Томир хотел спросить ещё, но ошейник вдруг полыхнул такой болью, что в глазах потемнело. — Ты чего? — Эльга встревожилась. — Ничего, — выдавил Томир. — Пройдёт. Эльга поднялась, налила ему похлёбки из котла. Поставила перед ним, положила ложку. — Ешь. Согреешься — и легче станет. Томир ел. Похлёбка была горячей, наваристой, и первые глотки действительно вернули способность думать. Ошейник нагревался. Медленно, но неотвратимо. — А что за крепость такая? — спросил Томир, пытаясь отвлечься от боли. — Я слышал, тут какие-то крепости есть. Каэр-Кониг, Каэр-Диневал… — Каэр-Диневал, — Эльга помрачнела. — Туда многих забирают. Молодых и сильных. Говорят, там что-то строят. Или охраняют. Никто не знает точно. — А ваши? — У меня нет никого, — Эльга покачала головой. — Я одна. Уже давно. Томир хотел сказать что-то, но ошейник взорвался болью. Настоящей болью, выжигающей сознание. Он упал лицом в похлёбку и потерял сознание. *** Лу’на стояла у плиты и чувствовала себя почти как дома. Почти. Потому что дома не было этого холода за стенами. Не было этой тишины, которая давила на уши. Но была рыба. Рыба была везде. Лу’на разделывала её ловко, быстро, как учил отец. Нож входил в мёрзлую плоть, отделял филе от костей, и руки сами знали, что делать. Кора стояла рядом и смотрела. — Ты правда умеешь готовить, — сказала она с уважением. — Я же говорила. Лу’на бросила рыбу на сковороду, и запахло так, что у Коры, кажется, потекли слюнки. — Откуда ты такая взялась? — спросила Кора. — С островов. — Там тепло? — Да! Там море и яркое солнце. Кора вздохнула. Сказала тихо, будто самой себе: — Я уже и не помню, какое оно. Солнце. Лу’на обернулась. Посмотрела на неё. На усталые глаза, на попытку держать спину прямо, на то, как Кора пытается удержать единственное, что осталось от прежней жизни. — Тяжело, наверное, — сказала Лу’на. — Тяжело, — согласилась Кора. И вдруг выдохнула то, что, видимо, держала в себе давно: — Моего сына, Хуарвара, забрали в Каэр-Диневал. Сказали, что так надо и что он будет там полезен. А я осталась одна. Лу’на молчала. Не потому, что нечего было сказать, а потому что иногда молчание лучше любых слов. — И бизнес мой… — Кора махнула рукой. — Таргос мешает мелким городам нормально жить. Рыба дорожает, люди беднеют. Скоро кормить будет некого, а не то что постоялый двор держать. — Таргос — это город? — Город. Его в хорошую погоду отсюда видно. Там сидит спикер, который думает, что ему всё можно. Собирает экспедиции, ищет сокровища, артефакты. А нам хоть бы рыбы оставил. Лу’на перевернула рыбу на сковороде. Запах стал ещё сильнее. — Я поговорю с нашими, — сказала она. — Может, мы сможем помочь. Кора посмотрела на неё с надеждой и недоверием одновременно. — С чего бы вам помогать? — А с чего бы нет? — Лу’на пожала плечами. — Мы здесь в тепле. Мы едим твой хлеб и рыбу. Значит, должны. Кора хотела ответить, но в этот момент входная дверь распахнулась, и влетели Флок с Ха’Рооном. Мокрые, замёрзшие, но живые. — Мы чуть не сдохли! — объявил Флок. — Нам нужно срочно выпить! *** — …и там, в воде, глаза, — рассказывал Ха’Роон. — Оно смотрело на меня. Лу’на внимательно слушала. Флок уже успел пересказать свою версию событий с драматическими паузами и театральными жестами. Ха’Роон говорил сухо, без эмоций, но от этого становилось только страшнее. — Чудовище, — Лу’на поёжилась. — Думаете, это то самое, про которое говорил Тали? — Видимо, да. — И оно там, подо льдом. — Kyrn. Лу’на посмотрела на озеро через окно. Там, за стенами, всё было спокойно. Но это спокойствие было обманчиво. — Кора просила помощи, — сказала она. — У неё сына забрали в какую-то крепость. Каэр-Диневал. И надо заехать в Таргос. Кора упоминала экспедиции за сокровищами. — Таргос, — Флок навострил уши. — Это где тот учёный, друг Тали? — Вроде нет, он в музее Вотердипа. Но в Таргос тоже надо заехать. Этот город здесь не сильно любят. — И крепость, — Флок задумался. — Интересно, что там за крепость? — Спросим у местных, — Ха’Роон поднялся и от усталости сразу сел обратно. С одежды ещё капало, но он уже не дрожал. — Но сначала надо согреться и поесть. Кора, услышавшая последние слова, тут же появилась с тарелками. — Ешьте, — сказала она. — За счёт заведения. — Трогательно, — Флок принялся за еду. — Кстати, хозяйка, нам тут сказали, что на площади пяти таверн какой-то конкурс? — А, это, — Кора махнула рукой. — Очередная глупость. Кто-то открывает новую таверну и решил привлечь народ. Обещают бесплатную выпивку, еду и деньги. Нужно только наловить тупоголовых форелей. Дурацкое название, да? Но рыба и правда тупая, ловится легко. — А приз? — Не знаю. Но деньги там точно будут. Если выживете. — Почему это мы не выживем? — Потому что в озере, — Кора понизила голос, — говорят, там живёт тварь. Флок и Ха’Роон переглянулись. — Мы уже знакомы, — сказал Флок. — Откуда вы… — Встретились сегодня. Знакомство нам не понравилось. Кора побледнела. — Вы в порядке? — Как видишь. — Это… это чудо. — Это Флок, — поправил Ха’Роон. — Он меня вытащил. Флок снова смутился. — Ладно, речь не об этом. Хозяйка, у тебя есть где переночевать? Мы сильно устали. — Есть, — Кора кивнула. — Комнаты наверху. Только платить… — Заплатим. *** Ха’Роон повесил своё фиолетовое пальто с жёлтым мехом у камина. Оно парило, сохло, и от него шёл такой запах мокрой шерсти, что Флок зажимал нос. — Твоя шуба воняет, — сказал он. — Твоя тоже. — Моя пахнет приключениями! — Твоя пахнет мокрой собакой. Флок хотел обидеться и сказать что-то едкое, но не смог — он слишком устал. — Слушай, — сказал он вдруг. — Ты как? Правда? Ха’Роон посмотрел на него. — Я в порядке, — сказал он. — Всё обошлось. — Ну да. — Спасибо. — Ты уже говорил. — Ещё раз скажу. Флок махнул рукой. — Иди уже, сохни. И благослови тут всё, что ли. Лу’на обещала хозяйке, что ты поможешь. — Помогу, — Ха’Роон кивнул. — Но нужен алтарь. — Лу’на посоветовала сделать его над камином. — Подойдёт. Кора, услышавшая разговор, тут же подскочила. — Правда? Вы сделаете? Я всё сделаю! К утру будет алтарь! — Хорошо, — Ха’Роон кивнул. — Я всё сделаю. *** Лу’на, Флок и Ха’Роон сидели за столом, когда дверь распахнулась. Влетела Эльга. — Лекарь! — закричала она. — Здесь есть лекарь?! Все обернулись к Ха’Роону. Он уже встал. *** Они побежали за старухой. Флок прибежал первым. Томир лежал на снегу у крыльца, и над ним уже кружились первые снежинки новой пурги. Эльга, видимо, тащила его одна, но сил не хватило. Флок перевернул его и увидел бледное, залитое кровью лицо. Из носа и рта текла похлёбка вперемешку с чем-то тёмным. — Томир! — Флок хлопнул его по щекам. — Томир, мать твою, очнись! Никакой реакции. — Он упал! — кричала Эльга. — Всё было хорошо: он ел, пил, разговаривал — и вдруг упал! Флок опустился на колени. Пульс? Слабый. Дыхание? Почти нет. — Чёрт, — выдохнул он. Флок замер на секунду. Потом, вспоминая то, что когда-то видел в тавернах, когда лекари откачивали утопленников, начал давить ему на грудь. Раз, два, три… Томир не дышал. — Отойди, — Ха’Роон отодвинул Флока плечом. Он положил руку на грудь Томира, другую — на его лоб. Закрыл глаза. — Nindol udos, — прошептал он. — Ussta xun'el. Тёплый свет полился из его пальцев. Слабый, почти незаметный, он проникал под кожу, забирался в грудь Томира, растёкся по телу. И тот дёрнулся. Вдох. Хриплый, страшный. Выдох. Глаза открылись. — Что… — прохрипел он. — Где я? — Ты сдох, — коротко сказал Флок. — Почти. — Что? Ха’Роон тем временем просунул пальцы под ошейник Томира. — Горячий, — сказал он. — Очень горячий. — Ошейник? — Томир попытался сесть. — Это из-за ошейника? — Похоже. — Ха’Роон убрал руку. — Он реагирует на расстояние. Ты отошёл слишком далеко от Анаэль. Томир посмотрел на него. В глазах смешивались страх, злость и непонимание. — Не может быть… — Может. Флок, объясни. Флок присел рядом. — Слушай, друг. Это работает так: ошейник, скорее всего, привязан к артефакту, который у Анаэль. Если ты разрываешь дистанцию, он начинает греть. Чем дальше — тем сильнее. Ещё немного — и сдох бы. — Надо быть ближе к этой стерве?! — Томир скривился. — Да я от неё на край света готов уйти! — Край света тебя убьёт, — спокойно сказал Ха’Роон. — Быстрее, чем она. Томир хотел возразить, но передумал. Слишком болела шея. — Давай проверим, — сказал он. — Отойду подальше, посмотрим, что будет. — Ты с ума сошёл?! Он уже отошёл. Шаг. Два. Три. Ошейник начал теплеть. Десять шагов. Пятнадцать. Двадцать. Тепло перешло в жар. Двадцать пять. Тридцать. Жар перешёл в огонь. Тридцать пять. Сорок. — Хватит! — заорал Флок. Томир уже падал. Ха’Роон снова подхватил его, снова прошептал слова исцеления. Томир открыл глаза. — Больно, — сказал он просто. — Знаю. Томир закрыл глаза. Лежал в снегу, мокрый, дрожащий, и думал. Флок сел рядом. Посмотрел на Томира, на Ха’Роона, на Лу’ну. — Слушай, — сказал он Томиру. — Мы нужны друг другу. Все. По отдельности мы тут сдохнем. Вместе — может, и нет. Я обещаю: я сделаю так, что она не отвезёт тебя в тюрьму. Мы что-нибудь придумаем. Но для этого ты должен быть с нами. Живой. Томир смотрел на него долго. — Руку, — сказал он. Флок протянул руку. Они пожали друг другу ладони. *** В постоялом дворе было тихо. Анаэль спала на стуле у камина, свесив голову на грудь. Под глазом — огромный фиолетовый синяк. Бердыш стоял рядом, прислонённый к стене. — Ничего себе, — Флок присвистнул. — Кто ж её так? — Не знаю, — Лу’на пожала плечами. — Проснётся — спросим. Томир смотрел на Анаэль со смешанными чувствами: страх, злость, что-то ещё… На шее у неё висел амулет. Тот самый. — Это он, — шепнул Флок. Томир шагнул ближе. Протянул руку. Анаэль не шевелилась. Рука приблизилась к амулету. И в этот момент Анаэль, не открывая глаз, перехватила его запястье. Дёрнула. Томир повалился на неё, и Анаэль, даже во сне, прижала его руку к себе — между грудью и подбородком, как ребёнок прижимает игрушку. — М-м-м, — промычала она довольно и затихла. Флок замер. Лу’на замерла. Ха’Роон замер. Томир лежал, прижатый к спящей паладинше, и не знал, куда деваться. — Ты это… — Флок закашлялся. — Ты выбирайся как-нибудь сам. Мы, пожалуй, пойдём. — Предатели, — прошипел Томир. Но они уже ушли. *** Ночью Ха’Роон не спал. Он сидел в своей комнате, на полу, скрестив ноги. Перед ним — начерченный кровью круг. В круге символы, перетекающие один в другой. Свечи горели ровно, не колышась. Ритуал требовал тишины и крови. Ха’Роон закрыл глаза. И увидел. *** Горы. Чёрные, острые, они вздымались к небу, и из их вершин вырывалось пламя. Оно лизало скалы, плавило снег, превращало лёд в пар. А потом из гор вылетел дракон. Чёрный. Огромный. Крылья его закрывали небо, и от каждого взмаха срывались вихри пепла. Он летел низко, над землёй, и дыхание его было смертью. Люди бежали. Они падали, сгорали заживо, и крики их были такими громкими, что Ха’Роон зажал уши, но крики звучали внутри. Горели дома. Горели деревья. Горела земля. Дракон летел, и не было от него спасения. А потом видение оборвалось. *** Ха’Роон открыл глаза. Из носа, из отверстия, где должен быть нос, текла кровь. Густая, тёмная, она капала на пол, на круг, смазывая символы. — Одиннадцать дней, — прошептал Ха’Роон. — Через одиннадцать дней. Сознание покинуло его. *** Лу’на не могла уснуть. Она ворочалась с боку на бок, считала овец, считала рыбин, считала всё, что можно было считать, но сон не шёл. Слишком много мыслей. Слишком много нового. В конце концов она встала, накинула накидку и спустилась вниз. В общем зале было тихо. Огонь в очаге почти погас, только угли тлели красным. Лу’на налила себе воды из графина и подошла к окну. Город спал. Тьма за окном была непроглядной: ни звёзд, ни луны, ни огней в других домах. Вечная ночь, к которой она никак не могла привыкнуть. И вдруг — движение. Лу’на прижалась к стеклу. По улице бежал человек. Мужчина, судя по фигуре, в лёгкой одежде — не по погоде. Он бежал быстро, оглядываясь назад, отчаянно, проваливаясь в снег. А за ним, спокойным шагом, шёл другой. Этот не бежал. Он шёл размеренно, будто гулял по парку. Высокий, подтянутый, в жилете и брюках — совсем не для такого холода. Тёмные волосы собраны в хвост. Лица не разглядеть. Первый споткнулся, упал. Второй нагнал его в три шага. И ударил. Из руки его вырос клинок — ледяной, светящийся холодным синим светом. Он вошёл в спину бегущего будто в масло, и тот даже не вскрикнул. Убийца поднял голову. Посмотрел прямо на окно. Прямо на Лу’ну. Глаза его светились — тем же холодным синим, что и клинок. И он приложил палец к губам. Тссс. А потом исчез. Просто растаял в воздухе, будто его никогда и не было. Лу’на отшатнулась от окна, расплескав воду. Сердце колотилось где-то в горле. — Ха’Роон, — выдохнула она. — Ха’Роон! Она взлетела по лестнице, забарабанила в его дверь. — Ха’Роон! Вставай! Там… там человек! Мёртвый! Дверь открылась. Ха’Роон стоял на пороге — бледный даже для самого себя, с кровью на лице. — Что? — спросил он. — Там труп! На улице! И тот, кто его убил… он видел меня! Ха’Роон моргнул. Кровь всё ещё текла из его носа, но он, кажется, этого не замечал. — Идём. *** Тело лежало там же. Мужчина, лет сорока. Убит одним ударом в спину. Рана тонкая, глубокая, по краям покрывается коркой льда. Подошли Флок и Томир, разбуженные шумом. — О, труп, — сказал Флок философски. — А мы хотели выспаться. Лу’на рассказала, что видела. Флок сосредоточился, поднял руки, и в воздухе возникла проекция. Силуэт мужчины с синими глазами. — Похож? — спросил он. — Очень, — кивнула Лу’на. Рядом уже стоял стражник — тот самый дварф, что встречал их у въезда. Он громко присвистнул. — Ни хрена себе фокусы. — Это он убил человека, — Лу’на показала на тело. — Его глаза светились! Стражник посмотрел на неё с сомнением. — Глаза светятся? — Да! Ха’Роон опустился на колени рядом с телом. Провёл рукой над раной. И замер. — Душа, — сказал он озадаченно. — Её нет. — В смысле нет? — не понял Флок. — Она не ушла. Её забрали. Будто вырвали в момент смерти. Она не попала никуда. Ни в чертоги предков, ни к богам. Просто исчезла. Тишина повисла над ними тяжёлым одеялом. Ха’Роон закрыл глаза. Начал шептать на эльфийском, тихо, почти беззвучно: — Ussta xun'el… dosst xun'el… phindar dosst… Четыре его глаза открылись. — Твой путь здесь окончен. Иди дальше. Тебя ждут. Что-то изменилось в воздухе. Стало легче. Или просто показалось. Стражник снял шапку. — Mara vendui', — сказал он на дварфийском. — Покойся с миром. Они стояли над телом, и ветер выл в пустых улицах. А где-то там, в темноте, всё ещё светились синие глаза. *** Утро пришло серое и злое. Кора сдержала слово: над камином появилась небольшая полка — грубо сколоченная, но ровная, на уровне чуть выше человеческого роста. — Подойдёт? — спросила она. — Kyrn, — кивнул Ха’Роон. Он достал нож, полоснул по ладони — по той же, что вчера, но рана уже затянулась, пришлось резать снова. Кровь закапала на дерево, и Ха’Роон начал чертить. — Ты уверен, что ты не жрец Баала? — спросил Томир, наблюдая за этим. — Кровь, алтари… Кора напряглась. — Баал любит смерть, — ответил Ха’Роон, не оборачиваясь. — Тимора любит жизнь и удачу. Кровь — просто плата, чтобы привлечь их внимание. Боги не слышат тех, кто не платит. — Им нужна кровь? — Им нужно внимание. Кровь привлекает внимание. Кора выдохнула. — А мне надо так делать? Постоянно? — Нет. Только если захочешь обратиться. Положи на алтарь что-то дорогое тебе. И съешь острый перец. — Перец? — Богам нужна жертва. Это своего рода жертва. Кора смотрела на алтарь. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я… я не знаю, поможет ли это, но спасибо. — Поможет, — сказал Ха’Роон. — Если верить. Кора задумалась. Потом кивнула. — Я поняла. Спасибо. Флок хлопнул в ладоши. — Так, народ. У нас сегодня конкурс. Рыбалка. Форели тупоголовые. Выпивка бесплатная. Деньги. Кто со мной? — Я, — сказала Лу’на. — Я, — сказал Томир. — Я, — сказал Ха’Роон. — А она? — Томир кивнул на Анаэль, которая всё ещё спала на стуле. — Я понесу, — пообещала Лу’на, закидывая Анаэль на плечо. — Идёт. *** Площадь пяти таверн гудела. Народу было яблоку негде упасть. Дварфы толпились у прилавков, пили, дрались, орали песни. В центре площади стоял огромный чан, в котором плескалось что-то, отдалённо похожее на пиво. — Атмосферно, — прокомментировал Флок. Дварфы, заметив Ха’Роона, начали перешёптываться. — Эльф! — заорал кто-то. — Кто пустил сюда эльфа?! — Это не эльф, — заорали в ответ. — Это чудовище! — А какая разница? Гоните его! Флок шагнул вперёд. — Господа! — Он вскочил на бочку. Шуба его, хоть и потрёпанная, взметнулась полами, и на миг показалось, что в этой прокуренной, грязной толпе появилось что-то великое. — Господа дварфы! Уважаемые! Позвольте слово! Толпа затихла. — Мы здесь, чтобы участвовать в состязании! — Флок расправил плечи. — Мы здесь, чтобы показать, на что способны настоящие мужчины! Мы не какие-то там хлюпики! Мы рыбаки! Мы воины! Мы герои! — Герои! — заорали в толпе. — И мы не боимся ни холода, ни чудовищ, ни тёмных эльфов! — Флок ткнул пальцем в Ха’Роона. — Потому что настоящему мужику плевать, какого цвета кожа у того, кто рядом, — лишь бы он держал весло и не ныл! — Правильно! — заорали дварфы. — Так кто угостит меня выпивкой?! Толпа замерла. Дварфы переглядывались, но никто не спешил лезть за кошельком. Выпивка тут была дорогой, а угощать первого встречного… как-то не по-дварфски. — Ладно, — Флок спрыгнул с бочки. — Тогда мы просто порыбачим и выиграем. А вы будете жалеть! — Выиграют они! — хохотнул кто-то. — Да у вас и лодки нет! *** Лодку они арендовали у Гринска. Тот долго ворчал, но деньги взял. — Только не утоните, — буркнул он на прощание. — Лодка моя. Они спустились по реке Шаэнгарн к озеру. Лу’на тащила Анаэль на спине, паладинша что-то бормотала во сне, но не просыпалась. — У неё сотрясение, — предположил Томир. — Или просто помирает. — Пусть спит, — Флок махнул рукой. — Меньше проблем. Они вышли в озеро. Лёд здесь был тонкий, приходилось лавировать между полыньями. Рыбаки вокруг закидывали удочки, ругались, меняли места. — Тупоголовая форель, — прочитал Флок инструкцию. — Ловится на… на что угодно. Она правда тупая. Они закинули удочки. Клевало. Рыба шла косяками, глупая и доверчивая, её можно было ловить голыми руками. Томир хохотал, вытаскивая одну за другой. Лу’на работала методично, как учили на островах. Флок колдовал — то ли для скорости, то ли просто чтобы покрасоваться. — Ещё парочку, — сказала Лу’на, — и можно возвращаться. И в этот момент лодку тряхнуло. Сначала чуть-чуть, будто наткнулась на корягу. Потом сильнее. Потом так, что все попадали с лавок. — Что это? — заорал Томир. Из воды поднялась голова. Длинная шея, маленькая голова с огромными красными глазами. — Гребите! — заорал Флок. Лу’на схватила вёсла. Тварь нырнула. — Где она? — Томир крутил головой. — Не вижу! Вода вокруг лодки забурлила. — Флок! — крикнул Ха’Роон. — Сделай что-нибудь! Флок поднял руки. Из ладоней вырвался свет, сложился в поросёнка — розового, визжащего поросёнка, плывущего по воде. Чудовище моргнуло. Повернуло голову. Посмотрело на поросёнка. И нырнуло обратно. — Сработало! — заорал Флок. Лодка качнулась снова. С другой стороны. — Оно не ушло, — сказал Ха’Роон. — Оно под нами! Удар. Лодка подпрыгнула, перевернулась. Лу’на, Томир и Анаэль полетели в ледяную воду. Флок удержался, вцепившись в борт. Ха’Роон тоже, чудом зацепившись за край. Чёрная вода сомкнулась над ними. *** КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЫ