Кадр за кадром

Река никогда не использует во время съёмок афродизиаки, но ему отлично известно, что компания, на которую он работает, их производит. Различные масла для тела, духи, лубриканты, всё это продается в магазинах для взрослых, и можно купить с любым вкусом, запахом. — Жемчуг, выглядишь волшебно, — Река проводит пальцами по тонкому женскому плечу, ощущая холод её металлической кожи. Ещё один эрудроид, почти такой же, как и Виктор. С яркими, почти человеческими, глазами, слабо выраженной мимикой, и выглядывающими шарнирами на локтях, коленях и плечах. — Спасибо, — Жемчуг кивает ему и поправляет струящийся вниз рукав платья. Наряд подходит её образу. Морская тема выдержана идеально: рукава похожи на мягкие рыбьи плавники, на ногах, лице и руках разбросаны мелкие ракушки, плотно приклеенные к телу, а полупрозрачное платье ассоциируется со вспененной волной. Река позволяет себе с интересом вновь рассмотреть её тело. Худая талия, аккуратная среднего размера грудь, которая не поддаётся физике и не обвисает, потому что тоже является лишь имитацией человеческой. Жемчуг не является порно-актрисой, она скорее порно-модель, которая снимается в рекламах продукции и участвует в показах интимного белья. Компания выслала им несколько пробников духов, массажное масло для тела и ароматические свечи. У Река уже всё распределено, каждый актёр отвечает за свой продукт, только вот желания использовать именно их нет. Навоняют тут этой химозой, потом не смогут выйти отсюда без головной боли, поэтому он успел позаботиться о том, чтобы запросить у компании заменители. С таким же видом, но более слабым запахом и без афродизиака. Оригинальные пробники Река просто отдаст актёрам — ему они особо и не нужны. — Давайте начнем, у нас ещё две рекламы сегодня нужно отснять, — Река щелкает пальцами, подзывая к себе Март, та уже вся наготове: держит камеру в руках, наушники пока что просто держатся на голове, прижимая волосы и придавая ей слишком миловидный вид. Жемчуг принимает из рук Март духи, садится на край бархатного пуфа. Позади хромакей, который в будущем будет заменен на подходящий фон к этой рекламе. Ткань платья сползает с одного плеча, обнажая едва заметную ключицу и верхнюю часть груди. В руках мелькает золотой флакон духов, с крошечным кристаллом на крышке. Жемчуг поднимает руку, медленно проводит распылителем по запястью, слышится характерный звук, а на бледной коже виднеется влага. Она подносит руку к носу, делая глубокий вдох. Голубые глаза начинают мерцать, Март берет крупный план её лица, и по коже Река бегут мурашки от ослепляющей красоты этого кадра. Ресницы Жемчуг будто начинают дрожать, вероятнее всего всё такая же имитация движения, но это придаёт кадру живости. Грудь поднимается выше, чем обычно, губы приоткрываются, словно она только что попробовала что-то запретное. — Камеру пониже, — Река неожиданно появляется возле Март, подхватывает её за локоть и, почти не дыша, опускает руку ниже, чтобы поймать более удачный кадр. Март вся покрывается мурашками, но просьбу исполняет. Жемчуг распыляет духи на шею, проводит невесомо по ней пальцами и ведёт вниз, к ложбинке между грудей. Капли стекают по коже, оставляя за собой блестящий след, и Река поджимает губу, пытаясь понять удачно ли они настроили свет. Нужно будет потом пересмотреть этот момент и, при надобности, переснять. Жемчуг смотрит томным, почти сонным, взглядом в камеру, пока на губах видна едва заметная улыбка. — Запах — это единственная память, — её шёпот заставляет кожу покрыться мурашками. — которую невозможно подделать. — И… снято! — После небольшой паузы произносит Река, проводя пальцами по спине Март. — Господин Река, Химеко не сможет приехать, — рация, закрепленная на поясе Река, вдруг подаёт голос. Он тут же подхватывает её в руку и подносит к губам, зажимая кнопку. — В смысле не сможет приехать? У нас с ней целых две рекламы должно быть! Он переглядывается с Жемчуг и Март, машет им ладонью, обозначая, что они могут перейти просто к фотосессии, пока он разберётся с образовавшейся проблемой. У него такое происходит не часто, что актёры не приезжают, но раз на раз не приходится, и нужно как-то уметь находить выход. Голос в рации говорит что-то о непредвиденных обстоятельствах, которые помешали приехать госпоже Химеко, на что Река только закатывает глаза. У Химеко и Жемчуг должна была быть совместная сцена с рекламой массажного масла, но сейчас здесь только он, не проявляющий большого желания светиться в кадре, Жемчуг, которая является лишь приходящей вовремя моделью, и Март. Река с интересом разглядывает её, как она делает несколько кадров с Жемчуг, и идея появляется в голове достаточно быстро. — Март, ты снимаешься в следующей сцене, — ножки штатива издают скрипящий звук, когда Река двигает их главную камеру к другой части студии. Там как раз стоит кожаный диван. По изначальной задумке Жемчуг должна была наносить масло на пышную грудь Химеко, но сейчас имеем, что имеем. — Что? Господин Река! — Март вскрикивает, поворачивает к своему боссу и глупо таращится на него, невинно хлопая глазками. Жемчуг только лениво улыбается, складывая руки вместе на коленях. — Давай-давай, Март. У нас время ограничено, твоё лицо снимать не будем. Первая сцена с грудью Жемчуг, вторая с её бёдрами. — Господин Река, это абсурдно! — Март возмущается, но всё равно откладывает камеру в сторону, а из коробки достает специальное масло для тела. Жемчуг перемещается на диван, садится лицом к камере и послушно ожидает дальнейших указаний. — Позволите? — Река подходит к ней и, дождавшись кивка, расстёгивает сзади платье. Жемчуг помогает снять с себя одежду, всё это выглядит до жути абсурдно в глазах нормального человека, но они тут все не от мира сего явно. Март закатывает рукава рубашки, собирая попутно волосы в высокий хвост, чтобы не мешались; протирает руки влажными салфетками и встаёт за диваном. Её лицо всё красное, взгляд боится опустить вниз, ведь там округлая грудь, которая лишь приблизительно похожа на настоящую. — Её грудь ведь даже не настоящая… — несмело озвучивает свои мысли Март. — Предлагаешь себя на эту кандидатуру? — Обрывает тут же Река, вставая за камерой. Жемчуг поднимает голову и мягко улыбается. — Не отбирайте мой хлеб, госпожа Март. — Спокойно, найдётся свой фетишист на такие кадры. — Река сам не верит в то, что это прокатит. Компания сделает и ему выговор, и Химеко за то, что не приехала. Остаётся только надеяться, что материал просто примут. Камера включается, он берет в руки вторую, на которую будет снимать со стороны и включает её. Картина перед ним слишком красивая: обнажённая Жемчуг на диване, остатки духов всё ещё блестят на её мателлической шее, похожие на золотые вкрапления, грудь поднимается от каждого вдоха, и, даже если это имитация, выглядит она чертовски убедительно. — Начинай, Март, ты ведь у меня хорошая девочка, — Река сам не понимает, что произносит в данный момент, но ему вдруг приносит это удовольствие. Март стреляет в него глазами, но Река смотрит на неё сквозь камеру, поэтому не сильно видно его эмоций. А жаль. Щёки ужасно горят, сердце готово вот-вот вырваться из груди, но она всё равно берет бутылочку с маслом, не замечая на ней надписи, которая гласит о том, что это настоящий пробник с афродизиаком. Золотистое масло густо льётся, отчего в ноздри тут же бьёт целый букет ароматов. Она растирает в его ладонях и получается влажный, почти интимный звук. Жемчуг чуть поворачивается боком, чтобы грудь попала в кадр лучше. От неё всё ещё вкусно пахнет теми духами, поэтому Март неосознанно вдыхает, когда осторожно кладёт ладони на её прохладную металлическую кожу. Масло сразу оставляет за собой блестящий след. Она скользит пальцами вниз и проводит по блестящим соскам. Медленно, круговыми движениями, стараясь не смотреть вниз. Собственные ладони начинают слегка гореть, и Март скидывает это просто на волнение или смущение. Река двигается почти бесшумно, ловит каждый кадр и старается не думать о том, что этот материал вообще никуда выложить не получится, ведь он слишком часто поднимает объектив на Март, чтобы получше запечатлеть её лицо, которое постепенно перестает быть смущенным. Наоборот, она глубоко дышит, приоткрыв рот, капельки пота стекает по виску, пока Жемчуг закрывает глаза и шумно выдыхает, перенимая внимание на себя. Её грудь поднимает ещё выше, шарниры на плечах едва заметно подрагивают. Река сжимает камеру чуть сильнее, чем нужно. Он видит, как масло стекает по ложбинке между грудей Жемчуг, как кожа-металл отражает свет, как её дыхание учащается, и ощущение внизу живота становится ужасно невыносимым. В ноздри бьёт яркий смешанный из нескольких вкусов аромат. — Ниже, Март, — тихо говорит он, понимая, что у него пересохло в горле. — По бокам, по талии. Март молча повинуется, жмуря глаза. Руки опускаются на талию Жемчуг, потом на бедра. Масло оставляет тонкие дорожки, которые блестят под лампами. Её кожа твердая, не имеет той особой мягкости и тепла, которое есть у человека, но все равно выглядит сексуально. Жемчуг чуть раздвигает ноги, но не вызывающе, а естественно, как будто бы ей действительно становится жарко внутри. Март растирает масло по внутренней стороне бедра, пальцы скользят, оставляя блеск, и внизу вдруг все сводит сладостной истомой. Собственное нижнее бельё постепенно намокает, кожа начинает гореть, а перед глазами встаёт лёгкая пелена. Жемчуг откидывает голову назад на её плечо, губы приоткрываются. — Ещё, — шёпот заставляет Река сглотнуть вставший поперек горла ком. Губы Март касаются подвижных ушей-плавников Жемчуг, и он подходит ближе, будто хочет проверить угол камеры. На самом деле просто испытывает желание увидеть лучше: как масло блестит, как грудь Жемчуг поднимается от дыхания, как Март краснеет всё сильнее, хотя старается держаться профессионально. Запах в студии густой, сладкий, обволакивающий, и Река невольно начинает понимать, что у него какое-то лёгкое помутнение рассудка. Хотя, у него всегда такое состояние, когда они снимают, просто сейчас что-то особенное летает в воздухе. По помещению вдруг пролетает тихий стон Март, Жемчуг на это слабо улыбается и позволяет себе лизнуть её влажную щёку, когда та опускает голову от бессилия. — Достаточно, — наконец-то говорит Река, и его голос ниже обычного. — Снято. Март не спешит отходить назад. Переминается с ноги на ногу, делает тяжёлый вдох и поднимает немного голову, но на Река не смотрит, наоборот, ее взгляд блуждает где-то перед носом. — М-могу я отойти? Река смотрит на Жемчуг, которая всё ещё сидит на диване, масло блестит на коже, грудь больше не поднимается от дыхания, видимо, тоже лишь имитация. Потом переводит взгляд на Март, которая вся не находит себе места. Он хочет подойти, но подозревает в чём дело, поэтому только улыбается уголком губ. — Получилось лучше, чем я ожидал, вы молодцы, девочки. — Специально тянет время, и Март издает тихий писк. — Можешь выйти, Март, раз тебе так нужно. Его шаги гулко разносятся по студии, когда он всё-таки решает подойти, но Март пролетает мимо него, как ураган, и от нее исходит такой яркий запах, что у него перед глазами на секунду темнеет. Жемчуг тянется за маслом, которым её растирали, и протягивает его Река. — Кажется, на неё подействовало, — видимо, Март от волнения взяла не то масло, а на Жемчуг оно не действует из-за того, что она является эрудроидом. Река хмыкает и щелкает крышкой у бутылочки. Сначала приходит жаркий, тяжёлый, почти осязаемый, аромат женьшеня. Чуть сладковато-горький запах заставляет кровь быстрее пробежаться по венам. Ноздри жадно раздуваются, ведь через секунду цветочный аромат иланг-иланга заставляет рот наполниться слюной. Он как будто обнимает изнутри, становится теплее в груди, внизу живота появляется мягкое, тянущее ощущение, будто кто-то нежно нажал на невидимую струну. Кожа на затылке начинает покалывать, а волосы встают дыбом, когда Река ощущает запах пачули. Тяжёлый, почти животный аромат, придает всему букету глубину и какую-то первобытную дикость. Река вовсе забывает, как нужно думать, когда в этот весь спектр врывается острая и пряная корица, обжигая кончик языка даже через нос. Где-то на фоне, почти неуловимо, но очень настойчиво ощущаются феромоны. Не запах, а ощущение. Как будто воздух вокруг стал гуще, ближе, интимнее. Кожа вдруг становится чувствительнее, каждый вдох ощущается приятной лаской, а выдох, будто бы приглашение к чему-то бо́льшему. Всё тело слегка тяжелеет, расслабляется и одновременно напрягается в нужных местах. Река деловито осматривает дверь, за которой исчезла пару минут назад Март, потом осматривает Жемчуг и медленно откладывает масло в сторону. — Сделаем ещё несколько кадров, пока моя ассистентка занята. Просто фото с маслом, и будет достаточно. — Хорошо, — Жемчуг улыбается, и даже немного смеётся. Она прекрасно понимает, что только что произошло с Март, но вряд ли ей есть дело до неё. Хотя, нечеловеческие глаза Жемчуг замечают расширяющийся зрачок Река, когда тот берет в руки камеру, а там мелькает лицо Март крупным планом. Это точно вызывает у неё интерес.