Кадр за кадром

Снимать некоторые особые категории порно достаточно проблематично. И «спонтанный секс» входит в этот список, потому что Река гонится за настоящими кадрами, без наигранности. Где четкий сценарий есть только для новичков или тех, кому он не доверяет, где не нужно контролировать каждое действие актёров, где не нужно думать о том, как сыграть ту или иную сцену, чтобы она вышла живой. Всё должно быть с одного дубля. Но иногда компания специально предлагает снять видео для какой-то определенной категории. Чтобы неожиданно привлечь к ней больше пользователей, просто поднять рейтинг или ещё по какой-либо причине. — Так значит ты хочешь автограф, милашка? — стальные оттенки в голосе Бутхилла режут ушную раковину. Река откидывается на диване поудобнее, продолжая смотреть в экран планшета. Несколько скрытых камер, установленных в соседней гримёрке, передают изображение ему и Март, сидящей рядом. Сам сюжет, который был придуман только из-за недоверия к Бутхиллу, простой — звезда рок-н-ролла и яркая фанатка, сумевшая пробраться за кулисы. Бутхилл является независимым актёром: ходит от студии к студии, зарабатывает на своём лице и теле, а потом исчезает на год или полгода. Что творится в его голове непонятно, но Река просто рад, что Зарянка умеет находить правильный подход к любым людям. — Да! Мне очень понравился ваш прошлый альбом и я… — Голос Зарянки мягко задевает самые глубокие струны души Река. Он обожает эту певчую птичку, которая появилась у него совсем недавно. Она в основном снимает для Река соло-видео и те всегда прекрасны: стоны заставляют блаженно прикрывать глаза и представлять себе все самые сочные кадры, на которые только способен мозг. Сейчас она выглядит тоже прекрасно. Лёгкое белоснежное платье с блёстками на корсете, волосы собраны в две толстые косы, а крылышки прикрывают неяркий макияж, когда Бутхилл наклоняется к её лицу. — Омилеть, твой голосок звучит так прекрасно! Может, покажешь мне, как звучат твои стоны? — Бутхилл строит из себя флиртующего мачо, хотя, возможно, он таковым и является. Зарянка краснеет, отворачивает голову в сторону, но её ловят за подбородок и тянут обратно. Губы блестят от слюны, Бутхилл с интересом прослеживает, как юркий язычок мелькает между ними. — Я… Зарянка не успевает договорить: её втягивают в резкий поцелуй, и она неуверенно отвечает, хватаясь за предплечья Бутхилла. Рельеф мышц под кожаной курткой чувствуются ярко, но их твердость напоминает о том, что это тело полностью состоит из металла. Это Зарянку первое время смущало, но теперь она полностью забывает об этом факте. С ней обращаются аккуратно, гладят за ушами, и от этого внизу становится мокро, а крылья трепещут от переизбытка ощущений. Бутхилл на это смеётся, снова целует и старается не укусить слишком сильно, чтобы не испортить эти бледные припухлые губы. Его руки следуют вниз, спускают лямки платья, и Зарянка даёт возможность сжать округлую грудь сквозь тонкий корсет. — Тише, малышка, не хочешь ведь, чтобы нас кто-то застукал? — Бутхилл помнит о расположении камер, старается встать так, чтобы поймать удачный кадр, и Река благодарен ему за это, потому что последние пять минут сидел, как на иголках, ведь картинка была совсем не та, которую он хотел. — Не хочу, — выдыхает Зарянка ему возле уха, и Бутхилл хмыкает от этого, расстегивая слишком спешно платье. Времени у них на самом деле предостаточно, но снимать несколько дублей не хочется, у Бутхилла ещё есть дела, помимо этого. Платье с шумом падает на пол, Зарянка переступает с ноги на ногу и не громко охает, когда её подхватывают под бёдрами. Глаза распахиваются в удивлении, спина соприкасается с маленьким диванчиком, а ладони сжимают голову Бутхилла. Здесь валяется одежда, несколько журналов и буклетов, но Зарянка не успевает полностью проанализировать это всё, потому что Бутхилл тут же припадает языком к ее трусикам. Обильно смачивает слюной, вызывая несколько громких звонких стонов, которые звучат, как арфа. Они снимались вместе лишь пару раз, но Бутхилл всё равно наслаждается её красивым голоском. Он отрывается от её губ лишь на секунду, чтобы отодвинуть бельё в сторону. Но дверь в этот момент резко распахивают: неизвестный мужчина с ярко-красными волосами появляется неожиданно. Он тяжело дышит, разворачивается на пятках и осматривает коротко помещение. — Твою милашку, ты кто такой? — Река тут же хватает Март за руку, когда та собирается выйти к ним. Она тихо шипит «с дуба рухнули?», но в груди что-то так и просит остаться и проследить, что сейчас будет. Бутхилл и Зарянка для незнакомца лежат, как на ладони, ведь диван стоит у правой стены от входной двери. — Прошу прощения! Я — Аргенти, путешествую по мирам и стараюсь собрать и запомнить всю красоту, что увижу. Аргенти делает шаг вперёд, его красные волосы вспыхивают под тусклым светом гримёрки, словно пламя свечи в темноте. Взгляд прикован к Зарянке, он смотрит так, будто бы видит не оголенную девушку на диване с влажными бёдрами, а живое воплощение идеала. — Ваш голос… он подобен лепесткам розы, что падают в бездонный океан. А вы, благородный ковбой, — воплощение неукротимой страсти, что рождается из стали и огня. Это… это Красота в её самой чистой, первозданной форме. Позвольте мне стать её свидетелем… или, если судьба будет милостива, её частью. Река выдыхает весь воздух из лёгких, пытается унять подкрадывающийся тремор, но всё равно пальцы покалывает от предвкушения. Март рядом только удивлённо продолжает пялиться в камеры. Такие люди действительно существуют? Бутхилл отстраняется подальше от Зарянки, её нога спускается с его плеча на пол. Металлические зубы блестят в усмешке; он явно не злится, скорее наоборот, забавляется. Руки всё ещё лежат на бёдрах девушки, пальцы слегка сжимают кожу, оставляя лёгкие вмятины. — Слушай, рыцарь в блеске, ты чё, с луны свалился? Мы тут не для твоих поэтических излияний работаем. Хотя… — в голове будто зарождается новая идея, взгляд украдкой падает на спрятанную камеру и Река внимательно следит за его эмоциями через экран, — если ты не против стать частью шоу, то заходи. Только не порть атмосферу своими цветочками. Зарянка приподнимается на локтях, несколько прядей падают вперёд, отчего кадр выходит идеальным. Волосы прикрывают порозовевшие вставшие соски, и это будто та самая цензура в фильмах, чтобы ненароком не показать женскую грудь во всей её красе. Река готов заплатить им всем ещё раз, чтобы повторить съёмку на нормальную камеру. Щёки Зарянки горят, но в глазах нет страха — лишь легкое любопытство. Она коротко пожимает плечом и хитро улыбается. — Если это… принесёт гармонию… и Красоту… то я не против. — Голос дрожит, но звучит как тихая мелодия, которая обволакивает комнату теплом. Аргенти опускается на одно колено перед диваном. Берёт руку девушки, целует запястье так нежно, будто боится сломать. — Миледи, ваша доброта — ещё одно проявление совершенства. Я не причиню вреда. Я лишь хочу… почтить эту Красоту. Бутхилл на это только фыркает и подхватывает Зарянку на руки. Та не успевает сориентироваться, он сажает её к себе на колени лицом к Аргенти, задирая вверх ноги. — Ладно, красавчик. Давай потанцуем втроём. — Металлические руки скользят по тонкому бедру Зарянки, фиксируя. — Малышка, расслабься. Пусть рыцарь покажет, на что способен. Зарянка выдыхает, её крылья трепещут, издавая тихий, мелодичный звук. Она поворачивает голову, ловя губы Бутхилла. Поцелуй выходит коротким, но глубоким, отчего хочется вновь и вновь его повторять, пока Аргенти поднимается и подходит ближе. Его пальцы осторожно, благоговейно, касаются её щеки, взгляд следит за тем, как её язык сплетается с языком Бутхилла, который безотрывно наблюдает за ним. — Позвольте мне… — его шёпот опаляет другую щёку, губы касаются кожи Зарянки и он целует медленно, оставляя влажный след. Без укусов, только поклонение. Зарянка тихо стонет в ответ, голос переходит в низкую, вибрирующую мелодию, которая отдаётся в груди у всех троих. Вряд ли Бутхилл испытывает ревность, скорее у него сейчас интерес выкручен на максимум, потому что очень хочется узнать, чем это закончится. Он скользит пальцами между ног Зарянки, раздвигает её половые губы, отчего металл тут же становится влажным. У него нет органического члена, но его рука низко и ритмично начинает вибрировать, как двигатель на холостом ходу. Зарянка выгибается, её крылья хлопают, создавая лёгкий ветерок. — Вот так, птичка… пой свою песню, — бормочет Бутхилл, аккуратно поддерживая бёдра Зарянки второй рукой. — А ты, рыцарь, не стой столбом. Покажи ей свою «красоту». Аргенти не заставляет ждать. Он расстёгивает свой плащ, обнажая идеальное мускулистое тело, без единого изъяна, словно выточенное скульптором из белого мрамора. Приспускает брюки, и его член уже твёрдый. Аргенти рассматривает, как указательный палец Бутхилла прижимается к клитору Зарянки, и та вся сжимается, наслаждаясь его дыханием возле уха. Он опирается одной рукой на спинку дивана за плечом Бутхилла, а второй раскатывая презерватив, толкается аккуратно в Зарянку. — О, как прекрасно вы принимаете меня… жар вашего тела похож на симфонию, которую я запомню навсегда. Зарянка вытягивает вверх ноги от удовольствия, стонет громче, и теперь ее голос похож на волну, которая вот-вот накроет их всех вместе. Вибрация Бутхилла на клиторе, вызывает мурашки, его мягкие быстрые поцелуи губами остаются влагой на плечах, член внутри пульсирует и кружит голову, отчего Зарянка откидывается назад и прикрывает своё лицо крыльями. Аргенти берет в ладонь её грудь, ласкает пальцами соски, дышит тяжело, пытаясь сконцентрироваться на чем-то другом, и ловит взгляд Бутхилла. Он сам не знает почему, но тянется к нему и они сталкиваются губами. Только этот поцелуй не такой, как с Зарянкой. В нём чувствуется рвущаяся наружу грубость Бутхилла, будто он не боится сломать Аргенти, который в свою очередь мягко посасывает его губы и толкается глубже языком. Бутхилл сжимает руку на бедре Зарянки и та вскрикивает: металл холодит кожу, но вибрация доводит до дрожи, пока она наблюдает за их поцелуем. Она прижимается ногами к плечам Аргенти, который только сильнее наклоняется к Бутхиллу, складывая её пополам. Это что-то новенькое в её жизни. Аргенти отрывается от Бутхилла, целует её плечо, шею, линию скул, шепчет стихи вперемешку с похвалой и жмурится. — Ваши стоны — услада для моих ушей, будьте так добры, покричите ещё, — Аргенти входит медленно, тягуче и это действительно заставляет Зарянку звонко простонать, пока Бутхилл с улыбкой наблюдает за трепещущим от удовольствия лицом Аргенти. Река сидит неподвижно, пальцы впиваются друг в друга, колени уже болят от локтей, которые стоят на них, кажется всё его тело затекло, но он не вмешивается. Это именно то, за чем он гонится из раза в раз, такой живой и искренний секс, хочется снять каждый кадр вблизи, попросить их сменить позу или позволить Аргенти сказать ещё несколько тех бредовых фраз. Март, сидящая рядом, всё ещё с недоверием смотрит в экран, готовая в любой момент сорваться и побежать в комнату, если вдруг что-то случится. Но всё равно, каждый момент, каждый кадр, который они сейчас видят: отражения в маленьком зеркале, дрожь крыльев Зарянки, блеск металла Бутхилла и благоговейное лицо Аргенти — все это идеально. Зарянка кончает первой, когда Бутхилл немного давит на клитор. Стон такой громкий, похож на чистый крик, тело содрогается из-за чего её приходится держать крепче, а крылья складываются и раскладываются, задевая лица обоих мужчин, которые находятся слишком близко к ней. — Тише, тише, птичка, — Бутхилл целует Зарянку в щеку, тут же начиная внимательно смотреть за эмоциями Аргенти, ловит момент, когда его челюсти начинают сжиматься сильнее, когда глаза начинают закрываться дольше, чем на несколько секунд. Бутхилл упирается пальцами в ногу Аргенти, отчего тот перестает двигаться и выходит. Он обхватывает свой член в кулак и быстро додрачивает в презерватив, будто бы не хочет запятнать Зарянку. — Благодарю вас… за этот миг совершенства. Я сохраню его в сердце навсегда. — Его дыхание горячее, он целует осторожно подбородок Зарянки, которая только-только начинает приходить в себя и лишь успевает увидеть, как Аргенти жадно целует Бутхилла. Подхватывает с пола свою одежду, поправляет брюки и исчезает за дверью так же неожиданно, как и появился. — Это был, блять, самый странный секс в моей жизни, — вдруг произносит Зарянка, отчего Бутхилл немного приходит в шок. — Омилеть, ты умеешь материться! — Если скажу, что я бы повторила, то твоя система даст сбой от шока? — Зарянка наконец-то опускает свои ноги на пол и щелкает пальцами по носу Бутхилла, который сейчас похож на заведенного быка, которому показали красную тряпку, только там не ярость, а предвкушение чего-то горячего. — Я и не знал, что твое прекрасное личико скрывает таких вуббабу внутри! Река перестает слушать обсуждения Бутхилла и Зарянки, он откидывается на спинку дивана, вытирает с лица подступивший от волнения пот и начинает вдруг посмеиваться, чем настораживает Март. — Как думаете стоило сказать тому парню, что мы всё сняли на видео? — Она осторожно начинает говорить, пытаясь понять, попадёт сейчас под горячую руку воодушевленного босса или будет помилована. — Я со всем разберусь, а ты начинай монтировать, это нужно продать за двойную цену от изначальной, не меньше, — быстро тараторит Река, выскакивая из кабинета. Март только вздыхает и покачивает головой, уже представляя сколько работы будет с тем, чтобы в рамках закона выложить это видео.