Гайдзин в Хогвартсе

Эйфория после Первого этапа схлынула, уступив место новому виду безумия, охватившему Хогвартс. Если раньше все шептались о драконах и шансах на выживание, то теперь главной темой стал Святочный бал. Замок преобразился. Коридоры украсили вечной наледью, которая не таяла, доспехи начали распевать рождественские гимны (фальшиво и громко), а в воздухе повисло густое, наэлектризованное напряжение. Только теперь оно было другого толка — романтического. Девушки сбивались в стайки, хихикали и бросали многозначительные взгляды на парней. Парни же ходили с видом людей, которых ведут на эшафот, нервно поправляли галстуки и краснели при любом удобном случае. Гермиона убеждала себя, что её это не касается. «У меня есть дела поважнее, — твердила она себе, решительно задергивая полог кровати по вечерам. — Учеба, помощь Гарри со вторым заданием, общественная деятельность... Кому нужны эти глупые танцы и неудобные мантии?» Но где-то глубоко внутри, там, куда она старалась не заглядывать, жило предательское, липкое волнение. Она — девушка. Ей пятнадцать. И, Мерлин побери, ей хотелось, чтобы её пригласили. Не как «друга Гарри Поттера», не что помочь с домашним заданием, а как девушку, интересную девушку! Ей было обидно. Обидно до слез, которые она прятала за стопками книг. Гарри теперь был героем. Он купался в лучах славы, его окружили поклонницы, и он, хоть и смущался, но явно наслаждался моментом. Рон, как лучший друг чемпиона, тоже не был обделен вниманием. А Киран... С Кираном было сложнее всего. Он проводил с ней время на уроках, сидел рядом в Большом зале, они часами молчали или спорили в библиотеке. Но стоило наступить вечеру или раннему утру — он исчезал. Уходил на свои тренировки, в свой закрытый мир, куда ей не было доступа. Он был вежлив, добр, но тема бала в их разговорах не поднималась ни разу. Словно для Моргана этого события вообще не существовало. А другие получали приглашения. Вчера вечером в спальне девочек Джинни Уизли, сияя как новенький галлеон, плюхнулась на кровать Гермионы. — Представляешь? Невилл пригласил меня! — выпалила она, теребя край подушки. — Я знаю, он не самый популярный парень, но он такой милый! И он старшекурсник, так что я смогу пойти, хотя я только на третьем курсе! Джинни мечтательно вздохнула, глядя в потолок, а потом добавила тише: — Жаль, конечно, что это не Гарри... Но Гарри, наверное, пригласит какую-нибудь красавицу с седьмого курса. Он ведь чемпион! Она повернулась к Гермионе, и в её глазах мелькнуло любопытство: — А ты? С кем идешь ты? Тебя уже позвали? Гермиона почувствовала укол ревности — глупый, иррациональный. Даже Невилл уже нашел пару. — Ой, перестань, Джинни, — она отмахнулась, утыкаясь в книгу, чтобы скрыть выражение лица. — Я вообще не уверена, что пойду. Это дурацкое мероприятие. Танцы, шум, пустая трата времени. Мне нужно готовиться к СОВ, пусть они и в следующем году. Джинни замерла на секунду. Она внимательно посмотрела на ссутулившуюся спину подруги, и её лицо изменилось. Восторг исчез, сменившись пониманием. — Ты права, — тут же подхватила она легкомысленным тоном. — Абсолютно дурацкое мероприятие. Кому вообще нужны эти наряды и танцы до упаду? Ноги потом болят, одежду можно испачкать. Я бы и сама не пошла, честное слово, если бы мама не прислала мне это жуткое платье. Придется выгуливать. Гермиона была благодарна ей за эту ложь. Джинни все поняла и не стала давить. И вот теперь она сидит в библиотеке. За окном медленно падал снег, укрывая территорию Хогвартса белым покрывалом. В дальнем углу, за стопкой книг по нумерологии, было тихо и пыльно. Гермиона макала перо в чернильницу, пытаясь сосредоточиться на эссе о свойствах числа семь, но мысли снова и снова возвращались к балу. Рон и Гарри даже не заикнулись о приглашении. Киран сегодня вообще не пришел — опять где-то пропадает. «Ну и ладно, — зло подумала она, с нажимом выводя заголовок. — Посижу в гостиной, почитаю. Высплюсь. А они пусть натирают мозоли». Внезапно на её пергамент упала тень. Густая, широкая тень, заслонившая свет лампы. Гермиона вздрогнула и подняла голову, ожидая увидеть мадам Пинс, которая пришла ругаться за слишком громкое дыхание. Но это была не мадам Пинс. Над её столом нависал Виктор Крам. Вблизи он казался еще более угрюмым и нескладным, чем на арене. Густые брови сведены к переносице, плечи опущены, руки нервно комкали край меховой мантии. Он смотрел на неё исподлобья, и вид у него был такой, словно он готовится к очередному сражению с драконом, причем без метлы. Гермиона растерялась. Перо застыло в воздухе, роняя кляксу на почти завершенное эссе. — Эм... — выдавила она. — Привет? Крам моргнул. Он выглядел... напуганным? Нет, смущенным. Звезда мирового квиддича, кумир миллионов, стоял перед ней и явно не знал, куда деть руки. — Простите... — произнес он низким, гортанным голосом с сильным акцентом. — Я не мешаю? — Нет, — Гермиона покачала головой, все еще не понимая, что происходит. Может, ему нужна книга? — Чем я могу помочь? Крам глубоко вздохнул, расправил плечи, словно собираясь с духом, и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд оказался неожиданно мягким и очень серьезным. — Я заметил, что вы... ты часто сидишь здесь, — начал он, тщательно подбирая английские слова. — Я тоже люблю тишину. Здесь... спокойно. — Да, — кивнула Гермиона. — Здесь приятное место. Повисла пауза. Крам переступил с ноги на ногу. — Я хотел спросить... — он запнулся, его смуглое лицо слегка потемнело. — У нас, в Дурмстранге, нет таких балов. Это для меня... непривычно. Но я должен идти. Как чемпион. Гермиона смотрела на него, боясь дышать. Догадка, невероятная и абсурдная, начала пробиваться сквозь её скептицизм. — У тебя... у вас... уже есть пара? — выпалил он наконец. Гермиона моргнула. — Пара? — На бал, — уточнил Крам, и его голос дрогнул. — Вы идете с кем-то? — Нет, — слово вырвалось само собой, прежде чем она успела подумать. — Нет, я... меня никто не приглашал. Лицо Крама мгновенно просветлело. Угрюмая маска спала, и он вдруг стал похож на обычного парня, который только что поймал снитч в сложнейшем матче. — Тогда... — он чуть поклонился, вежливо и старомодно. — Не окажете ли вы мне честь пойти со мной? Я был бы очень рад. Вы... ты очень интересная девушка. Я наблюдал. Ты всегда читаешь. Это... это красиво. Гермиона сидела, открыв рот. Виктор Крам. Чемпион Дурмстранга. Человек, чье имя Рон произносил с придыханием. Приглашает её. Потому что она... читает? — Я... — голос её подвел, сорвавшись на писк. Она откашлялась. — Да. Да, конечно. Я пойду с тобой. — Spasibo, — выдохнул Крам с явным облегчением. На его губах появилась неуверенная. — Я... я пойду. Не буду мешать. Увидимся... Гермиона Грейнджер. Он произнес её имя с трудом, "Гер-ми-во-на", но это прозвучало на удивление приятно. Крам кивнул ей еще раз, развернулся и быстрым шагом, почти бегом, направился к выходу из библиотеки, словно боясь, что она передумает. Гермиона осталась сидеть в тишине. Она посмотрела на кляксу на своем пергаменте. Посмотрела на пустой стул напротив, где обычно сидел Киран. Посмотрела в окно, где кружился снег. — Виктор Крам, — прошептала она в пустоту, пробуя это имя на вкус. — Меня пригласил Виктор Крам.