His own god

Фаенон всегда был уверен во всех своих решениях, которые касались Анаксы. Он знал лучше. Он мог позаботиться об Анаксе лучше, чем сам Анакса. Он принимал верные решения. Но сегодня впервые Фаенон почувствовал неуверенность. Разумеется, он всем сердцем любил Анаксу и хотел защитить его, но было глупо отрицать, что у него были и свои эгоистичные желания, не касающиеся безопасности Анаксы. Чувства. Их нельзя было просто проигнорировать. Фаенон хотел Анаксу во всех смыслах, что только существовали. Он хотел быть рядом с Анаксой, хотел помогать ему, хотел слышать его голос, хотел чувствовать мягкий запах его кожи, хотел ощущать его нежные прикосновения, хотел утешать его, хотел баловать его, хотел говорить с ним, хотел видеть блеск его прекрасных глаз, хотел готовить ему лучшую еду, хотел касаться его, хотел поцеловать его, хотел обхватить тонкую талию руками, хотел прижаться поближе, и, и, и… Он просто хотел Анаксу. Всего Анаксу. И у Фаенона было ещё одно желание — первое в списке из сотен пунктов. Такое глупое, эгоистичное и странное… Фаенон любил Анаксу. И он хотел, чтобы Анакса любил его в ответ. Но желания противоречили друг другу. Конечно, Анакса поначалу будет сопротивляться, злиться, не идти на контакт — Фаенон знал это. Но… Единственный страх Анаксы был не просто последствием стресса и смены обстановки. Это было чем-то более глубоким и важным. Если Фаенон решит нарушить хрупкие границы Анаксы, если он поцелует его, если возьмёт его, Анакса никогда не простит ему этого. Желание получить любовь Анаксы и желание прикоснуться к нему не могли существовать одновременно. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Ну почему нужно было споткнуться именно на этом этапе? Раньше всё шло так гладко, идеально по плану, и Фаенон не испытывал ни сомнений, ни угрызений совести… Всё было хорошо. А теперь — этот барьер. Фаенон был жадным человеком. Ему не хватало Анаксы в университете. Потом ему перестало хватать Анаксы и вне учёбы. И сейчас ему не хватало Анаксы, даже когда тот всегда был рядом, в считанных метрах, на камерах и в доме Фаенона. Анаксы никогда не было достаточно. Он был слишком прекрасным, чтобы можно было просто остановиться на какой-то из степени близости. Титаны, Фаенону нужно было проветриться. Чувства кипели внутри него, и от эмоций ему стало жарко и душно даже в своём доме. Точно. Нужно было сходить в ближайший магазинчик. Несмотря на поведение Анаксы, Фаенон не собирался нарушать обещание. Он разберётся с тем, что произошло, позже, когда и он сам, и Анакса остынут. Взяв паспорт, Фаенон вышел на мороз. Конечно, уже давно стемнело — зимой день длился считанные часы. К счастью, сегодня не было сильного ветра, и холод не был таким уж ужасным — чтобы перебороть его, требовались только тёплая шапка и шарф. Снег хрустел под ногами. Титаны, если снегопад продолжится, Фаенона просто завалит, и он даже не сможет выйти на улицу из дома! Нужно было выделить время, чтобы очистить участок. И всё же хорошо, что Фаенону не приходилось тратить драгоценное время на дорогу до работы. Вместо этого он мог навестить Анаксу, поговорить с ним, накормить его даже в коротких перерывах между уроками. Интересно, что скажет Анакса, узнав о том, кем работает Фаенон? Анакса ведь был профессором. Получается, в каком-то смысле были коллегами, верно? Даже работа позволяла Фаенону быть ближе к своему дорогому Накси! Выйдя с участка, Фаенон заметил, как его соседка, женщина тридцати-сорока лет, идёт к своему дому, что-то набирая на телефоне. Как и всегда, Фаенон приветливо улыбнулся и кивнул ей, но та лишь цокнула языком и даже не потрудилась улыбнуться в ответ. Интересно, это была случайная неприязнь или интуиция, подсказывающая ей, что что-то не так? В любом случае, она просто не могла знать о том, что происходит в доме Фаенона. Это было невозможно. Он учёл все возможные детали. А вот остальные люди, как и всегда, с радостью отвечали доброжелательностью. Фаенон перекинулся парой слов с продавщицей, не забыв как бы невзначай упомянуть, что ему нравится её причёска, и она сразу растаяла. Доверие было так легко завоевать… Фаенон купил немного обычных продуктов средней стоимости и, конечно, добавил к набору еды сигареты и зажигалку. Ложь снова лилась легко — друг попросил купить, ведь он скоро приезжает в гости, и сам он не успел взять сигареты в магазине, а он не может продержаться без сигареты даже дня! Вот так Фаенон и объяснил свою покупку — в конце концов, кто-то мог заподозрить неладное, заметив, что сам он не курит. Конечно, Фаенон не пошёл к Анаксе сразу после возвращения домой. Прошло слишком мало времени — нужно было дать ему успокоиться. А у самого Фаенона были дела. Работа, уборка, и, конечно, готовка на двоих. Всё это можно было делать, то и дело поглядывая на телефон, где транслировалась съёмка с камер. К семи часам Фаенон, взяв тарелку к едой, таблетки и пачку сигарет с простенькой зажигалкой, наконец направился в подвал. Признаться, его немного волновало состояние Анаксы. Хотелось надеяться, что этот нелепый случай не испортит их коммуникацию. — Эй. — мягко, тихо окликнул Фаенон Анаксу, лежащего в постели. — Я сдержал своё слово. На одно мгновение Анакса напрягся, как и всегда, когда Фаенон приходил к нему, но настороженность быстро сменилась на любопытство. Он отодвинулся ближе к стене, когда Фаенон присел на край кровати, но тот не собирался касаться его тела или просить его поесть — нет, он молча протянул Анаксе одну сигарету. Не слишком уверенно и с явным недоверием Анакса принял сигарету, привычно зажимая её между двух пальцев. Фаенон достал из кармана зажигалку и осторожно, чтобы ни одна искра не упала на постель, подпалил кончик. — Надеюсь, сигнализация не сработает. — рассеянно пробормотал Фаенон. — Но здесь хорошая вентиляция. Думаю, всё будет в порядке. Анакса откинулся на изголовье кровати и медленно, плавно поднёс сигарету к губам. Он прикрыл веки и глубоко, медленно затянулся с явным удовольствием — нет, скорее, это было не удовольствие, а удовлетворение от желания, что мучало его так долго. И Анакса почему-то даже не удивился и не испугался, когда Фаенон, сидящий на его кровати, наклонился ниже и уложил свою голову ему на живот, словно пёс. Взгляд двухцветных глаз был направлен куда-то вдаль, словно его не ограничивали тесные стены подвальной комнатушки. Из приоткрытых губ при выдохе вылетела струйка дыма — признаться, пах он не слишком приятно, но Фаенон мог потерпеть. И тут вторая, свободная ладонь Анаксы легла на белые волосы. Анакса не давил, не вплетал пальцы в шелковистые пряди — нет, его тонкая рука была практически невесомой, но у Фаенона всё равно пробежали мурашки по всему телу. Это был первый раз, когда Анакса сам инициировал контакт. Выдохнув очередное облако дыма, Анакса почему-то не поднёс сигарету к губам — его рука замерла, и глубокий голос заполнил комнату: — Знаешь, — отстранённо, словно совершенно незаинтересованно пробормотал Анакса, — я тебя ненавижу. И, конечно, ты примешь это за признание, за комплимент, но это чувство только усиливается из-за той капли привязанности, что осталась в моей душе. Мне тяжело вспоминать то, каким ты был раньше. Фаенон из Элизии Эйдес, когда-то ты был моим лучшим учеником… И из-за этого к моей ненависти примешивается и капля горечи и разочарования. Фаенон съёжился, прижался ближе к телу Анаксы. — Я люблю тебя. — прошептал он. — Я не могу дышать без тебя. Анакса издал короткий смешок. — Я не могу дышать с тобой. И в комнате снова повисла тишина — пустая и безэмоциональная. Фаенону не было ни скучно, ни печально — он просто застыл здесь, под изящной ладонью Анаксы, словно здесь ему и было место. Мерзкий запах заполнил пространство, но Фаенон даже не думал уходить. Ему хотелось остаться в этом моменте навсегда — в этой пустоте он находил странное, неестественное умиротворение. Анакса затушил сигарету о металлический наручник на своём запястье и зашевелил ногами, заставляя Фаенона слезть с его тела. К его счастью, Фаенон лежал на нём лишь головой — если бы он перенёс весь свой вес на Анаксу, тот вряд ли бы смог избавиться от него так легко. — Я хочу сделать всё для тебя. — сдавленно прошептал Фаенон. — Анакса. Ты не заслуживаешь того, что ты делаешь с самим собой. Как я могу смотреть на то, как ты вредишь себе раз за разом? Это невыносимо. — И всё же это моё право. — Но почему врачи спасают самоубийц? Разве в мире существует право на смерть? Зачем нужна та свобода, которую используют во зло? — Потому что нужно бороться с причиной, а не со следствием. Самоубийц не отпускают домой, чтобы те снова совершили попытку. — Но как ещё я могу избавить тебя от того, что ты вредишь себе? Анакса, просто скажи мне… Что нужно сделать, чтобы ты прекратил это по своей воле? Анакса замолчал. Через несколько секунд тишины он издал печальный, будто бы самоироничный смешок. — Я не знаю. — просто произнёс он три коротких слова. Ах. Вот оно что. Анакса хотел свободы, но не знал, что с ней делать. Он хотел помочь себе сам, но не знал как. Он понимал, что что-то в его жизни пошло не так, но не знал, как это исправить. Какая печальная судьба. Но если Анакса не знал, как помочь себе, то почему он не позволял Фаенону сделать это вместо него? Это была его гордость, которая не позволяла принять помощь от кого-то, или же внутреннее отрицание метода, который мог всё исправить? Анакса просто не мог принять реальность. Бедный, бедный профессор… — Понятно. — прервал молчание Фаенон. — Это неудивительно. Но… Если бы ты точно знал, как исправить свою жизнь, то ты бы сделал это? Скажи честно, вне принятых рамок. — Опять же, я не знаю. — пожал плечами Анакса. — Возможно. Наверное, это зависит от того, что именно мне нужно было сделать. — Сейчас тебе нужно поесть и попить. — напомнил Фаенон. — Можешь считать, что это крохотный шажок к лучшему самочувствию. — Сомневаюсь. — бросил Анакса. — Но я сделаю это. — Мой умница. — ласково произнёс Фаенон. — Давай, по маленьким кусочкам. И не забудь таблетки, хорошо? Тебе важно много спать.

***

Когда Анакса давно заснул, как и все соседи, Фаенон до сих пор ворочался в кровати. Как же ему хотелось быть с Анаксой. Рядом. Поближе. Возможно, когда Анакса наконец смирится со своим положением, Фаенон наконец сможет сблизиться с ним? Они могли бы спать вместе, часами говорить друг с другом, обниматься, и… Нет, так он никогда не сможет заснуть. Мысли об Анаксе заставляли мозг работать так быстро, что сон просто не шёл. Но сколько ещё часов Фаенон может провести, валяясь в кровати, безуспешно пытаясь погрузиться в сон? Точно. Он ведь хотел закрепить наручник на лодыжке Анаксы, чтобы дать его тонкому, слабому запястью отдохнуть от веса и давления. Вряд ли тот позволит спокойно сделать это днём, но сейчас, когда он был под действием снотворных… Фаенон лениво встал с кровати, не забыв взять маленький ключик от наручников. Он включил неяркий свет в коридоре и спустился по лестнице в подвал — признаться, от сонливости у него слегка кружилась голова, и ему пришлось опираться рукой на стену, чтобы не упасть. Анакса крепко спал. На его расслабленном лице читалось умиротворение, какого не было при бодрствовании. Волосы растрепались, а большая футболка слезла с острого плеча, обнажая ключицу. Фаенон громко сглотнул резко загустевшую слюну. О Титаны… Осторожно и тихо, чтобы не разбудить Анаксу, он подошёл к его кровати. Странно, но сейчас Анакса лежал не лицом к стене, как делал раньше, а, наоборот, на другом боку. Обычно Анакса пытался скрыться от света, отворачиваясь от него — может, сегодня он перевернулся во сне? Нет, снотворное не дало бы ему этого сделать. Наверное, он просто уснул слишком быстро. Фаенон осторожно стянул с тела Анаксы одеяло. Его тонкая рука как раз была вытянута вперёд, а не лежала под головой. Как удачно. Кисть Анаксы ощущалась такой лёгкой и изящной… Её тепло, её мягкая, тонкая кожа были просто прекрасны. Фаенон не смог удержаться от того, чтобы провести пальцами по тыльной стороне руки. Но когда его взгляд переместился чуть ниже, на запястье, Фаенон невольно нахмурился. Под наручником виднелись тонкие, неглубокие, но заметные невооружённым взглядом царапины, ровными линиями идущие по руке. Такие шершавые под кончиками пальцев, словно были получены только сегодня, но уже успели подсохнуть… Возможно, это произошло из-за давления металла? Как странно. Наручник был гладким — в нём не было ничего, что могло бы оставить такие царапины. Ладно. Сначала нужно было переместить наручник: открыть его, осторожно убрать с запястья и закрепить на лодыжке. Вот так. Погодите. В голову Фаенона пришла мысль, которая ему совсем не понравилась. Возможно… Нужно было проверить и второе запястье Анаксы, которого не коснулся наручник. Рука Анаксы лежала под подушкой, но Фаенону удалось вытянуть её, не разбудив Анаксу — снотворное делало своё дело. Прищурившись, Фаенон вгляделся в бледную кожу, и… Ну конечно. Те же царапины. Точно такие же, как и на другой руке. Чёрт. Неужели… Анакса мог сделать это сам? Ах, ну почему его так тянуло к самоповреждению… Фаенону хотелось надеяться, что он ошибается. Стоило спросить Анаксу о происхождении этих царапин напрямую — возможно, здесь есть какая-то неочевидная причина, о которой Фаенон совсем не подумал. Но в глубине души он понимал, что его собственное предположение вполне может являться правдивым. Тонкие царапины, идущие параллельно друг другу… Такие легко можно было нанести собственными ногтями. Но зачем? Зачем Анаксе делать это? Почему он поступал так жестоко с самим собой? Фаенон предполагал, что в своём гневе Анакса вполне мог попробовать навредить ему, но не самому себе. Ах, Анакса… Бедный маленький Накси. Что толкнуло тебя на этот поступок? Фаенон протянул руку вперёд и положил ладонь на щёку Анаксы. Большой палец мягко огладил потемневшую кожу под глазом. Как же Анакса был красив… Фаенону хотелось плакать от восхищения, которое вызывало у него это идеальное лицо. Тонкие веки, через которые проходили тонкие капилляры, были спокойно закрыты — не зажмурены в страхе или гневе, нет. Ровные, симметричные брови двумя линиями проходили над глазами. Ах, а этот нос, прямой и острый… А тонкие, розоватые губы были слегка приоткрыты. Движимый каким-то чувственным порывом, Фаенон переместил руку на подбородок Анаксы и коснулся его мягких губ пальцем. Он чувствовал спокойное дыхание, теплоту, что исходила изо рта, влагу… Титаны, как же он любил Анаксу. Каждую его частичку. И как же ему хотелось поцеловать его. Но… Нет. Стоп. А что «но»? Анакса был прямо тут, в руках Фаенона, крепко спящий и не обращающий внимание ни на свет, ни на присутствие другого человека. Он не мог сопротивляться, ведь даже не знал, что это нужно делать. Податливый, спокойный, абсолютно покорный любой прихоти… Фаенон присел на колени возле кровати, оказываясь на уровне Анаксы. Его сердце колотилось так, что было тяжело даже дышать. Он наклонился ближе, так, что горячее дыхание Анаксы чувствовалось на коже, а слух улавливал его тихое сопение. Идеальный. Прекрасный. Абсолютный эталон красоты и элегантности. И, наконец, наконец, Фаенон подался вперёд, не издавая не звука, и его собственные губы коснулись приоткрытых губ Анаксы — так легко, нежно и мягко. Все мысли пропали из головы, и в разуме остался только Анакса, Анакса, Анакса… Осмелев, Фаенон прижался к губам Анаксы чуть крепче. Всё это — тепло, прикосновение, дыхание — было чем-то совершенно чудесным, абсолютно невероятным и потрясающим… Титаны, за что вы послали божество на землю к смертным? Какими мягкими были губы Анаксы, каким безмятежным был он сам, как это было невероятно… И тут Фаенона прошибло осознанием. А ведь сам Анакса… Он даже не узнает о произошедшем. Нет, не так — у него даже не будет поводов заподозрить в чём-то непотребном Фаенона, если он не проснётся прямо здесь и сейчас. Этот момент принадлежал Фаенону. Он останется лишь в его памяти. Боги. Это… просто нечто непостижимо удивительное. Фаенон не знал, сколько секунд или минут провёл вот так, стоя на коленях перед кроватью в тесном подвале, прижав свои губы к губам Анаксы. Неважно. Главное, что это произошло, это реальность, а не сон… Когда Анакса издал тихий вздох во сне, Фаенон вдруг встрепенулся, словно этот короткий звук вырвал его из транса. К огромному сожалению, он не мог провести вот так вечность. В какой-то момент Анакса проснётся, и тогда грандиозного скандала не избежать. Боль тонкой иголкой кольнула сердце Фаенона, когда ему пришлось отстраниться и прервать этот нежный первый поцелуй. Анакса, он… Его губы были лучше любого наркотика. От них не хотелось отрываться. Но пришлось. Фаенон встал с колен и накрыл Анаксу одеялом. Наверное, из-за своей худобы он мёрзнет… Бедняжка. И как его заставить есть больше? Н-да, если бы Анакса меньше сопротивлялся, всем было бы легче… Ему ведь не пришлось бы глотать таблетки, от которых его тошнило. Какое-то время Фаенон просто стоял у кровати Анаксы, глядя на него сверху вниз. И как оторвать от него взгляд? Как же хотелось быть ещё ближе к нему, сжать его тело до боли, целовать до потери дыхания… С трепетом Фаенон медленно поднял руку и коснулся указательным и средним пальцем собственных губ, которые только что касались губ Анаксы. На них остался след Анаксы, тепло Анаксы, поцелуй Анаксы, и, о боги, Фаенону не хотелось, чтобы этот сладкий вкус искренней любви когда-то смылся. Это уже не было простое прикосновение руки или головы: нет, это было что-то такое глубокое и чувственное, что Фаенон не мог описать словами свои эмоции. С огромным трудом Фаенон наконец развернулся и направился к двери, хоть всё в нём протестовало против этого решения. Но рациональная часть знала, что пора спать — он ведь сам говорил это Анаксе. Было бы лицемерно не следовать своему совету, да? Тем более, Фаенону нужны были силы, чтобы ухаживать за Анаксой. И расспросить его про следы на его руках.

***

После ночного визита к Анаксе Фаенону наконец удалось заснуть, хоть поначалу он был так взбудоражен одной лишь мыслью о поцелуе, отпечатавшемся на его губах, что сердце начинало колотиться в бешеном ритме, не давая погрузиться в сон. К счастью, проснувшись, Фаенон чувствовал себя вполне хорошо, хоть ему и пришлось бороться с лёгкой сонливостью. Но с этим легко было справиться. Фаенону было не привыкать к бессонным ночам — когда-то он тратил столько времени на слежку за своим дорогим профессором, что на учёбу совсем не оставалось времени, и выполнять задания приходилось до самого утра вместо отдыха. Но Фаенон не жалел об этом ни тогда, ни сейчас. Оно стоило того. На экране телефона Анакса заёрзал в постели, зевнут, рефлекторно потянулся, и, вытянув руки вверх, вдруг замер, словно осознал что-то. Медленно он опустил правую руку вниз, и его взгляд устремился на запястье. Точно. Наверняка он понял, что цепь исчезла с его руки. Анакса резко сдёрнул одеяло с себя, скинув его на пол, и согнул ноги, притягивая их к себе. О, а вот он и нашёл наручник, переместившийся на лодыжку. Как жаль, что Фаенон не мог читать мысли своего любимого профессора — он выглядел задумчивым, и Фаенон бы отдал всё, чтобы залезть ему в голову и узнать, что происходит в его разуме. Пока Фаенон готовил завтрак, Анакса успел почистить зубы, помыться и поменять одежду. К счастью, они оба закончили свои дела одновременно, и Фаенон мог со спокойным сердцем отправиться в подвал. — Ты поменял положение наручника, пока я спал? — мгновенно встретил Фаенона вопросом Анакса, не дав Фаенону даже закрыть дверь. — Ты прав. — спокойно признался Фаенон. — Я заметил, что тебе неудобно. — Замечательно. — с неприкрытым сарказмом процедил Анакса. — Очень рад знать, что ты трогал меня во сне. — Я не прикасался к твоему телу там, где оно было закрыто одеждой, если тебя это успокоит. А ещё я напоминаю, что мне не пришлось бы это делать ночью, если бы ты не сопротивлялся. Фаенон поставил тарелку с едой на столик и перевёл взгляд, вдруг ставший серьёзным и пристальным, на Анаксу. — Думаю, у меня вопрос поважнее. — ласково, но строго произнёс он. — Не объяснишь ли вот это? Фаенон указал на руку Анаксы, лежащую на постели, и Анакса напрягся. Он сразу спрятал руку под одеяло. — Неужели тебе есть, что скрывать? — поднял брови Фаенон, присаживаясь на кровать, как делал это всегда. — Это не твоё дело. — отрезал Анакса. — Ты и раньше лез мне под кожу, но сейчас делаешь это в прямом смысле. — Ах, но как я могу не делать этого, когда ты ведёшь себя… вот так? — вздохнул Фаенон. — Думаю, мы оба понимаем, откуда взялись эти царапины. Ты сам нанёс их себе, не так ли? Губы Анаксы, которые этой ночью касались губ Фаенона, изогнулись в ухмылке. — Я мог бы похвалить тебя за то, что ты так быстро догадался об этом, но причина слишком очевидна. Любой бы понял это. Любой бы понял это… Но никто на свете, кроме Фаенона, не знал о том, что на самом деле произошло этой ночью. Анакса ни за что бы не догадался о том, что их первый поцелуй уже произошёл. Почему-то лишь от одной этой мысли Фаенону хотелось визжать от восторга, словно тайна лишь добавляла чего-то восхитительного в произошедшее. Боги, он когда-нибудь умрёт от восторга. Нет, серьёзно, его сердце просто не выдержит таких эмоций! От одного лишь вида Анаксы у Фаенона перехватывало дыхание, не говоря уж о том, что делал с ним более близкий контакт. Спокойствие, Фаенон. Нельзя подавать виду. Ты пришёл сюда с определённой целью. — Возможно. — согласился он, старательно скрывая бушующую в нём бурю эмоций. — Но меня волнует кое-что другое. Зачем, Анакса? Почему ты так стремишься к самоуничтожению? Анакса тихо фыркнул, причём так, словно был разочарован Фаеноном. — Не думал, что придётся это объяснять. Это — обычный способ психики справиться со стрессом и скукой. А теперь скажи мне… Кто виноват в том, что я чувствую это? Это был вопрос, на который не нужно было давать ответ. Задав вопрос, Анакса уже вложил в него ответ. Но Фаенон думал немного иначе. Конечно, Анакса винил его в том, что чувствовал напряжение и скуку, но… разве он не понимал, что если бы вёл себя более послушно, Фаенон бы исправил эти проблемы? Да и разве Анакса не вёл себя так всегда? Вряд ли именно Фаенон был виноват в том, что Анакса слишком много пил и слишком мало спал. Но доказывать это это профессору было бесполезно. У них явно не сходились мнения по вопросу «хорошего поведения», и пока что Анакса явно не собирался поддаваться. С тихим вздохом Фаенон встал с постели. — Сейчас вернусь, мой любимый. Фаенону не потребовалось много времени, чтобы зайти в спальню и в ванную комнату и взять из них пару нужных предметов. Он не соврал Анаксе — через пару минут он уже вернулся в подвальное помещение со своей мягкой улыбкой на губах. — Я знаю, тебе это не понравится, но это для твоего же блага. Поучительный тон явно раздражал Анаксу, но он не успел высказать своё недовольство в типичной саркастичной насмешке — Фаенон уже перехватил его руки, не дав Анаксе даже открыть рот. Попытка вывернуться из хватки оказалась провальной — Фаенон действовал так ловко, что даже сам удивился этому. Одно запястье, затем второе… — Прости. Я просто не могу позволить тебе продолжать делать это с собой. — извиняющимся тоном произнёс Фаенон, отпуская руки Анаксы. — Ты… — пробормотал Анакса, опустив взгляд на свои руки, на запястьях которых были закреплены наручники. — Зачем? — Не беспокойся. — пресёк панику на корню Фаенон. — Это нужно, чтобы ты не смог вредить себе. Фаенон наклонился к Анаксе и прошептал: — И лучше сделай так, чтобы я не нашёл царапин на ногах, животе или других местах, до которых тебе удастся дотянуться. Тебе ведь не хочется, чтобы я закрепил наручники, к примеру, вот тут, на изголовье? — Фаенон постучал пальцем по металлической раме изголовья кровати. — Нет? Вот и прекрасно. Давай не будем доводить эту ситуацию до таких крайностей. — Этого бы не произошло, если бы ты дал мне хоть что-то, что не дало бы мне сойти с ума от скуки. — прошипел Анакса. — Не беспокойся, я не оставлю тебя без дел навечно. — успокоил Анаксу Фаенон. — Просто… Я займусь этим чуть позже, хорошо, мой маленький? Мне нужно ещё немного понаблюдать за тобой. Давай начнём с этого. Если ты не будешь сопротивляться, я запомню это. Фаенон достал из кармана маленькую пилочку для ногтей. — Давай. Вытяни руки. Анакса неохотно повиновался, и Фаенон с осторожностью перехватил его кисть. Он, высунув язык, словно пёс, начал спиливать ногти Анаксы, пытаясь сохранить их овальную форму. Получалось вполне нормально, но неидеально. Ничего. У него есть время, чтобы научиться этому. — И когда ты снимешь с меня наручники? — через какое-то время прервал молчание Анакса. — Не знаю. — пробормотал Фаенон, полностью сфокусированный на том, чтобы аккуратно подпилить ногти. — Давай-ка сделаем это завтра, чтобы ты мог помыться. А сегодня ты побудешь в таком состоянии, чтобы запомнить то, что я тебе сказал. — Лучше, чем я ожидал. — фыркнул Анакса. — Вот видишь? Я не хочу вредить тебе. — пробормотал Фаенон, заставив Анаксу раздражённо закатить глаза. — Верно. Ты просто хочешь, чтобы я сошёл с ума от скуки. — Скуки? Но ведь я здесь. Давай поговорим. — О чём же? — с явным сарказмом поинтересовался Анакса. — О чём угодно. — пожал плечами Фаенон, закончив с первой рукой Анаксы и перейдя на вторую. — Знаешь, я ведь теперь репетитор. Конечно, я никогда не стану таким прекрасным учителем, как ты, но меня вдохновляет то, как ты учил нас всех. — Я бы отдал всё, чтобы вернуться на работу. — совершенно внезапно прямолинейно признался Анакса. — Но тебе не нужно этого делать. Теперь ты можешь не напрягаться и просто отдыхать. — Скука хуже усталости. — Анакса, ты снова про это? — вздохнул Фаенон. — Я ведь держу своё слово. Просто потерпи совсем немного. — Твои слова слишком туманны, чтобы можно было чётко установить договорённость. — бросил Анакса. Фаенон не ответил. Он наконец закончил своё дело и с гордостью взглянул на нежные руки Анаксы. Да, конечно, сам Анакса справлялся с уходом за ногтями гораздо лучше, но когда-нибудь Фаенон обязательно станет лучше в этом. — Вот так. А теперь давай поедим, пока я не ушёл.

***

День шёл по старому сценарию: работа, обед, опять работа. Когда Фаенон наконец освободился, уже наступил вечер. Он взглянул на часы — слишком рано для ужина. Хм. Возможно, стоило заняться чем-то важным. Точно. Он обещал Анаксе что-то, что могло развлечь его. Наверное, стоило начать с чего-то простого — например, с книги. Вот только помимо учебной литературы у Фаенона ничего и не было. Ну, тогда стоило исправить это. Конечно, таких больших книжных магазинов, как в городе, поблизости не было, но пара магазинчиков, в которых могло найтись что-то, всё же была расположена в пешей доступности. Фаенон не тратил время зря: он, быстро одевшись и проверив все двери, вышел из дома. Вокруг было чертовски темно — из-за заборов свет из окон не освещал дорогу, и остались лишь бледные фонари, которые помогали, но не слишком хорошо. Ну и ладно. Даже так дойти до магазина было не так уж и сложно. Ноги утопали в снегу, который всё продолжал валить, но Фаенон успешно преодолел препятствие и добрался до выхода со своего участка. Он открыл дверь и наконец вышел на дорогу, которую кто-то уже очистит — пусть Титаны хранят этого великого человека. Почему-то Фаенон задержался у своего забора, заглядевшись на хлопья снега, медленно падающие под желтоватым светом фонарей. Вокруг было так тихо — ни машин, ни людей… — Ну и мороз, а, Фаенон? Фаенон даже не фигурально, а буквально подскочил на месте от неожиданности. Сердце бешено заколотилось. Чего?! Что вообще происходит? Кто мог подкрасться к Фаенону со спины? Да здесь никто даже не знал его имени! — Ой, да не пугайся так. — протянул девичий голос с явной насмешкой. — У тебя сейчас сердечный приступ случится. Кто знал, что наш Фаенончик такой чувствительный… Постойте. Этот голос… Он казался Фаенону знакомым. И Фаенон обернулся, чтобы увидеть девушку, которая с наглой ухмылкой на лице стояла, привалившись к его забору и сложив руки на груди. — Цифер?! — голос звучал гораздо громче и явно более напугано, чем планировал Фаенон. — Ты… Что ты… Я же… — Да-да, это я. — скучающе протянула Цифер. — Что ты здесь забыла? — выпалил Фаенон. — Откуда ты знаешь мой адрес? Я ведь даже никому не сказал, что переехал! — Потому что зажал денег на празднование новоселья, да? Видишь, именно ты здесь жадный, а не я. — Я не про это! Что ты тут делаешь? — Пришла навестить своего друга. — пожала плечами Цифер. — А что, нельзя? — Цифе-е-ер! — застонал Фаенон. — Да ладно тебе, ты же понимаешь, о чём я говорю! Как ты узнала мой адрес? — Я, мой дорогой, — с хитрой улыбочкой произнесла Цифер, — знаю всё. А откуда я это знаю, тебя волновать не должно. — Хорошо. — выдохнул Фаенон, поняв, что не добьётся ответа на этот вопрос. — Тогда спрошу так: зачем ты здесь? Я ни за что не поверю, что ты потратила три часа на дорогу, чтобы напугать меня! Хотя… Нет, это в твоём духе. — Ах, мой юный друг, это долгий разговор. — фамильярно похлопала Фаенону по плечу Цифер, строя донельзя умный и серьёзный вид. — Что, не хочешь впустить меня в дом? — Я не могу. Это… — Боишься, что я что-то украду? — вдруг широко раскрыла глаза в наигранном осуждении Цифер. — Нет! Я просто хотел сходить в магазин. У меня есть дела, знаешь ли… — Вот и отлично. Пойдём вместе. И, не дожидаясь ни согласия, ни отказа, Цифер просто потащила за собой Фаенона. — Вообще-то, я действительно хотела не только напугать тебя… Хоть это и было просто уморительно, ха-ха! Ах, твоё лицо было таким ошеломлённым… Цифер наигранно стёрла несуществующие слёзы смеха с глаз. — Так вот. Гиацина обратилась в полицию. …Ого. Этот переход от шуток к серьёзным темам был не просто резким, а мгновенным. Но Фаенон рефлекторно напрягся. Что, если он оставил улики? Его ещё не разоблачили, верно? — Твой любимый профессор не подаёт признаков жизни. Гиацина подала заявление о его пропаже. — Это… — пробормотал Фаенон. О боги. Ему конец. — Не перебивай! Я хотела сказать не это. В общем… Я рассказала Аглае. Фаенон с выражением полного ужаса повернул голову к Цифер. — Ты не могла! — Я всё могу. А что ты хотел? Учёба скоро начнётся, твой любимый профессор просто не придёт на лекции, и что дальше? Я должна была сделать это. Их с Аглаей конфликт уже совершенно не важен. Фаенон спрятал дрожащие то ли от холода, то ли от волнения руки в карманах своей синей куртки. — Ты права. Но что дальше? Как они собираются искать его? Боги, я так волнуюсь… Волновался из-за того, что полиция может найти Анаксу, вырвать его из единственного места на земле, что было полностью безопасно для него, отнять его у Фаенона, навсегда, навсегда, навсегда, навсегда, навсегда… — Без понятия. Сейчас Аглая пытается хоть как-то исправить расписание, в котором появились огромные окна. Конечно. Аглаю волновали дела университета, а не пропажа преподавателя. А что, если бы Анаксу забрал не Фаенон, а кто-то другой? Неужели мир просто проигнорировал бы одного исчезнувшего человека? Конечно, эта ситуация была выгодной для Фаенона, но гнев закипал у него в груди от мыслей о том, как небрежно все вокруг относились к Анаксе, настоящему богу в человеческом теле. — Но что насчёт самого Анаксы? Неужели никак нельзя помочь ему? — Ну, Гиацина считает, что к её заявлению о пропаже отнеслись слишком небрежно из-за того, что Анакса — знатный любитель выкидывать подобные трюки. — Но мы-то знаем, что эта ситуация гораздо серьёзнее, чем раньше. — мрачно подытожил Фаенон. — Ага. — вздохнула Цифер, но быстро взбудоражилась снова. — Хочешь, расскажу подробности? В общем, когда Гиацина пришла в участок, сначала ей сказали, что… И голоса девушки и юноши тонули в густом снегу, пока те уходили вдаль.