Ради истины

В кровати было уютно и тепло. Мягкие перины обволакивали его, поглощали, засасывали. Время казалось до предела тягучим, незначительным, вялым… Небольшой толчок сотряс спальню. Тибо издал протяжный звук сопротивления. Он не хотел просыпаться. Что сегодня могло произойти столь важного, что потребовало бы его раннего пробуждения? Огромными пальцами капитан пошарил по прикроватному столику из красного дерева. Нащупав золотую цепочку, он взял карманные часы и взглянул на время. Проклятье! Он забыл подогнать их под корабельный хронограф. Циферблат услужливо указывал на начало дневного цикла Альбатроса. Ленивый и томный, капитан совершенно не хотел проводить соответствующих временных расчетов. Лукреций легко бросил часы обратно на столик и с головой накрылся одеялом. Раздался очередной толчок. Гул и урчание корабельной вентиляции становились невыносимо громкими. И тут его сознание всколыхнулось: сегодня судно прибывало к Спес! Именно сегодня кораблю предстояло вынырнуть из мета-пространства в неизвестную, туманную реальность. Со всеми вытекающими из этого рисками... Тибо аж подпрыгнул на месте, всколыхнув многослойные покрывала. Он проворно вынырнул из-за балдахина и подскочил к платяному шкафу. Время, время, время… Время на то, чтобы привести себя в порядок, должно было быть всегда. Лукреций никогда не пропускал этот утренний ритуал. Иначе он просто не был бы собой. Двери огромного шкафа сами раскрылись перед Тибо. Пневматические поршни выдвинули целые ряды вешалок с самыми разнообразными костюмами, жилетами, рубашками, сорочками и манжетами. Глаза быстро пробежались по вереницам пальто, пиджаков и камзолов. Все казалось ужасно вторичным и безвкусным, не подходящим величию момента… Внутренний комлинк корабля неожиданно ожил: «Капитан? Капитан Тибо! Прием!» Тибо знал, кому принадлежал этот грубый, старческий голос. Лукреций нетерпеливо подскочил к декоративной колонне из темного дерева – тем же материалом были обиты стены его спальни. Нажал на кнопку ответа: - Я буду через пять минут, господин Шнайдер! «Хорошо бы, кэп. Только вот верится с трудом» – прохрипел динамик. – Не смейте сомневаться во мне! «Если бы я не знал, сколько времени вы проводите с этими вашими побрякушк…» Лукреций отключил звук. Так что же надеть? Бархатный зеленый дублет? Кардиган из синей шерсти, с изящными серебряными пуговицами? Старинный мундир флотского офицера с Корделии-8? Побрякушки! Что понимал этот вояка-мужлан! Знала бы Элизабет, сколько времени и денег он потратил на всю эту коллекцию… Взгляд остановился на сером плаще, подбитым горностаевым мехом. Вот! Именно так, именно в этом он и представлял себе момент торжественного прибытия на далекий, неизведанный мир… Тибо аккуратно прошелся по кнопкам коммуникационной панели пальцами, для которых клавиатура явно была маловата. Через пару минут, створка служебной двери отъехала в сторону с приятным шипением. На пороге каюты стоял андроид, выполненный из позолоченной керамики и лакированного дерева. Блестящее лицо, вырезанное наподобие смеющейся театральной маски, услужливо приблизилось. – Приготовь кофе. – бросил капитан, усаживаясь перед зеркалом. Его взгляд критически прошелся по всему отражению, начиная от темных, блестящих глаз, длинных черных волос и острого подбородка, заканчивая кистями рук… Больших, отвратительных, уродливых рук. Тибо почувствовал, как внутри поднимается тупая, протяжная боль. – И помоги мне одеться. В руках андроида красовался серебряный поднос. В чашечке из расписного фарфора дымился первоклассный, ароматный кофе. Ловким движением робот влил в напиток точно отмеренную порцию сливок. Белый цветок распустился в темной гуще. Увы, хотя Тибо заставлял Элизабет следить за тем, чтобы на корабле всегда имелся запас хороших зерен, молоко и сливки неизбежно относились к числу второсортных консервов. Что ж, и на этом спасибо. Капитан сделал большой, сладкий глоток. Затем, поймав на себе нетерпеливый взгляд седого штурмана, он вернул чашку на блюдце. – Итак, Райнхард? – Через три часа «Арэтэ» выйдет в реальный космос. – хрипло проговорил Шнайдер. – Я пустил вперед автономный зонд, но данные с него мы получим, в лучшем случае, прямо перед прибытием. Без вашего разрешения я начал постепенное торможение – если все пойдет гладко, мы мягко войдем в орбитальную траекторию у окраин системы. – Если все пройдет гладко? – ядовито переспросила Элизабет. Белоснежная блуза и серый пиджак смотрелись на девушке безупречно. Тибо в очередной раз отдал должное ее вкусу. «Жаль будет потерять ее, – подумал он. – «Не считая прочих талантов мисс Бриджес, этот уж точно незаменим». Лукреций вдруг понял, насколько привык к тому, что Элизабет всегда присутствует на фоне жизни «Арэтэ» – в ее кабинете, на брифингах и советах. За ее едким педантизмом скрывалась монотонная, скрупулёзная работа – хотя для невооруженного взгляда та и оставалась незаметной и пустяковой. Но везде, к чему бы не притронулся Тибо, были следы этого кропотливого труда. И правда, жаль будет потерять ее. Вся команда судна собралась в широком зале, напоминавшем своей формой полумесяц. Огромные, от пола до потолка, трансляционные экраны создавали эффект присутствия: уютный, увешанный картинами мостик будто бы выходил прямо в открытый космос. Алые бархатные занавески прикрывали дисплей. Роботы и вычислительные андроиды дневной вахты трудились у терминалов управления. Весь живой экипаж «Арэтэ» расселся за круглым столом: Эдуард Фогель, мрачный и задумчивый корабельный врач; Элизабет Бриджес – бухгалтер – как всегда, аккуратная и холодная; молчаливый охотник за головами Калеб Роббс, облаченный в, казалось, вечный прорезиненный костюм серого цвета; и, наконец, Райнхард Шнайдер – пожилой, лысеющий мужчина, с густой седой щетиной и подслеповатыми глазами. Во главе же этого небольшого собрания сидел капитан – такой же яркий и выделяющийся, как солнце в пасмурную погоду. Многочисленные перстни увенчивали его пальцы; кружевной шейный платок украшал алый самоцвет – особенно броский на фоне сдержанного плаща с меховой оторочкой; малиновый жилет, серебряная цепочка и красная шелковая лента, перехватывавшая собранные в хвост волосы, довершали образ утонченного аристократа. И хотя Лукреций знал, что в глазах всей своей свиты выглядит совершенно нелепо, он не собирался отказывать себе в таком маленьком удовольствии, как хорошая одежда. Прищурившись, Элизабет продолжила: – То есть вы допускаете, что в ваших расчетах может быть ошибка? – Да, милочка. – штурман осклабился. – Мы идем вслепую. Наши данные, помилуй Господь, давно устарели, а наилучшие выкладки – чистая теория, да расчеты. Мы не знаем, куда попадем, когда я потяну вот за этот вот рычаг. Сухая и узловатая рука Райнхарда указала на командную панель. – Так что будь любезна: помалкивай и не мешай мне работать! Бухгалтер приняла самый невозмутимый вид, словно и не нарвалась только что на очередную грубость. Она давно привыкла к нападкам старого пустотного волка. – Я предупреждала, что этот полет неоправданно рискован. – Ах, так ты предупреждала?.. – скривился Шнайдер. – Ну что ж, тогда я немедленно разверну судно и приведу его прямо к… – Райнхард, дружище, будь так добр, – Лукреций снова сделал глоток кофе. – Закончи свой доклад. Фыркнув, штурман развернул над круглым столом для совещаний бледную проекцию системы Спес. – Согласно полученным от калипсианцев данным, в системе находится, по меньшей мере, девятнадцать крупных астрономических объектов. Орбиту крайнего из них окаймляет облако плотного газа, которое, как я надеюсь, мы просто пройдем насквозь. Опасность заключается в скоплениях космического мусора, которые могут занимать орбиты двух потенциально живых миров – Спес-5 и Спес-4. Но, к тому моменту, как мы войдем в эклиптику их орбитальных дуг, управление уже будет под нашим контролем. Опасность, конечно же, все равно не нулевая: мы понятия не имеем, что могло заполонить предместья этой системы за чертовы столетия радиомолчания... При худшем сценарии, мы врежемся в какую-нибудь странствующую комету – да, милочка, врежемся – и тогда, нас не спасут ни роботы, ни щиты. Но – благодаря вперед смотрящему аппарату, о котором я уже упоминал – мы наверняка узнаем о ней заранее и сможем скорректировать курс в последний момент. Строго говоря, на этом у меня все. Шнайдер глухо откашлялся и закурил: едкий дым заполонил собой рубку. Лукреций давно путешествовал с ним: скорый на ругань и старчески ворчливый, Райнхард, тем не менее, оставался первоклассным навигатором и астрономом. Некогда он был настоящим офицером космического флота – одного из последних таких флотов в Галактике. Флота, не вернувшегося из своего последнего сражения. Прошлое делало Шнайдера полезным в той же степени, в какой тянуло на дно. Даже сейчас, занимаясь анализом данных и проводя расчеты с почти удивительной живостью, он не снимал своего черного кителя и старого, зазубренного кортика. Оружия, напоминавшего его самого. Тибо аккуратно поставил чашечку обратно на поднос и принялся за саморазогревающиеся улитки с корицей. – Итак, господа, я вас поздравляю: мы узнаем свою судьбу через два с половиной часа. Я бы предложил всем вернуться ко сну, но, полагаю, в отличие от меня, все бодры и полны сил – это отвратительно, но ожидаемо. – У меня есть вопрос. – вдруг подал голос доктор Эдуард. Все повернулись к медику. Тот, сцепив руки в замок, смотрел на голограмму сквозь бликующие линзы очков. – Каков план наших действий, если мы все же сумеем достичь зоны обитаемости? – Полагаю, мы проведем орбитальную фотограмметрию обеих планет и, если обнаружим следы человеческой жизнедеятельности, высадим исследовательскую группу. – предположил Тибо. – Далее, если исход контакта с аборигенами окажется положительным, мы вступим с их правительством в переговоры об основании на Спес торговой фактории каллипсианцев. От лица Оси, конечно. – Если у них вообще есть правительство. – буркнул Фогель. Лукреций развел руками: – Увы, очень вероятно, что колония людей, если она когда-то и существовала, ныне вошла в эру своего упадка. Но наша задача – выяснить ее статус, а не заниматься спасением несчастного народа. Оставим эту задачу кому-нибудь другому. – Нам известно хоть что-нибудь культуре населения Спес? Хотя бы то, что касается их языка? – снова подала голос Элизабет. – Или вооружения. – добавил Калеб. – Это важно. – Их язык, если верить лингвистическому справочнику профессора Хайдена, относится к той же группе, что и язык жителей Калипсо. Вероятно, именно они, в далеком прошлом, послали к Спес колонизационную миссию и основали на ней первые поселения, затем развившиеся в полноценную планетарную цивилизацию. Однако, в ходе Кризиса, оба мира утратили всякую связь между собой… Не исключено, что за прошедшие века раздора и изоляции местные диалекты получили существенное развитие, и… – Вести переговоры будете вы. – заключил Эдуард. – Ты совершенно прав. – выдохнул Тибо. – Я постараюсь воспользоваться своими познаниями в калипсианском, хотя уверен, что установить контакт будет намного труднее, чем с господином Александром. – Так что насчет их вооружения? – раздраженно перебил Калеб. – Где гарантия, что они не нацелят пушки на первое же судно, вошедшее в их пространство? – Увы, познаниями о военной индустрии на Спес я не обладаю. - То есть мы, может статься, летим прямо в пасть чертовой западни, так? Капитан промокнул губы полотняной салфеткой и улыбнулся: – Дорогой Калеб… «Арэтэ» – боевой корабль.