Ради истины

Под куполом света уличного фонаря стоял патрульный инспектор. Темно-синяя униформа сидела на нем мешковато и неопрятно, а на брови была низко надвинута служебная каска. Офицер переминался с ноги на ногу: с минуты на минуту его должны были сменить. Спозаранку он уже стоял на карауле возле старинного, богатого дома на Кле-Гриэн, который зачем-то приказали в срочном порядке оцепить – бюро, говорят, вело здесь свое собственное расследование. Сам особняк был обнесен плетеной кованой оградой, сразу за которой начиналось второе кольцо стен – из чистого стекла. Сквозь этот прозрачный чехол виднелся уютный кирпичный домик в два этажа, несколько хозяйственных пристроек и цоколь, окруженные ухоженным садом. Клумбы, кустики, низкорослые деревья – инспектор в последний раз видел такие в оранжерее ботанического факультета, где, лет десять тому назад, сделал предложение супруге. В городе из камня и угля, зеленый цвет выглядел раздражающе неуместным. А ведь инспектор стоял на торце здания – еще больше растений должно было украшать парадный вход. Правда, жандармы бюро закрыли его даже для полиции.  Сегодня было на удивление безветренно; жизнерадостный женский голосок из радиоприемника обещал шквальный ветер и промозглый смог – но ни того, ни другого так и не случилось. Время чуть только перевалило за полдень, но густая бежевая полутьма уже опускалась на Нова-Диес. Пылинки, слепившиеся в крупные рыжие хлопья, плавно падали вниз. Одна из ржавых снежинок залетела инспектору в глаз; он отер рукавом лицо и проморгался. Затем, ненадолго отвлекшись, он потянулся за сигаретой, но упаковка оказалась пуста. Инспектор чертыхнулся и, нерешительно оглядевшись, бросил взгляд на наручные часы. Смена караула должна была произойти через какие-то пару минут – да и кто вообще попробует проникнуть в полностью оцепленный дом? Недолго помедлив, мужчина оставил пост и зашагал в сторону ближайшего табачного ларька. В ту же минуту, из-за угла улицы, пустынной и тихой, вынырнула темная фигура. Лукреций Тибо бесшумно пересек дорогу и прильнул к ограде; здесь он быстро нащупал подпиленный собственной рукой стержень. Небольшое усилие – и тот дал себя выдернуть, открыв в заборе тесный зазор. Бесформенной тенью капитан пролез на территорию особняка, с легкостью протиснувшись меж тесных стальных прутьев. Он сразу нашел боковую дверь в хрустальном фасаде. Теперь, на его пальце красовался уже на массивный оружейный перстень – там было изящное золотое кольцо, увенчанное граненым алмазом. Времени оставалось в обрез. Едва успев до того, как на вахту заступил новый инспектор, Тибо прорезал отверстие над дверной ручкой и, едва умудрившись не порезаться о стекло, провернул ту изнутри. Проход был открыт. Через заднее окно он пробрался на первый этаж дома, в парадный зал прихожей. Капитан всеми силами старался не издавать шагами гулкого эха, но, похоже, гробовое молчание залы не нарушал более никто, кроме него самого. Тибо пересек пол, выложенный мрамором в шахматную клетку, и взлетел по закрученной лестнице наверх. Поднявшись, Лукреций прошел до самого конца темного, обитого деревом коридора. Лампы, как и все электричество, в особняке были выключены; Тибо пробирался почти наощупь, стараясь на налететь на растяжку или сигнализацию. Он без особых помех добрался до своего кабинета. То было самое дальнее помещение, последнее в длинной галерее дверей. Перед тем, как зайти, капитан ощупал ручку и створку, заглянул в щель между ней и полом, осветил карманным фонариком косяк: все было чисто. Стараясь не привлекать внимание светом, Лукреций выключил фонарь. Дверь отворилась без скрипа. В мрачном кабинете, единственным источником света в котором оставался болотный свет сумерек, все было перевернуто вверх дом. Тумбочки с книгами, взятыми из библиотек, платяные шкафы, картины и громоздкая готическая кровать – все пребывало в хаосе. Картины, подушки и дорогие костюмы распороли, половицы перевернули, картины перебрали и бросили в беспорядке, помяв страницы. Лукрецию стало дурно. – Безмозглые варвары… – скептично заметил он. – Вот, почему я никогда не имею дел с властями. Они все норовят разобрать по камню, чтобы нигде не осталось тени. Тибо прошелся по комнате, печально озирая разгром. Затем, он наклонился, заглядывая под оконную раму. Та представляла из себя массивный, выбеленный лепной рельеф в виде переплётшихся змей. Лукреций ощупал подоконник и достал на свет небольшой сенсорный экран. – А вот тень всегда норовит забраться под последний камень. Пиликнул пульт. Стена, отделявшая кабинет от смежной комнаты, исчезла; вместо нее открылась пыльная ниша, заставленная сундучками, сумками и ларцами. Пожалуй, он никогда не страдал излишней паранойей. Однако, экстремальные обстоятельства вынуждали к экстремальным мерам предосторожности – что бы мисс Бриджес ни думала на его счет, капитан Тибо всегда оставлял себе путь отхода. Только прибыв в Нова-Диес, Лукреций тщательно осмотрел арендованный особняк. Среди всех его роскошных апартаментов, себе он выбрал самую тесную и неприглядную комнату – и переставил интерьер таким образом, чтобы голографическая иллюзорная стена идеально совпала с предметами и декором помещения. Агенты бюро обшарили здесь все, до последней половицы – и только ощупывать голую стену они не сочли нужным. На свою беду и на счастье команды «Арэтэ». Лукреций Тибо шагнул в нишу. Его ловкие пальцы-спицы вскрыли один из сундуков – умный замок на том моментально распознал отпечатки его владельца. Крышка откинулась сама. Внутри, на красной бархатной подушечке, покоились шесть великолепных аквамариновых самоцветов. Даже в тусклом свете улицы казалось, что они переливаются всеми цветами мраморной морской глубины. Пару мгновений Тибо завороженно любовался камнями. Затем, он достал пару – и захлопнул ларец. *** – Сэр! Молодой комиссар вытянулся по стойке смирно. Идущий мимо походя махнул рукой. Это был человек средних лет, скорее пожилой, чем «взрослый» – ему стукнул уже пятый десяток, и каждый год, казалось, оставил отпечаток на его лице. Седые волос мужчины были коротко подстрижены, массивные плечи обтягивал черный мундир детектива-следователя. Аккуратные усы украшали лицо. Мощные, все в морщинах, руки, сцеплены за спиной. Сыщик зашел на цокольный этаж здания Бюро. Это был вытянутый зал с ростовыми окнами по обе стороны, заставленный столами канцелярских служащих; клерки и приставы сновали туда-сюда без остановки, но в их движении читалась механическая выучка, строгая иерархия. Дела передавались из рук в руки. Работа не останавливалась. Никто не смотрел по сторонам. – Детектив Рейес. – великан с холодными глазами предстал перед главным следователем. – Доброе утро, Вальдрик. Голос главы одела мог показаться спокойным и даже приятным. Однако, в безмятежной интонации таились те особенные отзвуки полицейской ищейки, которые пугали иных намного сильнее криков. Он владел собой. Владел ситуацией. Владел судьбами людей. Он управлял их судьбами. – Докладывайте. – небрежно бросил Рейес, отряхивая пыль со шляпы. – Утром мы произвели задержание двух подозреваемых в госпитале святого Жерома. Они оба почти не владеют языком – один едва изъясняется, второй вовсе ничего не знает. Первый постоянно повторяет, что он врач. Судя по всему, Эдуард Фогель – его имя. Ни документов, ни лицензии, ни представителя. Никакого юридического статуса. Этот Фогель якобы не знает Тивольта, но свидетель упоминал о его визите в особняк. Учитывая, что именно Тивольт закупил все медицинское оборудование и арендовал целый этаж больницы – мы уверены, что они с Фогелем контактировали напрямую. – Самого Тивольта взяли? – Наблюдатели проследили за ним до дома Винсента Фульгоры. – Фульгоры? Родственник, или однофамилец? – Племянник. Кроме того, Фернан Фульгора – его прямой начальник. Винсент занимается благотворительностью в трущобах вокруг Нижнего проспекта. Изготавливает протезы для рабочих с производственными травмами. Вчера, Тивольт и двое его людей нанесли Фульгоре визит и заночевали в доме. На утро, главный подозреваемый покинул здание – мы сбились с его следа где-то в Банковском районе. Детектив цокнул языком. – Есть соображения, куда он мог направиться? – Да. Мы с самого утра блокировали особняк на Кле-Гриэн, где Тивольт со своими подручными проживал последний месяц. Комиссары полиции отрядили бригаду инспекторов, но основные выходы наблюдаемы нашими людьми. Если Тивольт объявится в особняке, мы его задержим. – Разумеется. Только вот он не объявится. – Сэр? Двое миновали лестницу, ведущую на второй этаж, и пройдя по коридору, зашли в официальный кабинет главного следователя. Это было просторное, светлое помещение. Стены задрапированы зелеными обоями, на окнах – болотные занавески. Лампа, стоящая на массивном письменном столе, источала бледный золотой свет. В кабинете все было обставлено так, чтобы действовать на нервы всякому эсперу, который в нем оказался бы: не зря детектив Рейес устраивал допросы всех, даже самых опасных, преступников здесь – в комфорте и тепле, а не в казематах внизу. Седой следователь опустился в кресло и бросил взгляд на настенные часы с маятником. Вторая половина дня. – Тивольт отбился от преследователей. Значит, знал, что мы его ведем – а тот, кто знает о слежке, в последнюю очередь станет возвращаться на место официального жительства. В противном случае, он – круглый идиот и дилетант.  Вальдрик молча кивнул. – Но, конечно, оцепление вы установили правильно: подстраховаться в таких делах бывает не лишним. Вдруг, идиот и дилетант – это наш случай? Тогда, пожалуй, всем было бы легче: и мне, и ему… К слову, а что с оставшимися его лакеями? Они все так же у Фульгоры? Великан потупил взгляд. – Нет, господин главный следователь. Они покинули дом сразу, как только ушел Тивольт. Наблюдатели проследили за ними вплоть до кольцевой магистрали, и там… – Кольцевой магистрали? Какого дьявола им там понадобилось? – Не имею представления, сэр. Наши люди попытались задержать всех троих у заводской дамбы – но произошла перестрелка, в которой… – Без потерь? – холодно осведомился Рейес. – Так точно. – Хорошо. Продолжайте. – Трое скрылись, захватив гражданский автомобиль. – Та-а-ак... А обвинений-то все больше! – …Агенты не смогли продолжить за ними слежку, но все выходы и входы из Нова-Диес перекрыты до полуночи: там стоят мощные кордоны. – Это тоже излишне: навряд-ли они захотят погулять по пустошам. Так… Вы упоминали, что бежавших было трое. Кто третий? – Сам Фульгора, сэр. – Племянник министра? – брови детектива слегка приподнялись. – Да, сэр. – Что ж… Значит, как и предполагалось, мы имеем дело с крупным криминалом. Наверняка, Тивольт – просто неаккуратный контрагент в тайных делах Фульгоры, которые тот проворачивает в обход налоговых фискалов. В конце концов, о тесных связях министра с бандами периферии мы наслышаны... Ничего удивительного, что он их скрывает. Если так, то всех четверых мы вскоре найдем и допросим – из города они никуда не денутся. Но версию о шпионаже или даже подготовке диверсии выбрасывать из головы нельзя – на нее, пусть и косвенно, указывает портрет Тивольта. Его внешность, если мне не изменяет память, довольно специфична, равно как и речевые особенности, не так-ли? – Точно так. – В таком случае, найти его, при таких-то приметах, не сможет только последний остолоп. Вы ведь не остолоп, Вальдрик? – Никак нет, сэр. – Вот и разошлите ориентировки. К вечеру, или, самое позднее, к завтрашнему утру, Тивольт должен быть у меня в кабинете. На этом, все… Ах да, и еще кое-что: установите-ка наблюдение за задержанным сообщниками Люсьена. Если они действительно не знают языка – допрашивать их бесполезно; а вот если они, вдруг, заговорят друг с другом… Дело примет неожиданный оборот. И организуйте слежку за резиденцией Фульгоры, министра Фульгоры. На всякий случай. – Будет в точности… – Да-да, исполнено. Идите, Вальдрик. Сыщик помедлил. Рейес вопросительно поднял брови. – Сэр… Вы думаете, что Тивольт – пришелец из другого города? Здесь?.. – Я не знаю, Вальдрик. Но могу сказать одно: дело странное. Очень странное. Тяжелая дверь закрылась. На секунду, Орландо Рейес прикрыл глаза и попробовал поймать тишину. Это занятие отлично скрашивало ожидание: звуки множились и чередовались, возникали и смолкали, не оставляя ни единого зазора молчания. Погоня за тишиной здесь, в Нова-Диес, была чем-то вроде бесконечной игры – заведомо проигрышная затея, отвлекающая именно отсутствием логического конца. Мысли прояснились. Бюро внутренних расследований и политического сыска было особенной организацией. В работе здесь было что-то и от цензора, и от палача; но абсолютно ничего общего у нее не было с грубой, мужицкой работой полисменов, комиссаров и инспекторов. Работа в бюро требовала знания этикета. Требовала игры по правилам. И, что самое главное: требовала искать то, что найти нельзя. Наверное, поэтому забава «поймай тишину» для Орландо Рейеса была так привычна: он каждый день занимался ровно такой же бессмысленной погоней. Бюро было опасным инструментом в работе власть имущих. Оно редко проводила силовые операции: чаще следило, наблюдало, собирало и сверяло данные. Составляло досье на всех и каждого, кто заслуживал внимания – а тех, кто его не заслуживал, вносило в отдельный список. Раз в целую вечность мог наступить час, когда эти данные действительно оказывались нужны: для шантажа ли, судов или взысканий с зарвавшихся интриганов, но почти никогда – для дела. Для того самого дела, ради которого бюро было некогда основано. Для поиска и расправы над внутренними врагами общества, такими, которых не могли выявить ни самосуд, ни правосудие. Из сотен тысяч малозначимых сводок и личных дел, Люсьен Тивольт всплыл совершенно неожиданно; среди множества постоянных переменных вдруг возник неизвестный элемент уравнения. Он возник из ниоткуда – без рода, имени, состояния и статуса – но сразу же заставил гигантский механизм Нова-Диес работать на свои, неясные ни для кого цели, причем работать столь гладко и отточено, что никто и не заметил новую шестерню в системе. При всех своих талантах и почти мистическом благосостоянии, он мог позволить себе не интересоваться Бюро и его правилами. Тивольт не считался с законами общества; не считался с властью; не считался с детективом Орландо Рейесом. И поэтому, Бюро заинтересовалось им. Главный следователь очнулся. На часах уже была половина пятого. Ему нужно было что-то предпринять. Зуд, который это дело оставляло на внутренней стороне ладоней, не давал покоя… Тивольт не схвачен, не допрошен, не встроен в отлаженный мозг. И остальные, мелкие дела теперь казались ему просто фоновым шумом, отвлекающим от… Тишины. Неуловимой, манящей тишины. Тишину нарушил скрип двери. На пороге кабинета вновь появился Вальдрик. Его лицо, взволнованное и виноватое, совсем не подходило глазам мясника. – Да, Вальдрик? – Сэр… Нам сообщили из окружного госпиталя на Кле-Веро. Там… Было совершено вооруженное нападение на сотрудников бюро. Группа из двух агентов, преследовавшая Тивольта… Один из них ранен в голову, второй – в тяжелом состоянии. – Насколько тяжелом? Он при смерти? Да говорите же! – Он перенёс тяжёлый эпилептический припадок. Сейчас его лечат от остаточных тиков – жить будет, но временно недееспособен. Врачи говорят, месяц, может, два. В любом случае, Тивольта они упустили. – Но все агенты должны проходить регулярный врачебный осмотр – будь он болен, мы бы заметили это до приступа! Сыщик снова потупил взор. Он хотел что-то сказать, но как будто стеснялся собственных мыслей. Рейес сцепил пальцы в замок. – Соображения? – Сэр… – великан облизнул губы. – Второй следователь сообщал о… Том, что предшествовало удару. Тивольт… Вернее, тот, кто, предположительно, являлся Тивольтом, вроде как… Спровоцировал приступ. – Не несите чепухи. Как это, по-вашему, возможно? – Я… Не имею понятия, сэр. – И что еще значит «предположительно являлся»? Был это Тивольт, или нет? – Трудно сказать. Ряд признаков совпадал с описанием, данным Граво, но его облик имел и существенные отличия. Другой цвет волос, непохожее лицо, но комплекция и речь идентичны. Гм… Вероятно, имел место грим или другие фокусы. – Чудно. – Рейес поднялся. – У нас чародей, меняющий внешность и силой мысли заставляющий здорового бойца дёргаться вдруг забиться тиках. Где в последний раз видели Тивольта? – Некто, напоминавший его… Но непохожий на того, кто напал на агентов… Скрылся на частном транспорте по тридцать второму восточному экспресс-пути. – Внутрь или в сторону купола? Может быть, он хотел соединиться со своими друзьями у заводской дамбы? – Нет, сэр. Внутрь. Он отправился в центральные кварталы. Рейес выглядел совершенно уничтоженным. Впервые на памяти Вальдрика он повысил тон: – Немедленно блокировать все станции на маршруте! Машиниста найти и допросить. Всех, кто покажется подозрительным – хватайте, и сажайте под арест – хоть в местные карцеры полиции их пихайте – мне все равно. Из города никого не впускать и не выпускать, все дальние рейсы отменить, магистрали заморозить. Улицу Кле-Гриэн оцепить двойным кордоном, и пусть полиция проверяет документы у всех подряд. Выполняйте! – Сэр, мингортранс может выразить протест против закрытия дороги. – Мы действуем по протоколам особого положения, Вальдрик: чихать я хотел на их протесты. Тивольта нужно найти, и… В кабинете зазвонил настольный телефон. Орландо раздраженно нахмурился и взял трубку. – Главный следователь, отдел государственных тайн. Слушаю. Повило гробовое молчание. Слышался лишь далекий грохот улицы, приглушенный плотно закрытыми окнами, стрекот часов, да отзвук голоса на том конце провода. Вальдрик не мог разобрать слов, но тон и тембр говорящего свидетельствовали об одном: что-то произошло. Что-то экстраординарное. – Что-что? Повторите: как это, пришел?.. Вы уверены? Голос ответил кратко, но уверенно. – Тогда, доставьте ко мне. Немедленно. Кладу трубку. Рейес положил телефон на место, облокотился локтями на стол и тяжело выдохнул. Вид у него был взволнованный – даже нетерпеливый. Подчиненный Орландо покорно дожидался, когда начальник заговорит первым. Главный следователь поднял на него взгляд и медленно, с расстановкой промолвил: – Тивольт, собственной персоной. – Сэр?.. – Вальдрик сглотнул. – Люсьен Тивольт. Он только что лично пришел в здание Бюро. Сам. *** Тьма опустилась на город. Лиловая дымка ржавых облаков повисла над низкими домами. Воздух напитался влагой, стал густым и тяжелым: системы климат-контроля нагнетали водные массы, чтобы сбить сухость и освежить атмосферу Нова-Диес. Лукреций Тибо сидел на жестком стуле, который ему предоставили местные мордовороты из прокуратуры. Металлический каркас сиденья и спинки больно упирались в тело, но капитан, несмотря на неприятные ощущения, вольготно уселся, закинув ногу на ногу и любуясь на пейзаж сквозь оконную прорезь. На входе в здание его осмотрели с ног до головы. Часы, перстень, инъектор, портсигар, трость и телескопическую трубку – все забрали охранники, оставив лишь платиновый перстень и окровавленный платок. Затем, Тибо под конвоем провели на второй этаж, почти пинком затолкнули в кабинет и оставили ждать. Ждать пришлось долго. По собственным ощущениям капитана, прошло не меньше девяноста минут – но он не мог сказать наверняка. Часы с маятником, висевшие здесь на стене, стояли на месте. По свету с улицы определить час было совершенно невозможно, и Тибо полагал, что его намеренно лишили всяких средств для наблюдения за временем – и ожиданием его мучали, вероятно, с той же целью. За ним наблюдали. На него давили, как на пружину, чтобы заставить нервничать; но Тибо был спокоен – ему нравился кабинет, и даже жесткий стул казался приятным местом отдыха после целого дня беготни. Когда же дверь отворилась, и на пороге появился пожилой детектив с мускулистым лицом, Лукреций уже почти было задремал.  – Здравствуйте, Тивольт. Я – главный следователь Орландо Рейес. – Приветствую, следователь. Я чрезвычайно рад нашей встрече. Она, признаться честно, для меня премного долгожданна. – Неужели? Тибо улыбнулся. Усмехнувшись в ответ, Рейес опустился в удобное кожаное кресло за столом. Второй сыщик – лобастый верзила в сером мундире – встал позади Лукреция, подпирая спиной тяжелую дверь. – Да, о вашей манере речи мне говорили: без сомнения, вы и есть тот, кто нам нужен. Итак… Для начала, пара формальностей. Люсьен Тивольт – ваше настоящее имя? – Вероятно, имело место быть недоразумение: мое первое и единственное имя – Лукреций Тибо. Если вас это не затруднит, не могли бы вы обращаться ко мне именно так? – Хорошо. Я вас понял. – Благодарю. И, еще кое-что, детектив. Я хотел бы узнать, по какой, собственно, причине я здесь? – Это вы мне скажите, Тибо. – Видите ли, я не мог не заметить настойчивости сотрудников вашего бюро в наблюдении за моей скромной персоной... Предположив, что я каким-то неведомым проступком заслужил такое бдительное опасение на мой счет, я решил самолично нанести визит в канцелярию вашего отдела и расставить все точки над «i». – То есть, об аресте ваших сообщников вы не осведомлены? – Напротив, господин Рейес: осведомлен, и крайне обеспокоен. – Кто передал вам эту информацию? – Никто. Доктор Фогель, занимающийся травмами моего секретаря и… Скажем, телохранителя, ежедневно посещал меня с известиями и том, насколько успешно продвигается лечение. Когда же ни его, ни уже поправившегося Шнайдера на моем пороге не оказалось, я начал немало переживать. – И правильно сделали, что начали. Обвинения, выдвинутые высшей городской прокуратурой по требованию бюро весьма обширны, а наказания за них очень тяжелы. Говоря откровенно: я не люблю попросту хватать невиновных людей. У моих подчиненных и без вас хватает работы, и я бы с радостью отпустил всю вашу компанию на свободу. Но, для начала, вы должны ответить на мои вопросы. Я могу положиться на вашу честность? Тибо откинулся на спинку стула: – Всенепременно. – Хорошо. – Рейес кивнул. – Тогда, начнем. Детектив вскрыл ящик стола небольшим ключиком, доставая толстую папку дела. – Ваше место жительства и гражданство? – Я родился в куполе Эрвих, на Южном полюсе. Недавно, я переехал в Нова-Диес и временно арендовал особняк, однако, планирую подыскать нечто более… Скромное для постоянного проживания. – А цель приезда? – Рабочая командировка. Как вам, наверняка, известно, я – археолог любитель, и нашел материалы местных городских библиотек очень занимательными. – Археолог-дилетант? Иными словами, вы – тунеядец? – Пожалуй, для ваших сограждан все выглядит именно так. Да, у меня нет постоянной работы, но в наследство от моего отца мне досталось немало средств, которые я дал обещание употребить на благотворительность и развитие наук. Он был очень щедрым и добрым человеком, известным филантропом… Я бы не хотел опозорить его память. Орландо нахмурился. – Если вы хотите остаться в Нова-Диес навсегда, вам придется найти работу. Таков закон. В противном случае, я могу завести на вас дело и депортировать. – Конечно же! Я понимаю. Таков закон. Главный следователь перелистнул страницу. – Теперь к сути. За последний месяц – то есть, с тех самых пор, как вы внезапно объявились в городе – здесь начали происходить странные дела. Я не сразу обратил на них внимание. Однако, когда поступил донос о вашей неблагонадежности… – Донос? – Тибо выгнул бровь. Рейес кивнул, но немой вопрос, читаемый в глазах капитана, оставил без ответа. – Я отрядил людей в архивы, чтобы проверить вашу персону. И мои люди вернулись: «все безупречно», сказали они мне. Однако, при повторной проверке, на которой я настоял лично, вскрылось, что вся ваша документация – начиная от покупки особняка и заканчивая паспортом Эрвиха – шита белыми нитками. В документах стоят случайные даты. Сроки, за которые они были оформлены, совершенно нереалистичны. Некоторые стадии рассмотрения ваших дел вовсе пропущены – короче говоря, все ваши операции кто-то форсировал, или даже фальсифицировал. Вы понимаете тяжесть моих подозрений? – Несомненно, понимаю, господин главный следователь. Однако, я – всего лишь иностранец, и не знаком с местным процедуралом… Если в моих квитанциях допущены ошибки – это, вне всякого сомнения, вина тех, кто занимался их составлением и выдачей. Что же насчет моих бумаг из Эрвиха – помилуйте, с ними точно все в полном порядке! Я готов поклясться в этом. Быть может, мне стоило бы посоветовать вам обратиться в паспортный стол моего родного купола… Но, к несчастью для меня и для вас, это вряд ли возможно. – Вы правы. – не моргая, ответил Рейес. – Это невозможно. Прямой линии связи с Эрвихом у нас нет. Тибо уныло развел руками. – Какая жалость! – Действительно. Но это не все. Орландо Рейес отложил папку в сторону и поднялся. Он медленно обошел комнату, сцепив руки за спиной. – Мы получили и другие данные. Например, что за неполный месяц вашего пребывания в городе, вы уже успели вступить в тесный контакт с районным прокурором, городским генерал-комиссаром, начальником почтового отделения, главным секретарем паспортного стола квартала, архивариусом археологической комиссии Ассамблеи, известным коллекционером Антониусом Граво и несколькими другими высокопоставленными лицами Нова-Диес, список которых венчает ваш последний знакомый – Винсент Фульгора, сотрудник комитета по борьбе с беднотой. Рейес навис над допрашиваемым, выдерживая паузу. Затем, он низко пророкотал: – Вы станете отрицать свое знакомство со всеми этими людьми? – Нет, мистер Рейес, не стану. – Главный следователь Рейес, Тибо. – Точно. Прошу меня простить. – Лишнее. – жестко оборвал его Орландо. Детектив снова стал нарезать круги по комнате – Тибо мог лишь иногда мог видеть его угловым зрением. В окно ударила капля дождя. Затем, еще одна. Еще, еще и еще. Мелкий моросящий дождь застучал по карнизам и крышам. Лукреций несколько секунд вслушивался в тихую капель, едва различимую за грохотом заводов. Затем, он обернулся через плечо: – Главный следователь Рейес, могу я попросить вас об одолжении? – Я слушаю. – Не могли бы вы принести стакан воды? У меня совершенно пересохло горло. Офицер бровями подал Вальдрику знак – подчиненный исчез, но скоро вернулся, неся в руке граненый стакан с теплой водой, слегка солоноватой на вкус. Тибо отпил и поморщился. – Увы, лучшего предложить не могу. – Рейес снова сел за стол. – В ваших контактах есть другое обстоятельство. Почти все, с кем вы так или иначе заводили знакомства, получили от вас крупные суммы денег, которые я не могу назвать иначе, как взяткой. Вы можете объяснить это обстоятельство, Тибо? – Милейший Орландо… Главный следователь Рейес. Я прибыл в Нова-Диес, чтобы найти человека, оставившего большой след в науке. Этот человек – Винсент Фульгора. Мне, как любителю, было невероятно важно получить сведения о Монументе из первых рук – от того, кто лично побывал в нем, и не только побывал, но и проник в самую его суть. Разумеется, чтобы навести о Фульгоре справки и осмотреться, мне приходилось проводить некоторые поиски – и я щедро благодарил тех, кто помогал мне с этой работой. Но взятки, подкуп… Нет. Помилуйте, в этом я невиновен. – Итак, вы отрицаете, что дарили драгоценные подарки всем вышеперечисленным с какой-либо другой целью, кроме как в благодарность за помощь с исследованием? Рейес, расслабленно выдохнув, отвел взгляд и убрал папку в ящик. – Да, господин главный следователь. Всецело отрицаю. «Попался» – едва слышно проронил тот в ответ. – Простите? – У нас другие сведения. Практически всех ваших посредников мы задержали и подвергли допросу. Их показания расходятся с вашими словами. – Я не понимаю. Неужели они самолично признались в получении взяток?.. Это абсурд! – Признались… – Рейес расплылся в усталой улыбке. – Как признаетесь и вы. Давайте заканчивать, Тибо. Согласно протоколу особого положения, я могу задержать вас на трое суток без объяснения причин. Разумеется, даже если вы не выйдете на свободу в течении следующей декады, никто не станет о вас хлопотать. А у меня есть веские основания заключить вас под стражу до конца дней… Быть может, весьма скорого для вас. И, раз уж вы так красноречивы – пожалуй, мне будет куда интереснее послушать вас внизу, нежели чем впустую тратить время здесь. Вальдрик! Великан сделал шаг вперед. – Арестуйте Лукреция Тибо… Или как вас там?.. В этот миг, снаружи грянул взрыв. Волна вибрации прошла по кабинету: окно затянула паутина трещин, маятник вставших часов заходил из стороны в сторону. Вдалеке зазвучала пожарная сирена. – Что за черт?! – рявкнул Рейес. – Вальдрик, разберитесь! – Не шевелитесь, Вальдрик. – тихо вымолвил Тибо, снимая с указательного пальца перстень. – И вы, милейший Орландо, будьте так любезны: сядьте на место. – Вы из ума выжили, Тибо?! – Рейес подошел к столу и потянулся за спрятанным внутри ящика револьвером. Капитан приподнял аквамариновый самоцвет над стаканом соленой воды. – Как только я опущу его на дно, кристалл сдетонирует. Другой перед тем, как зайти в здание Бюро, я оставил у водостока одного из домов на Третьей Авеню. Как вы только что могли слышать, сейчас там весьма неспокойно… Так что сядьте, Рейес, прошу. Для вашего же блага. – Я вас застрелю. – сквозь зубы прорычал главный следователь. – Это будет ваш последний служебный подвиг. Медленно, как если бы его суставы были несмазанными шестеренками, детектив сел в свое кресло. – Итак, мои требования. – Я не желаю ничего слышать, ублюдок. Ты – покойник. – Мои требования, Орландо: вы освободите моих людей. Выделите шофера и реактивный автомобиль для нас четверых – меня, доктора Фогеля, господина Шнайдера и вас самого. Затем, распорядитесь снять оцепление с главных выездов. Ничего более просить я не стану. У вас есть вопросы? – Ты что, газом надышался, падаль?.. Какой к черту автомобиль?! Куда ты собрался сбежать? В пустоши?! – Не уверен, что к концу нашего путешествия вас будет это интересовать, мистер Рейес. – Даже если ты подорвешься… Думаешь, твоих друзей разговорить не удастся, ты, длиннорукий крысеныш?! – К счастью для них, они не знакомы с языком эсперов… Поверьте, я не стал учить их ради их же блага. – Ты отсюда не выйдешь. – главный детектив скрестил на груди руки. Его пальцы аккуратно забрались в рукав служебного кителя, сразу же нащупав холодную ручку бритвы. – Неужели? – с издевкой бросил Тибо. Внезапно, наглая гримаса сошла с его лица. Губы Лукреция сжались. Он нервно сглотнул. Пальцы, сжимающие взрывчатку, задрожали, а бледная кожа приобрела сероватый оттенок. Глаза Тибо, широко распахнутые, уставились в пустоту; он дергано схватил ртом воздух, словно задыхаясь. Из горла вырвался сдавленный стон. «Сейчас» – понял детектив. Он кивнул Вальдрику – громила сию же секунду с силой пихнул металлический стул. Капитан распластался на полу; его перстень закатился под стол главного следователя. Рейес придавил тот сапогом. Громила ухватился за черные волосы Лукреция, приподнял его голову – и с силой ударил лицом об пол. Тибо перестал сопротивляться. – Вальдрик! Перестаньте. – Рейес махнул рукой, и громила остановился. Детектив нагнулся и поднял аквамарин, заинтересованно рассматривая его грани. – Он еще нужен способным говорить. Пока.