Ради истины

Элизабет проснулась от резкого звона будильника. Девушка удивленно приподнялась на локтях и выключила его; сонно убрав прядь пшеничных волос, она села. Как давно ее не будил этот звонок? По старой памяти бухгалтер заводила часы на раннее время, но всякий раз просыпалась сама. Так что же произошло в этот раз? Она рассеяно огляделась. Темна угловая каюта, две стены в которой были обращены в космическую пустоту по ту сторону стекол. На небольшой минималистичной тумбочке возле кровати стояло домашнее растение – алоэ. Интерьер каюты был выполненв чистом, стерильном стиле – и этим он напоминал, скорее, операционную или офис, чем спальню. В углу возле двери теплой подсветкой сияло зеркало – единственный источник освещения в абсолютном мраке. Элизабет взглянула в иллюминатор – но звезды отсюда были совсем не видны. Должно быть, навалилась усталость, подумала Бриджес. Она действительно устала. Босые ноги коснулись теплого металлического пола. Первым делом, Элизабет застелили постель. Обычная одноместная койкакрепилась к стене наподобие откидного стола. Затем, она причесалась и умыло лицо. В зеркале отразилась стройная, подтянутая женщина. Двойник критически рассматривал свой заспанный вид. Она шлепнула себя по щекам, зевнула, зажмурилась, проморгалась и натянула свою повседневную маску – губы слегка поджаты, глаза полуприкрыты, волосы равномерно собраны в тугой пучок на затылке. Теперь, она снова казалась себе такой, какой и должна были выглядеть. Неотразимой. Бриджес натянула серые брюки и блузку; сверху же – узкий кремовый свитер. Она полила растение и, бросив последний взгляд в зеркало, вышла в коридор; вдалеке уже маячила раздвижная дверь, ведущая в кают-компанию. Кают-компания была единственным местом на огромном, пустующем корабле, где все члены команды могли пересечься и обменяться парой фраз. Впрочем, ни один из них не был разговорчив – большую часть суток, Райнхард, Эдуард и Калеб проводили порознь; однако, утренняя встреча уже стала чем-то вроде маленькой традиции, спонтанно возникшей в узком кругу коллег. Обычно, астронавты собирались здесь для кратких деловых брифингов – они распределяли обязанности, составляли список личных покупок, делились мнениями о месте, куда должны были вот-вот прибыть. Иногда, один из них мог передать поручение от Тибо – сам капитан всегда завтракал, обедал и ужинал в одиночестве. Но дел на корабле было мало, и потому члены экипажа все чаще просто завтракали вместе. Так и сейчас, войдя в просторную, но уютную комнату, Элизабет увидела всех троих. Роббс уплетал хлопья, размоченные в протеиновой жиже. Шнайдер развалился на стуле, рассказывая очередную из своих бесчисленных служебных баек. Фогель потягивал крепкий и горький кофе, закусывая омлетом; в его руках была широкая желтоватая газета, которую врач прихватил с Эсперации. Бриджес поздоровалась: – Доброе утро. Ответом стали приветственные кивки. Райнхард пробурчал: – Утро, пф. Нижние словечки… Элизабет притворилась, что ничего не слышала. – А где Фульгора? – В генераторной. – бросил Эдуард, перелистывая газету. – Видел его, когда шел на завтрак. Кажется, он там сидит еще с прошлого цикла. – Он что, совсем не ест? Вчера его тоже тут не было. Бриджес подошла к термальной капсуле. В этом овальном, накрытом жестяной крышкой контейнере андроиды оставляли приготовленную для экипажа еду. Хорошие блюда на «Арэтэ» водились всегда – под крышкой оказался настоящий шведский стол, заставленный закусками, напитками, легкими и сытными блюдами из привычных и экзотических ингредиентов. Элизабет поставила на поднос миску с розовым рисом, сдобренным фруктовым сиропом, и пиалу со свежими ягодами. Затем, она подошла к автомату и налила горячего зеленого чаю в пластиковый стаканчик. – Захочет есть – придет. – вставил Райнхард, небрежно доставая папиросу-самокрутку. – Не маленький. – К твоему сведению, он ремонтирует твой ненаглядный корабль. – глаза Элизабет сверкнули. – Который ты завел в минное поле. Прояви уважение, Шнайдер. – И что? – фыркнул тот. – Ему кэп за это деньги платит. – В самом деле? – Фогель выглянул из-за газеты. Штурман замялся. – Ну… Не за так же он тут горбатится. Повисла неловкая пауза. Райнхард откашлялся и добавил: – Тибо наверняка предложит ему работу. Спору нет, малый он талантливый… Голова варит отменно. Я был бы не прочь с ним работать – таких техников еще поискать; кэп как в воду глядел! Может, мы вообще здесь за ним, а? – Я отнесу ему еду. – сказала Бриджес, беря со стойки второй поднос. Калеб оторвался от хлопьев: – Пошли андроида. Они для этого здесь и нужны. – Нет необходимости. – Бриджес отправила в рот голубую ягоду. – Я дойду. *** На «Арэтэ» не было единого центра энергоснабжения. Корабль был построен в ту доисторическую эру, когда жемчужины научной мысли казались обыденностью. У «Арэтэ» была одна цель – веками напролет бороздить бескрайнюю ночь, быть нетленной крепостью, памятником человеческого гения. Все системы корабля были частями сложной, многоуровневой структуры; каждый ее элемент обеспечивал работу других. Вместе с тем, как самая адаптивная экосистема, «Арэтэ» обладал резервными источниками питания и стабилизации. Все они были предусмотрены на случай, если один из механизмов, по какой-то причине, выбывал из строя; на иных, менее продвинутых судах, после такого урона корабль сотрясал каскадный эффект, который приводил все рабочие устройства в негодность. Но «Арэтэ» был устроен иначе. Ток, разгоняемый кровеносной системой проводки, мог быть получен самыми разными путями: даже если одна рабочая клетка оказывалась повреждена, ее функции сразу же перехватывали несколько других. Повредить боевой корабль, похожий на этот, могла только самая грандиозная стихия – или другое, такое же пустотное чудище. Маршевые двигатели и мета-пространственный телепорт питала аннигиляция антиматерии, дававшая беспрецедентный объем энергии. Ее коэффициент полезного действия абсолютен. Замороженные пеллеты антиматерии, поддерживаемые в подвешенном состоянии магнитными полями вакуумных камер, подавались в камеры сгорания; здесь они соединялись с простыми соединениями водорода. Немедленное взаимоуничтожение сопровождалось колоссальным выбросом сил, которые и позволяли «Арэтэ» развивать его ошеломительную скорость. Однако, эта кузница энергии несла для всего корабля немало рисков. Контакт хотя бы одного единственного антиатома со стенкой топливного бака мог обратить в пыль все судно целиком. Поэтому, системы жизнеобеспечения и управления питались из других источников – в частности, фильтрация воздуха, освещение, а также радары, терминалы и компьютерыработали за счет сгорания водородного топлива и термоядерного синтеза. «Арэтэ» засасывал в мусорные отсеки дрейфующие глыбы камня, железа и водяного льда при помощи магнитных захватов. Электролиз производил дыхательный субстрат, который, затем, пускался в свой многократный путь по вентиляции корабля. Водород же становился сжиженным газом, запирался в титановые цистерны и понемногу расходовался на всевозможные нужды экипажа - от подачи воды в душевые до питания интеркома. После повреждения основных двигателей, «Арэтэ» не мог задействовать антивещестные движки без риска немедленной детонации. Водородные же генераторы, равно как и солнечные панели, не были способны поддерживать условия, необходимые для жизни, и, одновременно, питать телепорт – чересчур сложный и энергозатратный прибор. Одно из двух – эта дилемма вынуждала пожертвовать или экипажем, или всем кораблем сразу. Первым делом, Фульгора перенастроил вторичные генераторы, работающие на водороде. Он откалибровал их так, чтобы те могли дать кратковременный импульс – импульс, который позволил бы «Арэтэ» совершить свой скачок в мета-пространство. Затем, он подвел энергетические цепи антивещестной батареи к блоку жизнеобеспечения; они должны были «подхватить» питание в тот момент, когда водородные движки переключились бы на телепортацию. В то же время, ремонтные боты вышли в открытый космос. Ремонтники разбирали, резали и плавили обломки дрейфующих остовов, чтобы затем использовать их запчасти как заплаты для пробоин в двигательных соплах и баках. Конечно, задействовать их даже после ремонта было критически опасно; но оставлять повреждения в хвостовой части без внимания Шнайдер позволить не мог. «Если прочность корпуса не будет абсолютной, черт его знает, что может случиться в мете» – сказал Райнхард, задумчиво разглядывая данные автодиагностики. Тибо не стал спорить. В конце концов, старый штурман пережил на своем веку уже два кораблекрушения; третье вполне могло стать последним. Элизабет спустилась на нижние палубы. Генераторная представляла из себя не какой-то отдельный зал или коллектор; это была протяженная система туннелей и гудящих подсобок, освященных тусклыми лампами инертного газа. Лабиринт комнат, решетчатых переборок и труб, промаркированных указателями и потертыми номерами секций, уходил на добрые две сотни метров вдаль. Разглядывая карты, Бриджес нередко ловила себя на мысли, что «Арэтэ» – не столько корабль или аэроплан, сколько маленький, замкнутый в себе город; если принять такое сравнение за истину, то генераторная стала бы самым крупным промышленным кварталом, днем и ночью сотрясаемым гулом градообразующего завода. И все же, у нее был свой центр. Девушка миновала три заградительные заслона. Кричащие, ярко алые, кислотные надписи на нескольких языках вызывали жжение в глазах; их значение было ясно и без перевода – «СМЕРТЬ». Святая святых космического судна, опасная и таинственная. Бриджес осторожно переступила высокий порог и шагнула внутрь. Огромная зала, по форме напоминавшая цилиндр, уходила далеко вверх, сужаясь книзу наподобие воронки. Ее стены были завешаны трубками и проводами, скрипящими, гудящими, стонущими – это работали насосы, перекачивающие жидкий гелий для охлаждения магнитов антивещества. Термоядерные реакторы издавали ритмичный, пульсирующий гул. Периодически, слышались щелчки реле и шипение пневмоклапанов – они напомнили Элизабет звук автомобильного поворотника. В самом центре, в громадной колбе из мутного стекла парила едва заметная точка – пеллета антиматерии, маленькая морозная звездочка. Пока что, она была схвачена холодом – но стоило Тибо скомандовать старт, и она немедленно исторгнет из себя столб бело-голубого пламени, завывающего и неистового. Инженер полулежал возле одного из гигантских переплетений кабелей. На нем была простая, техническая роба, слегка расстегнутая у шеи; лицо и руки оказались перемазаны машинным маслом и сажей. Вокруг, веером рассыпались всевозможные приборы и инструменты– гальванометры, паяльники, гаечные ключи... Царила прохлада, но от усердной работы лицо Фульгоры покрыл слабый румянец, и Элизабет удивилась: она не привыкла видеть его здоровым. – Вам стало лучше, как я вижу. Она попыталась придать голосу дружелюбную интонацию, но фраза все равно прозвучало желчно. Фульгора от неожиданности вздрогнул и обернулся. Девушка потупила взгляд. – Мисс Бриджес?.. Доброго дня! – Утра. – Верно. – Фульгора застенчиво почесал затылок. – Извините, я не заметил вас – тут довольно шумно. – Да. – Могу чем-нибудь помочь? Элизабет поставила перед ним пластиковый пакет, запечатанный вакуумным зажимом. Фульгора вопросительно поднял бровь. – Вы не появились на завтраке. Я решила занести вам ланч. Винсент поднялся на ноги. На перепачканном лице заиграла теплая улыбка. – Покорнейше благодарю! Я совсем забываю о времени. Право, вам не стоило. – Пустяки. – Элизабет обвела взглядом генераторную. – Вы уже заканчиваете работу, верно? – Да. Я перенаправляю ток от камеры сгорания к внутренним распределителям – так, чтобы свет, отопление и вентиляция не накрылись в момент прыжка – или, как вы это называете… Мне осталось лишь допаять несколько проводов. Фульгора замолчал. – Скажите, мистер Фульгора… – Элизабет сделала вид, что придирчиво разглядывает подвешенную в воздухе пеллету. – Я давно хотела спросить. Каковы ваши дальнейшие планы? Я имею ввиду, что вы будете делать, когда… Закончите? Тот пожал плечами: – Скорее всего, вернусь обратно на Эсперацию. Там мой дом. – И Тибо не предлагал вам остаться? – Предлагал. – Фульгора помрачнел. – Я еще не дал ему ответа. Не могу окончательно решиться. Элизабет предупредительно заметила: – Тибо – не лучший работодатель. Имейте это ввиду. – И все же, вы его спасли. Рабочая солидарность? – Здравый смысл. Бриджес скрестила руки на груди. – Без него мы бы навряд-ли смогли покинуть систему. – Почему? – Простите? Она перевела взгляд недоумевающих глаз на инженера. Тот выдохнул и разъяснил: – Я имел ввиду, почемувсе из вас так свято убеждены в том, что капитан Лукреций – так важен для полета? Почти все системы на борту автоматизированы; от внезапных неприятностей вас защитил бы Калеб; с управлением разобрался бы и я – нужно всего-то повторить запрос для автопилота, чтобы вернуться на… Калипсо, кажется? – Да, Калипсо. – Тогда зачем вам было спасать начальника, которого сейчас осуждаете? – Я не осуждаю его, а предостерегаю вас. – Элизабет отстранилась и поджала губы. – Он не ценит человеческую жизнь. Его авантюры рискованны и почти всегда неоправданны. Он – самодур и авантюрист. – Но ведь вы на него работали, и не один год. – Потому,что, когда я заключила с ним контракт, у меня не было выбора. А теперь, с меня довольно – как только мы прибудем на Калипсо, я покину «Арэтэ». Фульгора кивнул и набил рот свежеиспеченным хлебом – только сейчас к нему пришло осознание, насколько же он проголодался. В перерывах между жеванием, инженер поинтересовался: – И что… Вы планируете делать потом? Элизабет фыркнула. – То же, что делала здесь. Я неплохой счетовод, показатели моей рабочей продуктивности выше среднего, и я обладаю всеми необходимыми компетенциями для административной должности. Стану секретарем или бухгалтером в какой-нибудь фирме… Там, где на правила не плюют. А почему вас это интересует? Винсент вскрыл вакуумный пакет и извлек свежее яблоко; неуверенно на него поглядев, инженер откусил кусочек – вкус оказался приятным. Эсперприсел на свою рабочую накидку, вертя в руках фрукт. – Я долго думал над его предложением. И каждый раз… Не знал, что отвечу. Все произошло так стремительно, что у меня совсем не осталось времени даже на простое знакомство – я ведь почти не знаю никого из вас... И с Тибо мы тоже почти не знакомы. Но все же должен принять решение, которое, быть может, свяжет наши с ним судьбы –это… трудно осмыслить. Скажите, у вас ведь было так же? Когда Тибо забрал вас… С вашей планеты? – Да. – Элизабет присела на трубу. – Хотя, для меня космические путешествия были куда менее невероятными, чем для вас. – А с какого мира вы родом? – Конгломерат. Так называют всю систему – планеты пронумерованы номерами. Я выросла на третьей. – Как она выглядит? Бриджес задумалась. Как выглядит ее дом? В голове промелькнули блеклые, невыразительные образы, будто запечатленные на черно-белой пленке. Отдельные места, безликие коридоры, случайные лица… Она постаралась вспомнить. – Я почти не бывала загородом. Только знаю, что вся поверхность покрыта тундрой, ледниками и заснеженными горными хребтами. Там было серо-голубое небо – как полированное железо. Мой родной город, Лоус, стоял в одной из горных долин – из-за этого, в нем часто можно было видеть солнце. Но наша звезда не такая, как у вас – она более холодная, голубая. И далекая – поэтому, она кажется в вполовину меньше, чем на Эсперации, как дешевая монетка. – Элизабет усмехнулась. – Наверное, потому и небо кажется ледяным… Она резко спохватилась: – Я вас не утомляю? – Нет, нисколько. Прошу, продолжайте. – На моей планете… Было много людей. Города очень густонаселенные, и потому все дома высотные. В центре располагались самые громадные башни – стеклянные небоскребы в несколько сот этажей… – Несколько сотен? Взаправду? – Да. В них находились штабы корпораций, владеющих месторождениями и заводами по всему Конгломерату. – Так у вас – шахтерская планета? – Не совсем. Основная сфера промышленности на Конгломерате-3 – производство информационных чипов и сенсоров. Тонкая, дорогая работа. Их используют в мощных вычислительных компьютерах. И… Я работала в одной из этих фирм. Выросла в приюте, которым она владела, получила образование – тоже за их счет – и, конечно, устроилась там на работу. Меня они взяли вперед очереди, потому что я должна была отработать кредит за проживание в интернате. – Вы отрабатывали… Долг за собственное детство? – В своем роде. Но, поверьте, эта система не так уж чудовищна: дети-беспризорники получают крышу над головой и хорошие условия для взросления – а после, попадают на гарантированную службу… Чем это не привилегия? Тем более, что в десять раз больше таких сирот оказываются нищими, попрошайками и головорезами. Планета… Сильно перенаселена, поэтому на ней процветает безработица и криминал. Так что мне повезло –считайте, вытянула золотой билет. Фульгора с сомнением покачал головой: – Они просто выращивают себе поколение послушных рабочих, которых можно посадить на поводок и меньше платить, прикрываясь невыплаченными долгами младенцев. Я знаю эти схемы – на Эсперации такой «благотворительностью» промышляла мафия. – Винсент поморщился. – Они находили сорванцов, платили их родителям за защиту, а мальчишек превращали в курьеров и смертников. Это дешевле, чем нанять кого-то из тех безработных. – Не мерьте мою планету своей мерой. Там все обстояло иначе. – Разве? А мне кажется, что там все было еще мрачнее. Вы ведь сами сказали: вас с детства натаскивали на послушание и благодарность! Приучали следовать правилам, которые делают из вас рабов. Те, у кого есть деньги, заставляли остальных поверить в то, что система, которую они построили – нормальна; а в сущности, вас просто использовали за бесценок… – Нет, просто мы – лучше. – жестко осадила его Элизабет. – Я получила свое место не за красивые глаза, мистер Фульгора. Я сдала все необходимые квалификационные тесты, выдержала испытательный срок, добилась наивысших оценок. Я сама выковала свое будущее. А они – просто ныли, сидя в грязи и спиваясь, как свиньи. Нищие выбирают быть нищими. Мы не одинаковы. Девушка осеклась: – Я, конечно, не имела ввиду вас… Винсент не ответил, а только иронично улыбнулся и отвел взгляд. Повисла напряженная тишина. Наконец, эспер спросил: – Но, если так: почему тогда вы улетели? Почему последовали за Тибо, которого не уважаете? – Как я уже говорила, у меня не было выбора. Ее голос наполнился хрипотцой.Девушка взяла с подноса стаканчик уже остывшего чая и сделала глоток. – Во время ревизии документов за прошедший квартал, я вскрыла финансовую дыру в отчетности. Сообщила об этом в цензорат, мне пообещали, что с делом разберутся. Но никаких взысканий так и не случилось. Тогда, в следующую ревизию я специально нашла документы, оформленные на тот самый счет – и, конечно, все снова подтвердилось. Тогда, я обратилась уже не к цензорам, а в директорат. Но и там, похоже, все уже давно были куплены. Начальник того отдела, в котором нашлась недостача, вызвал меня в кабинет. Он говорил, что, если я продолжу под него «копать», то окажусь в карцере для проштрафившихся банкротов. – Но вы продолжили. – Конечно! Я была уверена, что система не прощает тех, кто пытается ее переиграть и наполнить свои карманы. Рано или поздно, я бы вышла на тех, кто призвал бы их к ответу. Но они нашли меня быстрее. Уже в следующем месяце я попала под сокращение – и оказалась на улице. Без кредиток, без рекомендаций. На работу бы меня не взяли, а я даже не могла оформить займ в банке – мой социальный рейтинг просто рухнул… Бриджес замолчала, разглядывая ногти. Фульгора снова задал вопрос: – И как вас нашел Тибо? – Самым неожиданным образом. Он был тем, ради кого подделывали те счета. – Он спекулировал на торговле чипами?! – Не совсем; просто статьи расходов, которые компания тратила на оплату его услуг как перевозчика, не шли в белую документацию. Их старались засекретить. Никто не любит пришельцев, знаете ли… Элизабет запрокинула голову, уставившись в потолок. – Ему сообщили, что все следы замели, а ищеек устранили… Уволили. Тогда, Тибо заинтересовался, кто и зачем пытался выйти на его бизнес. И нашел. А когда нашел, предложил мне работу. – И вы согласились работать на того, кто разрушил вашу собственную жизнь? – Он не разрушал– это сделали умники, решившие поиграть в шпионов и так очистить свою репутацию. Но корпорация неизбежно наказала бы их – они все равно бы столкнулись с последствиями. А Тибо… Тибо просто покупал у них товар, только и всего. Эспер тихо рассмеялся. Элизабет обернулась и раздраженно процедила: – Не соизволите поделиться? – Мне кажется… – Фульгора в последний раз усмехнулся. – Мне кажется, что Тибо просто вас пожалел. Вы пострадали от его игры – и он не захотел бросать вас гнить в трущобах. Он… Неплохой человек, Элизабет. – У вас бурная фантазия. Он просто нашел дешевого сотрудника. – Даже если так, я думаю, что лучше уж странствовать с таким, как капитан Лукреций, чем тратить жизнь на то, чтобы обогащать высокопоставленных свиней и бандитов… Поверьте: такие водятся и в моем мире, и в вашем. – Раз так, почему вы возвращаетесь на Эсперацию? – огрызнулась Элизабет. – Почему бы не принять предложение Тибо, раз он вам так приглянулся? Фульгора поднялся на ноги. Его вид вдруг стал отстраненным, даже немного печальным. Бриджес показалось, что он снова стал уставшим и бледным – но списала эту перемену на игру света и тени. – Потому что мне есть, куда возвращаться. Мой мир – страшное место, мисс Бриджес. – тихо проворил Винсент. – Но он все равно остается моим миром. И я хотел бы сделать его лучше. Или, по крайней мере, не позволить ему стать совсем уж ужасным. Он снова опустился на одно колено, пытаясь подлезть паяльником под толщу переплетенных проводов. – Благодарю вас за ланч. И за беседу. Вы не возражаете? – Конечно, нет. Это ваша работа. Доброго дня, Фульгора. Элизабет встала и направилась к выходу из генераторного зала. Сзади раздавался привычный шум устройств и треск паяльника. На мгновение, девушка остановилась у самых дверей. В ее голове отчетливо всплыл вопрос, обращенный к самой себе: «Может, и мне стоит полететь с ним?»