Ради истины

Винсент Фульгора глубоко вдохнул. Он стоял в черной тьме перехода возле металлической переборки одной из кают. Из комнаты доносилась спокойная, переливчатая игра на фортепиано – ее заглушал рокот моторов и пиликанье датчиков, но куда отчетливее Фульгора слышал другой звук. Стук собственного сердца. Собравшись с мыслями, он трижды постучал в дверь. Музыка стихла. Через несколько секунд, переборка с шипением отъехала в сторону. На пороге стоял человекообразный андроид. От неожиданности Винсент отпрянул. Будто внимательно приглядываясь, робот склонил голову набок и постоял некоторое время без движения; затем, он по-джентельменски уступил эсперу дорогу. Ученый стремительно зашел. – Господин Фульгора! Я как раз ждал вас. Тибо сидел за своим рабочим столом. Над полом мерцал голографический экран, транслирующий застывшую запись какого-то оркестрового концерта. Лукреций был одет подобающе поводу – в белую рубашку с высоким воротником, синий жилет и классические темные брюки со стрелками. Ни тени вчерашней злобы или раздражения не было; Тибо казался таким же благожелательным, как и всегда.Капитан щелкнул пальцами, и андроид услужливо придвинул Винсенту стул.Эспер присел и осмотрелся. – Чего-нибудь выпить? – Нет, благодарю. – Прошу, не стесняйтесь. Может статься, я больше никогда не смогу ничем вас угостить. – Вы очень любезны. Но я, правда, не хочу пить. – Что ж. Как будет угодно, как будет угодно... – Тибо залез в ящик стола и – уже во второй раз на памяти Винсента – достал причудливую сигару. Робот-дворецкий поднес гильотину; аккуратным движением он отсек зауженный кончик сигары и подал ее господину. – Итак, господин Фульгора. Ваш ответ? Воздух наполнился ароматом экзотических специй и сладкого дыма. Фульгора прочистил горло. – Я хотел бы вернуться на Эсперацию. Тибо с минуту смотрел на него, не двигаясь – даже не моргая. На губах капитана застыла усмешка, но в глазах не было и тени иронии. – Вы понимаете, что, если вернетесь, то умрете уже в следующем году? Эспер отстраненно ответил: – Да, доктор Фогель сообщил мне об этом. – И вы намерены провести последний год в трущобах, среди головорезов и пьяниц? Я верно вас понимаю? – Прошу, господин Тибо, – Винсент упрямо посмотрел вперед. – Не нужно меня упрекать. Я знаю, что мне осталось недолго. Знаю, что, если получу такое лечение, о котором на Эсперации можно только мечтать, я проживу еще долгую жизнь. Знаю, что Эдуард сделал все, что мог – и подарил мне десять или одиннадцать месяцев. Я обо всем этом знаю, но… Но не хочу улетать, Тибо. Не после всего, что я здесь увидел, что я здесь узнал. Я хочу помочь Эсперации. Тибо резко встал. Он подошел к Фульгоре вплотную, держа в руке дымящуюся сигару. Глаза капитана опасно блеснули. – «Помочь»? И как же вы намеренны ей помочь, Винсент? Только прошу вас, не нужно нести эту высокопарную чушь о том, что вам в радость «спасти еще хотя бы одну жизнь, помочь еще хотя бы одному калеке» – это вздор, и вас он не красит. – Я не стану этого говорить. –улыбнулся Винсент. – Тогда что вы будете делать, когда вернетесь? Стучаться в Ассамблею со своей диссертацией, пока они не соизволят вас вышвырнуть? Будете просить деньги у своего дяди – или у того воротилы-магната? Будете до конца жизни вопить о своем недооцененном гении газетчикам? Что вы намерены предпринять, Винсент? – Быть может, вам это покажется наивным бредом, мечтой романтика, но… – Фульгора бросил взгляд в иллюминатор. Там, за бронированным стеклом, проплывал дымчато-бурый шарик пятой по счету планеты. – Я хочу восстановить Монументы. Хочу снова заставить их работать. Подарить Эсперации второе рождение. Я уверен, что это в моих силах – только представьте, сколько бесценных жизней это может спасти! Сколько талантливых умов удастся сберечь, если планета станет цветущим садом, а не дымной пустыней? Миллионы! Ради этого стоит рискнуть. – Мне напомнить вам, как к вашей мечте отнеслась Эсперация в прошлый раз? – саркастично заметил Тибо. – Но ведь тогда я не знал того, что знаю теперь! Теперь, я могу вернуться к исследованиям. Даже если они никого не заинтересуют, даже если моим записям придется ждать своего часа десять, двадцать лет – однажды, ими точно воспользуются! Однажды, найдется человек, который сможет оценить мои наработки. И тогда, эсперы снова смогут жить – не прячась под куполами. И все – благодаря вам и тем знаниям, которыми вы меня наделили. Разве этого мало? – И что тогда, по-вашему, изменится? –резко возразил Тибо. Впервые на памяти Винсента, капитан настолько повысил свой голос. В миндалевидных глазах иномирца снова мерцало то вчерашнее чувство – гнев. Его голос гремел в тишине кабинета, и в нем зазвучала новая, незнакомая доселе властность, сила. – Неужели вы действительно думаете, что если людям подарить земной рай, то они перестанут быть людьми?! Однажды, им уже дали такую возможность – и что в итоге? Вы видите великих, просвещенных гениев, бороздящих космические просторы? Тех людей, о которых вы так мечтали, Винсент, разве вы их видите вокруг?! Нет. И сколько бы вы не искали, сколько бы лет не потратили, стараясь изменить человечество к лучшему – вы не найдете таких людей! Они всегда будут копошиться, предавать, рвать друг друга на части – ползая в своих крошечных загонах, которые гордо именуют «Родиной»; вы думаете, что ваша самоотверженность сделает вас героем? Что ваш подвиг оценят и воспоют – не при жизни, так после смерти? Так вы думаете?! Все их герои – мертвы и забыты! Это их бюсты стоят в моей галерее… Человечество пережевало лучших своих представителей, воспользовалось ими и бросило на свалку – только за тем, чтобы дождаться своей очереди! Таких людей вы хотите спасать?.. Они не стоят вашей жертвы, Винсент. Ничто ее не стоит. Тибо опустился обратно в свое кресло и сделал глубокую затяжку. Фульгора молчал, а в тишине раздавалась лишь тикание напольных часов. Наконец, капитан продолжил – его голос был тихим, почти рычащим: – Есть тысячи причин для того, чтобы жить, мистер Фульгора. Среди них вы можете выбрать достойную, великую или жалкую – тут уж как вашей душе угодно… Но нет ни единой причины, чтобы умереть. Фульгора молчал, обдумывая его слова. Затем, он медленно поднялся, разгладил складки костюма. На лице ученого было написано неприкрытое разочарование. – Тогда, нам больше не о чем говорить. Я не стану работать на человека, отворачивающегося от тех, кого в силах спасти – лишь потому, что мнит себя лучше остальных. Всего хорошего, капитан. Винсент отвернулся и зашагал к выходу. Андроид подскочил к нему, подавая стакан прохладной воды – видимо, так требовали записанные в нем протоколы. Эсперосушил стакан и отворил переборку. – Вы – не обычный человек, мистер Фульгора. – вдруг, ни с того, ни сего проронил Тибо. – Что? – Это не комплимент. Вы – не обычный человек. И даже не обычный гений. Вы – псионик. Вам известно, что это значит? Ученый медленно повернулся. Дверь за его спиной с шипением закрылась. Худое лицо выражало озадаченность. – Я… Видел кое-какие упоминания о них в вашей библиотеке, но… – Тогда, слушайте. – Тибо швырнул окурок, даже не замечая, куда тот упал. – Псионики – особая порода человеческих существ, в древности выведенных нашими предками ради того, чтобы заглядывать на такие уровни мироздания, которые не доступны ни одному живому существу. Они не доступны даже для нелюдей – обрывочные свидетельства утверждают лишь о нескольких случаях, когда инопланетяне оказывались столь развиты эволюционно и технически. Псионики могли заглянуть в Ноосферу – иначе ее называют Пси-Полем, Нулевым Слоем, Метафизическим пространством, Эфиром, Астралом или даже информационной матрицей Вселенной. Говоря простыми словами, это – нематериальное хранилище всех знаний, какие только существуют в обозримом пространстве. Любая теория, любой факт, любое событие – все они запечатлены в Ноосфере в виде Абсолютных Символов – универсальных чувственных образов, интуитивно понятных для каждого существа вне зависимости от его культуры и физиологии. Лукреций поднялся, опираясь на трость, и принялся мерить шагами комнату. Винсент пристально следил за ним взглядом. – Псионики могут читать эти символы. Войдя в состояние медитации или транса, они способны проникнуть вглубь Ноосферы – и выудить из нее нужную информацию, даже если ни разу не слышали о ней. Псионики, которые не осознают свой исключительности – такие, как вы, Винсент – могут принимать свое полутрансовое состояние за озарение, вдохновение, инсайт. Таких считают одаренными, вундеркиндами; однако, они и наполовину не задействуют тот потенциал, что записан в их генах. Лишь пользуются случайными, побочными продуктами дара. Вы понимаете, какая власть доступна вам, Винсент, просто благодаря линии вашей крови? Фульгора замялся: – Но… Как?.. Как это возможно? Ведь мой отец, мой дед, все мои родственники… Никто из них не был научным светилом! Чиновниками, предпринимателями, служащими – возможно, но не учеными, не изобретателями, не… Да, их нельзя назвать дураками, но… – Псионический ген может дремать веками, наследуясь сквозь десятки поколений. – снисходительно объяснил Тибо. – Вам повезло. – Но как он оказался на Эсперации?! – С абсолютной точностью мы никогда этого не узнаем. Некогда, псионики властвовали над всей известной Вселенной – их владения простирались далеко за пределы нашего сектора, а может, даже нашей галактики. Они сделали человеческую расу самой могущественной и невообразимой среди всех остальных цивилизаций – только представьте, какие расстояния кораблям прошлого приходилось преодолеть, чтобы заселить не просто иные планеты – иные скопления созвездий!.. Но это было давно. Так чудовищно давно, что люди и поныне не знают, откуда же на самом деле произошел наш вид… Со временем, псионики превратили знание в товар; наука стало промышленностью, которая, подобно конвейеру, исторгала из себя новые открытия. В конец-концов, именно вражда вокруг знаний спалила дотла старый мир. Псиоников почти не осталось. И все же… Как видите, изредка можно наткнуться на осколки их братства. Порой, их потомки попадаются на пути случайно – как вы. Тибо подошел к Винсенту вплотную. Теперь, их разделяло не больше пары шагов. – Узнав об этом, вы сознаете, какую ценность представляет ваш разум? Говоря откровенно, я прибыл сюда не за данными об Эсперации, и даже не за очередной диковинкой – я прибыл сюда в поисках вас. С самого начала, еще с того самого момента, когда мне поступило приглашение на встречу с калипсианским чиновником – я знал, что ищу вас. Человека, цены которому нет. Эспер хранил молчание. В тишине слышалось лишь его прерывистое дыхание, да тихое постукивание туфли по деревянному полу. – И вы не станете отпускать меня, так?..– прошептал он. – Глупости. – Тибо скривился. – Вас никто не неволит. Вы можете лететь, куда захотите – в пределах разумного. Но вы должны знать. Ваша жизнь – не просто ваша жизнь. Это сокровище. Распоряжайтесь им разумно… Вы способны на большее, чем просто умереть ради несбыточной мечты. Наступило тягостное молчание. Его нарушали только зудящее гудение энергетических батарей андроида, да стук гидравлики, доносящийся из-за стены. Тибо видел, как на лице молодого человека сменяются эмоции: ошеломление, грусть, надежда… – Раз так, то у меня есть шанс. Если это сокровище действительно так ценно, как говорите... То я просто не могу позволить себе потратить его впустую. – Оно уже было потрачено впустую давным-давно. –возразил Тибо с горечью. – Вы лишь повторяете ту же ошибку, что и ваши предки... Ваши и мои. Я такой же, как вы, Винсент. Потому мне и было известно о вас задолго до того, как «Арэтэ» вошел в пространство Эсперации. Я ощущал ваше присутствие своим разумом так, как если бы вы были яркой звездочкой на небосводе. Но я не горжусь этим даром, поверьте… Во мне нет высокомерия. Я не лучше других, Винсент. Но вам следует уяснить то, что когда-то пришлось уяснить мне: люди меняют прогресс, но прогресс не способен изменить людей. – Возможно. Но, разве смогут ли они когда-нибудь воспользоваться своим шансом, если не давать им выбора? Я… Так не могу. Я хочу попробовать поверить. Мне не под силу перековать человечество; не под силу переписать его суть. Что уж там: даже над своими земляками я не имею власти. Но, если не предпринимать ничего, даже того, что можешь – разве мир когда-нибудь станет другим?.. Лучше уж так, чем просто прятаться ото всех в пустоте. Тибо отвел взгляд. Слишком резко ударил его этот упрек. Слишком ярко горел взгляд умирающего эспера. Неожиданно, Фульгора протянул капитану руку. Несколько секунд тот непонимающе смотрел на нее, словно не зная, что с ней следует делать. Затем, Лукреций оплел пальцами протянутую ладонь, а ученый крепко, как старый друг, стиснул ту в рукопожатии. – Спасибо за гостеприимство, капитан Тибо. Но мне пора возвращаться.