Пленник белых о́ни

      …Юдзиро понимал, что совершает ошибку. Место пользовалось дурной славой и ему не следовало подниматься сюда. В холодном сиянии луны, всё вокруг казалось нереальным и немного жутким. Впереди вздымались острые пики скал, а за спиной расстилалась бесконечная пустота, наполненная дыханьем ветра. Поговаривали, что в горах обитают демоны. Загадочные белые о́ни. Никто не знал, откуда появились эти создания, но старое предание гласило, будто спустились они с луны, в окутавшем землю тумане.       Сказки, конечно, но всё равно было боязно. Однако же Юдзиро продолжал идти, не вполне понимая — зачем? Вначале его привлекло чьё-то пение, разливавшееся в ночной тишине. Женский голос — тягучий и сладкий, как патока — манил. Околдовывал, заставляя забыть обо всём. Юноша не был глуп и понимал, что ничего хорошего от ночной встречи в горах ждать не стоит. Понимал и всё равно шёл, ловко огибая встающие на пути отвалы камней и перепрыгивая через зигзагообразные трещины в скальной породе.       Вскоре его слуха донёсся шум падающей воды и тихие, но отчётливые всплески. Лёгкие и воздушные, они прерывались короткими мгновениями тишины, наполненной красивым напевом. Это подогрело интерес Юдзиро ещё сильнее. Выглянул из-за валуна он потерял дар речи, поражённый открывшимся ему зрелищем. Вода каскадом низвергалась со скалы в озеро, разлетаясь кисеёй брызг, которую лунный свет превращал в тусклую радугу. Несколько капель попали на лицо парня, освободив его от наваждения.       Всего на мгновение, потому что уже в следующее он увидел её, стоящей под сверкающими, чистыми струями. Совершенно обнажённая или, скорее, одетая в туманную дымку, созданную обрушивавшимся на её тело потоком воды женщина была самым красивым созданием, которое Юдзиро когда-либо видел. И пусть лицо её было окутано тенью, скрывавшей его черты, юноша без труда различал очертаний её удивительной фигуры — стройной, но одновременно мускулистой. И женственной, судя по очертаниям.       Незнакомка не стояла на месте, пребывая в постоянном движении. Танцевала на воде в лунном свете — лёгкая, нездешняя и безупречная в своей грации. Длинные и гладкие волосы летели за ней, оставляя шлейф мерцающих брызг, изящные взмахи рук сплетали узоры неведомых знаков. Когда она переступала с места на место вода, казалось, двигалась вместе с ней. И это было идеально. Единственное слово, которое смог подобрать Юдзиро. Очарованный красотой певицы он застыл, наблюдая за её танцем.       Время словно остановилось, а мир за пределами ограждённого камнями пространства растворился в дымке. Осталась лишь песня, шум кристально-чистой воды и мерцание звёзд в вышине. Лишь голая женщина, грациозно двигавшаяся под водопадом.       Сколько бы Юдзиро ни присматривался, ему не удавалось рассмотреть её лица. Она будто специально оставалась в тени, дразня его. Побуждая подойти ближе, познакомиться. И видят боги ему хотелось этого. Не из-за её загадочной красоты. Просто само присутствие незнакомки было настолько притягательным, что ему нельзя было противиться. Отбросив остатки осторожности и презрев все нормы приличия очарованный, молодой человек полностью выступил из-за камня, и помахал рукой, привлекая к себе внимание.       Незнакомка сразу заметила его, но не прервала танца. Лишь сделала шаг навстречу ему, выйдя из-за завесы падающей воды. Без тени смущения, которое заставило бы любую другую девушку стыдливо прикрыться, визжа: «Извращенец!» она просто продолжила танцевать. Теперь уже для Юдзиро. Позволила любоваться своим полностью обнаженным телом, движущимся на фоне каскадов прозрачной воды. В лунном свете её кожа сияла сверхъестественной белизной, а фигура напоминала о статуях давно забытых богинь любви. Или резных фарфоровых статуэтках, какие привозили из-за моря гайдзины. Полная грудь, тонкая талия, волнующий изгиб бёдер — каждая часть тела это женщины казалась безупречной и Юдзиро, не совладал с искушением проверить — во всех ли местах? Сделал то, что в конце концов делает каждый молодой человек, увидевший голую особу противоположного пола. Скользнул взглядом вниз — от мышц живота к области между ног, скрывающих женственность аккуратных, поблёскивающих складок.       Молодое тело отреагировало так, как и должно было — теплом и пульсацией высокого давления, натягивающим ткань хакама.       Блондинка — теперь Юдзиро видел, что волосы у неё такие же светлые, как и кожа — слов но почувствовала его взгляд, сделав ещё один шаг навстречу. Тень, неохотно, выпустила её из своих объятий пусть, и парень, наконец, увидел её лицо. Высокоскулое и чётко очерченное оно выглядело прорисованы или скорее даже вырезанным в мраморе. И не могло принадлежать человеческому существу. Юдзиро понял это ещё до того, как разглядел костные выросты на лбу женщины, лишь весьма отдалённо похожие на рога.       «Демон! Горный о́ни» — страшное понимание прошибло холодным ознобом, не смотря на царящую в округе влажную жару.       Женщину, казалось, позабавила его реакция. Красные губы растянулись в улыбке, обнажив торчащие клыки. Странное «украшение» придало тонкому и красивому во всех отношениях, лику зверский вид, а серебристые глаза с красными склерами окончательно убедили Юдзиро в её демоническом происхождении. Конечно, во всех легендах о́ни были грубыми и неотёсанными великанами, которые ходили в шкурах и убивали дубинами, но… он понимал, что демоница могла и притвориться. Сменить облик.       Остановив танец, беловолосая подняла руку и поманила его к себе поразительно грациозным движением указательного пальца. Юдзиро попятился и замер, ощутив упёршееся в затылок лезвие. Ловушка! Одна о́ни отвлекала, пока другая подкрадывалась к нему.       — Ты что, подглядывал за моей матерью? — раздавшийся над ухом голос пощекотал нервы Юдзиро, вызвав волну мурашек.       — Нет я… — оправдываться было бессмысленно, однако он попытался, даже не смотря на то, что демоница не слушала его.       — Подглядывал, — обвинила она, приставив лезвие короткого клинка к его горлу. — И наверняка сделал бы с ней что-нибудь, если бы я не появилась. Вошёл бы в источник, застал бы мою милую, беззащитную матушку врасплох, удерживал бы её и насиловал?       Говорить, когда тебя застали врасплох с угасающей эрекцией и лезвием у горла было не просто, поэтому Юдзиро промямлил:       — Нет! У меня и в мыслях не было… я просто услышал песню, — вакидзаси рассёк пояс хакама, оставив парня с голым членом, торчавшим на обозрение. Демоница за его спиной по-девчоночьи хихикнула, в то время как её мать лишь сдержанно улыбнулась.       — Он готов для тебя матушка, — сказала она, парой ловких движений разрезав ремни плетёной корзины с нехитрым скарбом путника.       — Нет, пожалуйста! — только и успел вымолвить юноша, когда с него сорвали кимоно и пинком под зад, уронили на колени.       Он не пытался встать. Лишь смотрел, как старшая о́ни, которую назвали матерью, медленно приближается. Стройная, изящная, смертоносная. Частички воды разлетелись разлетались вокруг её тела, обдавая Юдзиро брызгами. Она уже подошла в плотную.       — Не губите… — юноша понимал, что ему должно быть стыдно за подобное поведение. Вместо того, чтобы придумать как перехитрить горных чудищ подобно героям преданий, или хотя бы встретить смерть достойно, он опустился до мольбы, обращённой к кому? К демону? Услышав такое, отец бы сокрушённо покачал головой от разочарования, а мать накинулась бы и принялась бранить.       — Посмотри на меня, — приказала о́ни, и когда Юдзиро не подчинился, схватила за подбородок и заставила подчиниться себе.       Она хотела, чтобы он увидел изменения, происходящие с её телом. Пробивающееся из-под кожи алое свечение, разливающееся по телу дорожками сложных узоров и… хвост! Выросший из копчика он поднялся высоко над гордо поднятой головой самки, изгибаясь агрессивной петлёй. Это «дополнение» к её телу было красным и напоминало о скорпионах из-за составлявших его округлых сегментов и грушевидного утолщения на конце, похожего то ли цветочный бутон, то ли «луковицу». Последними появились длинные красные щупальца, пучком вышедшие из поясницы и расправившиеся за плечами как у изготовившегося к нападению осьминога.       — Не отводи взгляд, — жестко потребовала демоница, поднося хвост к его телу. Юдзиро напрягся, ожидая удара спрятанной внутри «луковицы» ядовитой иглы, но вместо этого её головка набухла, вздулась пузырём и попросту… лопнула, выворачивая наружу пятью толстыми лепестками. Их рыхлая и неровная поверхность была выложена изнутри обнажённым мясом. От этой штуки пахло плотью, но к запаху примешивался сладковатый оттенок, не имевший привычных аналогов. Хвост выглядел хищным и… голодным.       — Не терпится услышать, как ты будешь плакать, когда я начну есть тебя, — проворковала старшая демоница, двигая хвостом над его телом. Мясистые внутренности «луковицы» истекали полупрозрачной, розовой жидкостью. Её капли падали на грудь и живот Юдзиро, усиливая совершенно неуместное сейчас возбуждение. Его член дёргался всякий раз, когда субстанция касалась кожи.       Раскрытая пасть «луковицы» нависла над его пахом и юноша понял, с какой части его тела белая о́ни решила начать пир. И ему совершенно не улыбалось расстаться с ней. Паника придала сил и, как ни странно, храбрости. Юдзиро дёрнулся назад, избегая когтей, извернулся и пополз, отталкиваясь пятками от мокрых камней. Он так испугался, что забыл о дочери, прикрывавшей мать.       И вспомнил только когда увидел её взметнувшееся в небо тело. В лунном свете её фигура причудливо изломилась, превратившись в чёткую, чёрную тень. Длинный хвост о́ни щёлкнул словно бич погонщика и обернулся вокруг шеи Юдзиро, вздёрнув беглеца вверх. Он схватился за горло, захрипел, засучил ножками в воздухе. Перед глазами поплыло красное марево. Смертельная петля затягивалась всё сильнее заставляя позвонки нехорошо хрустеть. Ещё немного и его шея сломалась бы под весом тела.       Неожиданное облегчение пришло от щупальцев старшей о́ни, обвивших его запястья и лодыжки, снимая часть нагрузки с шеи.       — Ты держишь его? — зачем-то спросила дочь у матери, не спеша ослаблять хитиновую петлю на горле задыхавшегося пленника.       — Держу. Отпусти, — просто ответила та и меньшая демоница подчинилась и отскочила, цепляясь за отвесную стену тонкими белыми пальцами. Воздух ворвался в горящие лёгкие Юдзиро, подарив болезненное облегчение. Грудь всё ещё болела, а зрение оставалось нечётким. Он бессмысленно дёргался в хватке щупальцев, напоминая марионетку, запутавшуюся в собственных нитях.       — Как он трепыхается! — расхохоталась младшая, не сводя взгляд с его болтающегося из стороны в сторону, твёрдого члена.       — Он тебе понравился? Хорошо. Можешь потом взять его. Сейчас он мой, — Юдзиро понимал, что остался один на один с опасными дамочками, явно настроенными на шаловливую игру с нечаянной жертвой, но не мог сделать ничего. Даже закричать. Сдавленное кольцами хвоста горло всё ещё болело. Он мог лишь бессильно наблюдать, как «луковица» приближается к его члену.       И когда она, наконец сомкнулась, поглотив сразу и целиком, Юдзиро понял, что такое блядский рай. Казалось, миллионы крошечных влажных язычков принялись медленно ласкали его член по всей длине. Мышцы, внутри складок напрягались и расслаблялись, создавая волнообразные сокращения, катившиеся от головки к основанию. Скользкая плоть извивалась корчилась, облизывая, целуя и массирую достоинство молодого человека сотней способов одновременно. И как будто этого было мало, о́ни начала двигать хвостом вверх-вниз, трахая его с той же основательностью, что и юдзё, обрабатывающая богатого клиента.       Это было слишком хорошо, чтобы принадлежать человеку и Юдзиро забился на камнях, силясь преодолеть хватку щупальцев.       — Держи его, — коротко приказала демоница своей дочери и та села на камни позади него, прижимаясь грудью к спине. В отличие от матери она была одета во что-то наподобие короткой юката из гладкого на ощупь шёлка. Пропустив руки по мышками парня она обняла его, прижимая к себе и лишая остатков мобильности. Её тёплые и нежные ладони заскользили по груди и животу Юдзиро, поцарапывая кожу. Эта девчонка как-будто знала (или скорее каким-то образом поняла), что ему нравится укусы и поцарапывания.       — Так ты любишь боль? — горячее дыхание обожгло кожу за ухом, предвосхищая укус. — О, дружок, мы с тобой подружимся.       Когда клыки белой о́ни вонзились в шею, Юдзиро вскрикнул. Было больно, но и хорошо. Тёплое покалывание удовольствия разливалось от плеча вниз по руке, вызывая приятное расслабление. Мышцы поддавались демонскому яду, превращаясь в желе.       — Шшшшш, — мягкое шипение младшей обдало приятными мурашками. — Это чтобы ты расслабился и не навредил себе, когда…       — Глаза на меня! — скомандовала мать и её хвост напрягся, начал всасывать. Юдзиро закричал, взбрыкнув бёдрами. Сладкое онемение ещё не дошло до ног и ему удалось приподнять задницу над камнями. Хвостатая же легким тычком уронила его обратно.       — Ты не будешь отвлекаться на мою дочь, когда я ублажаю тебя, человек, — донеслось до юноши, пока он пытался вдохнуть. Спазм тисками сжал тело, а ощущение всасывания на члене стало невыносимым. Хвост мучительницы больше не двигался. Только сырая плоть ритмично пульсировала в глубине, сжимаясь почти до боли. Яростно лаская член скользкими внутренними бугорками.       — Я… я… — Юдзиро не знал, что точно хотел сказать. Мысли ускользали, пока разум дрейфовал в удовольствии. Но слова и не были нужны. Демоница, посвятившая жизнь сексуальному истязанию мужчин и юношей понимала его тело даже лучше него самого.       — Не говорили, просто выпусти это, — прошептала она прижав алый коготь указательного пальца к губам Юдзиро. — Кончай!       Приказ странным образом усилил возбуждение и он кончил. Яростно, почти болезненно. Удовольствие оргазма распространялось по телу толчками. Вспышками, как фейерверк. Мышцы к этому времени уже полностью онемели и любая попытка напрячь их отдавалась в теле сладким туманом, ещё больше усиливавшим наслаждение. Демоница встретила его кульминацию, подтолкнув вершину «луковицы» к основанию члена и усиливая всасывание с каждым толчком. Давление стенок ритмично распространялось от основания к головке, вытягивал всё больше семени. При этом алые узоры на её лобке засветились и Юдзиро, не смотря на своё состояние, наконец-то понял, что они напоминают сердце, окружённое перистыми структурами из стрелок. Древним символом кои.       Когда же оргазм прекратился, хвост не отцепился и не перестал сосать. Наоборот он сжался вокруг жалобно дрожащей добычи.       — Лучше, чем я ожидала, — похвалила его обладательница. — А теперь посмотрим, сколько ты сможешь выдержать, человек?       — Выдержать..? — язык у парня еле ворочался из-за истощения, он едва соображал и не мог понять: чего ещё от него хотят?       — Матушка, собирается расплавить тебе мозги. Знаешь, от чего у парней мозги кипят? Сейчас узнаешь! — хохотнула меньшая о́ни, продирая когтями по рёбрам. Боль оттянула на себя внимание. Отвлекла от хвоста, который снова начал двигаться, истекая розовой жидкостью, словно слюной. Эта штука на его хвосте был голодна и явно не собиралась удовлетворяться одной порцией.       — Я — Кагуя, — представилась женщина, наступая на живот Юдзиро в акте мягкого доминирования. — Владычица белых о́ни. А это моя дочь — Кохэйри. Ты теперь наш пленник и собираюсь испытать тебя. Это может занять какое-то время, так что расслабься.       — Сколько? — молодой человек заёрзал от дискомфорта, причиняемого инородным телом на чувствительном члене, одновременно рассматривая алые узоры на соблазнительно-голом теле женщины-демона. Рисунки начинались на внутренней стороне щиколоток и запястий. Ползли вверх, оплетая конечности и превращаясь в стрелки под ягодицами и на плечах. Живот украшал сложный рисунок, очертания которого Юдзиро никак не мог разобрать. Он продолжался на лобке двумя стрелками, сходящимися к самому сокровенному месту, а наверху окаймлял груди понизу. Сложный рисунок из закруглений и росчерков оплетал беловолосую с ног до, опутывал тело, служа некой, загадочной цели, которую он, простой парень, не мог понять.       — Столько, сколько продержишься, — улыбка, змеившаяся по губам Кагуи, была улыбкой существа, лишённого милосердия.       — А если не удовлетворишь матушку, я перережу тебе глотку, — холодное лезвие вакадзаси вновь оказался у шеи несчастного.       Приток адреналина, вызванный прямой угрозой его жизни, преодолел боль, удовольствие прорвалось вторым оргазмом. Уже не таким мощным и продолжительным, как предыдущий. Хвост же продолжал двигаться, как ни в чём ни бывало, вызывая болезненное удовольствие, сверхстимуляции. Юдзиро хотел избавиться от дискомфорта, или застонать, но не смог. Яд о́ни сковал тело целиком.       Он ничего не мог сделать, а потому просто закрыл глаза, отдавая Кагуе остатки своих сил и воли. Его обмякшее тело, стало игрушкой для её хвоста, который продолжал двигаться и сокращаться, всасывая член парня. Вскоре он излился в третий раз…       Сколько он уже отдал? Сколько осталось? Это больше не имело значение. Ведь он попал в плен к владычице горных о́ни.       И она собиралась взять от него всё, и даже ещё немного сверх этого.