GM

Грохот торопливых шагов эхом разносился по лестничной клетке. Брови Изуку были слегка нахмурены в сосредоточении, а губы скривились. В его голове крутилось множество вопросов: от серьёзных — плачевного состояния геройского общества — до абсурдных — почему люди не запирают двери на крыши жилых домов. И если первое вызвало только горечь, то последнее, хоть и было банальным, но показательным примером безалаберности, пошло ему на пользу, так что возмущаться по этому поводу было бы немного лицемерно. Хотя внутри всё равно всё кипело. Как мог Всемогущий бросить жертву нападения злодея на крыше? Что за безответственность! А если ему нужна была бы медицинская помощь? Грохот от шагов усилился, когда они перешли в гневный топот. Он даже не поинтересовался самочувствием жертвы. А то, что вообще было до этого... Герой пытался сбросить ребёнка с высоты. Кому ни скажешь — никто не поверит. Хотя нет. Шум на секунду остановился, а потом сменился тихим отзвуком размеренных и неторопливых шагов, пока мальчик доставал из рюкзака наушники. Один человек всё же не будет ни секунды сомневаться в том, правдивы ли его слова. Он всегда был настроен по отношению к героям скептически. Особенно ко Всемогущему. Это всегда было причиной их с Изуку разногласий. Но сегодня Мидория не будет останавливать его тирады. «Привет, пап...» В ушах Изуку раздался слегка удивлённый ответ. «Привет, Изуку. Что-то случилось?» От знакомого голоса на душе у Мидории потеплело, и настроение немного улучшилось. «Ну... На самом деле да. Но не переживай! Со мной всё хорошо, — поспешил Изуку заверить отца. — Просто хотелось поделиться...» «Секунду, — в трубке раздался какой-то шорох. — Хорошо. Я слушаю.» Кому-то эти слова показались бы холодными, но Изуку ценил такие моменты, ведь это значило, что отец отложил все дела и до конца разговора ничего их не прервёт. С такой загруженностью, как у него, это стоило многого. «Если честно, то у меня весь день не задался. Сначала Кацуки вёл себя... — Мидория скривился. — Как Кацуки. Сегодня даже чересчур». Отец Изуку не любил, когда он называл Бакуго Каччаном, по многим причинам, поэтому в этом разговоре он решил пойти на уступки и избегать детского прозвища. В конце концов, по некоторым темам, по которым у них расходились мнения, папа оказался более прав, чем Изуку думал. «Как и ожидалось от этого невоспитанного мальчишки. Что он сделал на этот раз?» — голос в трубке был ледяным. «Ничего такого, с чем бы я сам не мог разобраться, так что беспокоиться незачем, — торопливо ответил Изуку. Как бы он ни злился на Каччана, навлечь на него гнев отца он совершенно не хотел. — Я просто рассказываю как одну из причин, почему мой день не задался. Слушай дальше, там интереснее». В наушниках повисло молчание. Отец обдумывал, стоит ли настаивать, но отступил и лишь скептически хмыкнул. «В общем, я пошёл домой, и по дороге на меня... напал злодей?» — сказал Мидория с нервным смешком. Сразу после этого ему показалось, что из трубки физически повеяло холодом. «...» «Пап, ты там?» — после довольно продолжительного молчания спросил Изуку. «Кто это был? Причуда, имя, адрес. Что угодно подойдёт». «Это был человек с предположительно мутационной причудой, из-за которой он полностью состоит то ли из слизи, то ли из ила». «Мерзость», — бросил отец с отвращением. «Полностью согласен. В любом случае, с ним разобрались. Думаю, что он уже в полиции и никуда оттуда не денется. Переживать не о чём». Вдалеке начал раздаваться какой-то шум, но Изуку совершенно не мог разобрать, что конкретно это было, и решил пойти в обход, чтобы оно не мешало звонку. «Понятно, когда тебе надо будет прийти в участок, чтобы дать показания?» Мидория недоуменно промычал, автоматически накручивая провод от наушников на палец. «Не знаю, если честно. Мне не говорили». «То есть тебя заставили давать показания прямо на месте? А как же обязательное присутствие законного представителя? Какая неорганизованность системы. Я надеюсь, ты ничего не подписывал? — после небольшой паузы он продолжил. — Впрочем, даже если и подписывал, у меня есть знакомый адвокат, мы разберёмся». Изуку ощущал даже по голосу, как от отца волнами исходит негодование. Хотя он был уверен, что оно в разы усилится, когда Мидория упомянет, кто его спас и как именно он это сделал. «Я ничего не подписывал. У меня вообще сложилось впечатление, что нападение на меня в деле фигурировать не будет. Ну или что хватит и показаний героя, который меня спас», — Изуку закатил глаза. «Что это за герой, которому оказывается такое большое доверие?» Хоть отец и задал вопрос, Мидория думает, что он уже догадался о личности спасителя. «Всемогущий», — бросил он с притворным безразличием. В трубке послышалась брань на каком-то незнакомом Изуку языке. «Что этот шут гороховый делал в нашем районе?» Брови подростка слегка поднялись. В новостях даже не говорили о том, что герой номер один приехал в город, а отец, судя по всему, знал об этом. «Вроде бы гнался за злодеем, что напал на меня. Но не суть, а ты откуда знаешь, что Всемогущий в Мусутафу?» «По работе», — кратко ответил Мидория-старший. С тем же успехом он мог бы сказать «Тебе этого знать не надо». Тема работы всегда была запретной в их семье, и ничего, кроме туманных отговорок и осуждения во взгляде от отца, когда Изуку всё-таки настаивал на чём-то более конкретном, он так и не получил. Поэтому, смирившись, он продолжил. «В общем, после того как я очнулся, я...» «Ты потерял сознание?» — тон отца приобрёл нотки беспокойства. «Ну да, я разве не упоминал? Меня душили...» — он почти открыл рот, чтобы уточнить детали, но в горле что-то встало комом, ладонь машинально потянулась к шее и голова закружилась от воспоминаний. Тряхнув головой и с заметным усилием опустив руку, он пересилил себя и продолжил, отложив конкретику на потом. «В общем, я отключился от недостатка кислорода. Если бы этот гадёныш отпустил бы меня хоть на секунду, то я бы дотянулся до портфеля с перцовкой, и спасать бы пришлось уже его», — к концу фразы подросток перешёл на мрачное бормотание. «А где был твой нож?» — поинтересовался отец, хотя они оба всё понимали. Мальчик устало закатил глаза, пользуясь тем что собеседник его не видит. На самом деле Изуку всегда считал, что носить с собой оружие это «слегка» чересчур. И заверения отца о том, что можно не переживать за металлоискатели, ведь они не реагируют на него, внушало ещё меньше доверия. Всегда можно было сказать, что он оставил нож дома, потому что было жалко носить с собой «такой продуманный подарок». Он знал, что отец желал ему лучшего, да и нож оказался у него как раз после того, как Бакуго перешёл к насилию, но Мидория не был из людей, которые применили бы его. К тому же, его язык не так подвешен, как у отца, поэтому он не смог бы выкрутиться из ситуации с применением оружия. «Ах, мама просто постирала школьную форму, и мне пришлось выложить всё из карманов, забыл вернуть», — виновато оправдывался Изуку. В трубке послышался усталый вздох. «Не разочаровывай меня, Изу-кун», — голос отца был спокойным, но в каждое слово вкладывалась сила. «Прости, больше такого не будет». «Ладно, с тобой-то всё в порядке?» «Вроде да, но врач меня так и не осмотрел. Сразу говорю, что я тоже возмущён», — опережая слова отца, сказал подросток. В трубке снова послышалась брань. «Тебя записать на завтра к врачу?» — голос прозвучал с немного мрачной ностальгией. Изуку подозревал, что похож на своего дядю, судя по реакции отца, но особенно часто у него возникало ощущение, что в нём видят призрак прошлого, когда он болел. На самом деле подросток не беспокоился по этому поводу, ведь дядя был хорошим человеком по рассказам отца, да и Изуку попадал к врачам не часто. «Было бы неплохо», — с теплотой сказал он. «Хорошо, — на фоне был слышен стук клавиш клавиатуры. — Запись на восемь утра, так что если всё хорошо будет, то сможешь успеть и в школу к первому уроку. Если наоборот будет нужно взять справку на весь день, то просто скажи доктору, он даст». Только Изуку хотел поблагодарить его, как на том конце провода кто-то неразборчиво заговорил на фоне, а затем и голос отца раздался в трубке. «Мне пора возвращаться к работе, если что-то нужно будет — звони». «Ладненько, пока, пап!» «До скорого, Изу-кун», — тепло попрощался Мидория-старший и положил трубку. После того как они поговорили, Изуку стало легче. Интересно, что отец практически не поднимал тему героев в разговоре. Не хватило времени или это был жест заботы, чтобы не бередить раны после случившегося? В любом случае это неплохо, даже хорошо. Главное, что Изуку выговорился и получил какую-никакую, но поддержку. Он уже почти добрался до дома, а там и знакомая обстановка, и компания помогут окончательно оправиться. В общем, он был настроен оптимистично. Накаркал. Зайдя в квартиру, он совершенно не ожидал увидеть заплаканную маму, которая разговаривала с кем-то по телефону. Она повернулась на звук открытия двери и с облегчением выдохнула. «Всё, он вернулся домой. Не переживай, всё будет хорошо! Мы сейчас приедем. Держись там, давай!» Положив трубку, Инко подбежала к сыну и крепко его обняла. «Где ты был? Представляешь, на Бакуго напал злодей, и он теперь в больнице!» «Что...» — разнеслось в голове у Изуку. «Ты представляешь, как я испугалась?! Вы же обычно вместе всегда, а вдруг ты бы тоже пострадал?» — она отстранилась, обхватила щёки подростка руками и начала крутить его голову, осматривая её со всех сторон. Мама нахмурилась, медленно отпуская его лицо: «Ну ты и ледяной!» «Я в п-порядке», — сдавленно ответил сын, пытаясь осознать произошедшее. — «А что конкретно с Каччаном? Кто, как напал? Насколько всё плохо?» «Это был какой-то злодей с грязевой причудой, — после этих слов сердце Изуку упало в пятки, и ноги стали ватными. Он остался в вертикальном положении только благодаря тому, что вцепился рукой в дверной косяк, другая рука была сжата в кулаке, чтобы не тянуться к горлу и не вызывать подозрений. — Не знаю, что конкретно произошло, но хорошо, что Всемогущий был неподалёку и спас его». «В-всемогущий?» — вырвалось из него на грани писка. Мидория из последних сил молился, чтобы он что-то не так понял, и это всё оказалось ошибкой. Мама бросила на сына немного подозрительный взгляд. «Это не повод для зависти, Изуку, — в её мягком ответе он смог уловить нотки осуждения. — Его только что отвезли в больницу на обследование, надеюсь, ничего серьёзного. Я сейчас поеду туда, если хочешь — едь со мной». Взгляд матери задержался на нём на какое-то время. Она подошла, взяла его лицо в ладони, нежно, но спешно поцеловала сына в лоб и на мгновение заглянула в глаза. «Я не буду тащить тебя с собой, но думаю, это пойдёт тебе на пользу», — её голос был невероятно тёплым. Он без раздумий согласился поехать. Ему нужно было увидеть, убедиться, что ничего не было испорчено его ошибкой безвозвратно.