Американо, большой, без сахара

После того вечера все изменилось. Чонгук провожал Чимина каждый день. Утром приходил за кофе, вечером ждал у входа ровно в одиннадцать. Иногда они разговаривали всю дорогу, иногда молчали, но Чимин всегда чувствовал себя рядом с ним в полной безопасности. В машине было тепло. Чонгук включал негромкую музыку — Чимин заметил, что альфа специально ставит те треки, которые он однажды похвалил. Иногда Чонгук привозил с собой еду: то горячие пончики, завернутые в бумажный пакет, то какао из кофейни напротив, то маленькие пирожные. — Ты меня раскормишь, — смеялся Чимин, принимая очередной пакетик с угощением. — Ешь, — коротко отвечал Чонгук. — Тебе полезно. Чимин таял. От заботы, от внимания, от того, как Чонгук смотрел на него — словно он был самым ценным сокровищем в мире. Но мысль «он младше» не уходила. Она сидела где-то в подкорке, впитанная с детства, со всех разговоров об альфах и омегах, которые Чимин слышал за свою жизнь. «Альфа должен быть старше. Альфа — глава семьи, защитник. Омега младше, слабее, ему нужна защита. Так заведено испокон веков». Чимин знал, что это стереотипы. Знал, что в современном мире много пар, где альфа и омега одного возраста или даже омега старше. Но знание головой не помогало сердцу. Сердце боялось. Он боялся, что над Чонгуком будут смеяться друзья. Что семья Чонгука будет против. Что сам Чонгук однажды проснется и поймет: «Зачем мне этот старый омега? Найду помоложе». Чимин знал, что эти мысли — глупость. Что три года разницы — это вообще ничего. Но стереотипы въелись слишком глубоко. Однажды вечером, сидя в машине у дома, Чимин решился спросить: — Чонгук, а сколько твоим друзьям лет? Чонгук удивленно посмотрел на него: — Друзьям? Ну, двадцать-двадцать два. А что? — А они... — Чимин замялся. — Они как относятся к тому, что ты... ну... со мной время проводишь? Чонгук нахмурился: — А какое им дело? — Ну, я просто подумал... — Чимин отвел взгляд. — Я старше тебя. Они могут подумать, что я... ну, странный. Что я тебя охмуряю или что-то такое. Чонгук молчал несколько секунд. Потом вздохнул и повернулся к Чимину всем корпусом. — Чимин, послушай меня. Мои друзья вообще не лезут в мою личную жизнь. А если бы и полезли — мне плевать. Я сам решаю, с кем мне быть. — Но альфа не должен... — Хватит, — мягко перебил Чонгук. — Кто придумал эти «должен» и «не должен»? Я альфа. Я сильнее тебя. Я больше тебя. Я могу тебя защитить. Какая разница, сколько мне лет? Чимин смотрел на него и чувствовал, как внутри борются надежда и страх. — А если... если твоя семья будет против? Чонгук усмехнулся: — Моя семья — это моя мама и старшая сестра. Сестра замужем за бетой, который младше ее на пять лет. Мама обожает зятя. Думаешь, они будут против омеги, который старше меня на три года? Чимин не знал, что ответить. Эта информация была слишком неожиданной. — Правда? — выдохнул он. — Правда, — Чонгук протянул руку и накрыл его ладонь своей. — Чимин, я понимаю, что ты переживаешь. Но для меня твой возраст — не проблема. Никогда не была. Чимин смотрел на их руки. Его маленькая ладонь полностью исчезала в огромной ладони Чонгука. И от этого почему-то становилось спокойно. — Я не знаю... — прошептал он. — Мне просто страшно. — Чего? — Всего, — признался Чимин. — Что это закончится. Что ты однажды поймешь, что ошибся. Что я не тот, кто тебе нужен. Чонгук сжал его руку чуть сильнее. — Этого не случится. Они сидели в тишине, глядя на снег за окном. Чимин чувствовал тепло ладони Чонгука и думал о том, как же это приятно — просто держаться за руку. --- Но страх не ушел полностью. Через несколько дней Чимин решил, что будет правильно — немного отстраниться. Дать Чонгуку пространство. Чтобы он сам понял, хочет ли быть рядом с омегой старше себя. Или это просто временное увлечение. Чимин перестал выходить на перекур (хотя он и не курил, просто выходил подышать воздухом) в то время, когда Чонгук обычно заходил за дневным заказом. Начал отвечать на сообщения коротко и сухо. Перестал первым начинать разговоры в машине. Чонгук заметил сразу. — Ты чего? — спросил он на третий день такого поведения. — Все нормально, — Чимин смотрел в окно, делая вид, что рассматривает фонари. — Чимин, я вижу, что не нормально. Что случилось? — Ничего, — упрямо повторил Чимин. — Просто... может, не стоит тебе меня провожать каждый день? Ты наверное устаешь, тебе с друзьями нужно видеться, с ровесниками... А я тут... Чонгук резко затормозил у обочины. — Ты серьезно? — его голос звучал ровно, но Чимин почувствовал, как в салоне начало повышаться альфа-давление. — Ты сейчас пытаешься отшить меня, потому что я младше? — Нет, я просто... — Чимин, — Чонгук повернулся к нему. Глаза у него были темные, почти черные. — Посмотри на меня. Чимин нехотя повернулся. — Ты думаешь, мне есть дело до твоего возраста? — спросил Чонгук тихо, но очень серьезно. — Ты думаешь, я не вижу, какой ты? Как ты улыбаешься, когда я прихожу? Как засыпаешь в машине, потому что устал? Как пахнешь ванилью и чем-то теплым? Ты думаешь, я все это делаю просто так? Чимин молчал, боясь дышать. — Я тебя провожаю, потому что хочу быть рядом, — продолжил Чонгук. — Я тебе еду приношу, потому что переживаю, что ты голодный. Я каждый вечер жду одиннадцати, чтобы просто посадить тебя в машину и везти домой. И если ты думаешь, что меня волнует, кто из нас старше — ты ошибаешься. — Но... — Чимин всхлипнул, чувствуя, как глаза защипало. — Но так не бывает. Альфа не может... — Может, — отрезал Чонгук. — Я могу. И я здесь. И я никуда не уйду. Даже если ты будешь пытаться меня оттолкнуть. Он потянулся и осторожно вытер слезинку, скатившуюся по щеке Чимина. — Глупый, — сказал он почти нежно. — Самый красивый, самый теплый, самый лучший омега на свете — и переживает из-за какой-то цифры в паспорте. Чимин не выдержал и уткнулся лицом ему в плечо. Чонгук обнял его, прижимая к себе, гладя по спине огромной ладонью. — Я просто боюсь, — прошептал Чимин в его куртку. — Боюсь, что ты уйдешь. — Не уйду, — пообещал Чонгук. — Никуда не уйду. Только попроси меня остаться. Чимин поднял голову и посмотрел на него заплаканными глазами. — Останься. Чонгук улыбнулся — той самой редкой улыбкой, от которой у Чимина внутри все переворачивалось. — Навсегда? Чимин шмыгнул носом и кивнул. Они сидели в машине посреди заснеженной улицы, обнявшись, и Чимин впервые за долгое время чувствовал, что страх уходит. Что, может быть, действительно возраст не главное. Что есть что-то важнее. --- Вечером, когда Чонгук довез его до дома и уехал, Чимин долго сидел на кухне, пил чай и думал. Он вспоминал их разговор. Слова Чонгука. Его глаза. Его обещание. «Останься. Навсегда». — Навсегда, — прошептал Чимин в пустоту. — Это так много. И вдруг он понял: а ведь он действительно хочет этого "навсегда". Хочет, чтобы этот огромный, татуированный, грозный на вид альфа был рядом каждый день. Хочет просыпаться с мыслью о нем. Хочет засыпать, зная, что завтра снова увидит его. — Я влюбился, — сказал Чимин сам себе. — Сильно. Безнадежно. В альфу, который младше меня. И от этого признания вдруг стало легко. Потому что, кажется, Чонгук влюбился не меньше.