Red flag

***

Прошло две недели с того вечера на смотровой площадке. Две недели, которые Илья прожил в каком-то странном, полуреальном состоянии. С одной стороны, внутри горел тот самый свет, который зажёг Пётр. С другой — старые привычки, старая кожа, старая жизнь никуда не делись. Они ждали своего часа, притаившись в тени, как хищники. Илья не замечал этого. Или не хотел замечать. Он приходил на каток, видел Петра, ловил его взгляд — и мир становился ярче. Он чувствовал, как внутри разливается тепло, как мышцы расслабляются, как дыхание становится глубже. Ему было достаточно просто знать, что Пётр рядом. Но для остальных он оставался прежним. Для Эмили, для Марка, для всей своей свиты он был всё тем же Ильёй — золотым мальчиком, центром вселенной, тем, чьё слово было законом. Он не замечал, как иногда срывается на тренеровку, как рявкает на кого-то из новичков, как его взгляд становится ледяным, когда что-то идёт не так. Он не замечал, что старая кожа всё ещё на нём. Потому что внутри него жили два человека. Один хотел быть достойным Петра. Второй — тот, кого сделали чемпионом ценой всего остального, — никуда не делся. И однажды они столкнулись.

***

Это был обычный вечер пятницы. Компания Ильи собралась в местном баре неподалёку от катка — отмечали удачное выступление Эмили на небольшом турнире. Илья пришёл, потому что надо было. Потому что так положено. Потому что если он не появится, начнутся вопросы. Он сидел в углу большого дивана, потягивал вино, которое почти не пил, и слушал вполуха привычную болтовню. Эмили что-то рассказывала о своих планах. Марк шутил про нового тренера по хореографии. Девчонки хихикали над чем-то в телефонах. Илья думал о Петре. О том, что тот сейчас, наверное, в своей маленькой комнате. Может быть, читает библию. Может быть, молится. Может быть, думает о нём, об Илье. От этой мысли внутри разливалось тепло. — ...And our Saint almost killed himself in training today, — сказал вдруг Марк. Илья дёрнулся, как от удара. — What? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Yes, I fell off the axel, — Марк засмеялся. — He crashed so hard that I thought the ice would crack. And he got up, crossed himself and drove on. Well, it's really a puppet theater, not figure skating. Компания засмеялась. — Holy shit, — добавил кто-то из парней. – He prays, falls, prays again. Maybe he should go straight to the monastery, why spoil the ice? Смех усилился. Илья сидел, сжимая стакан с вином так, что пальцы побелели. Внутри закипало что-то тёмное, знакомое. То самое, что раньше заставляло его травить Петра. То, что было его второй натурой. Он поднял глаза. И посмотрел на Марка. Это был взгляд, который все в этой компании знали. Взгляд, означавший: «Ты перешёл черту». Взгляд, после которого обычно следовало наказание. Марк поперхнулся смехом. Эмили замерла. — Ilya? — осторожно спросила она. — What are you? Илья молчал. Смотрел на Марка так, что тому стало неуютно. Парень заёрзал на стуле, опустил глаза. — I... it's just a joke, — пробормотал он. — You've done it before... — Earlier, — отрезал Илья. — Not now. Тишина повисла за столом, тяжёлая и неловкая. Все переглядывались. В воздухе витал вопрос: что происходит? Эмили смотрела на Илью с новым выражением. Не страхом — любопытством. Она видела, как он смотрел на Марка. Не просто зло. А так, будто тот коснулся чего-то священного. — Ilya, — сказала она тихо, когда напряжение немного спало и разговор возобновился. — Can I have a word with you? Они отошли к стойке бара. — What's wrong with you? — спросила она прямо. — You're something... He's been weird lately. — I'm normal. — Don't lie to me. I've known you for years. You've changed. Илья молчал, глядя в свой стакан. — Is it because of him? — спросила Эмили. — Because of the Saint? Илья дёрнулся. — Don't call him that. — How? Saint? That's what you called him. — Earlier. Эмили смотрела на него долгим взглядом. — Are you looking at him, — сказала она. — All the time. In training, in the locker room, everywhere. We all see it. We thought you hated it. And now... — And now what? — And now I do not know what to think. Илья отставил стакан. — Do not think, — сказал он жёстко. — It's none of your business. Он развернулся и ушёл, оставив Эмили стоять у стойки с открытым ртом.

***

После того вечера что-то изменилось. Свита Ильи затихла. Даже редкие шутки про Петра прекратились — никто не хотел снова увидеть тот взгляд. Но взгляды на самого Илью стали другими. Они наблюдали. И то, что они видели, было странным. Илья смотрел на Петра постоянно. Не открыто, не навязчиво, но постоянно. Если Пётр был в поле зрения, глаза Ильи находили его. На тренировках, в коридорах, в столовой. Куда бы Пётр ни пошёл, взгляд Ильи следовал за ним, как привязанный. Сначала все думали, что это ненависть. Что Илья выжидает, планирует новую атаку. Но недели шли, а атак не было. Только взгляды. И в этих взглядах было что-то, чего никто не мог понять. — Did you see the way he looks at him? — шептались девчонки в раздевалке. — As if... I don't know. As if he's the only thing that exists. — Maybe he really hates him? So, what's watching to make him feel uncomfortable? — I don't know. It doesn't look like it. Эмили молчала. Она видела тот взгляд в баре. И она знала, что это была не ненависть. Это была собственность.

***

Илья не замечал, что за ним наблюдают. Он был слишком занят наблюдением за Петром. Каждый день он ловил себя на том, что ищет его глазами. Что считает минуты до следующей встречи. Что запоминает каждую мелочь — как Пётр сегодня одет, как уложены волосы, есть ли улыбка на лице. Он стал одержим. Но называть это одержимостью он себе не позволял. Он называл это любовью. Однажды, после тренировки, он увидел Петра в коридоре. Тот разговаривал с кем-то из администраторов — кажется, уточнял расписание. Илья остановился в тени, просто смотрел. Пётр улыбался. Не той тихой, редкой улыбкой, которую Илья ловил как сокровище, а обычной, вежливой. Но даже от этой обычной улыбки у Ильи перехватило дыхание. Он смотрел, как Пётр кивает, как поправляет волосы, как переступает с ноги на ногу. Каждое движение, каждый жест отпечатывался в памяти. — Ilya. Голос Эмили выдернул его из транса. Он обернулся. Она стояла рядом, смотрела на него странно. — Are you okay? — Yes. — That's the way you look at him... It's been five minutes. Илья моргнул. — I'm not looking. – You're watching. Everyone sees it. Илья перевёл взгляд на Петра. Тот уже уходил, и Илья почувствовал, как внутри что-то обрывается. — Leave me alone, Emily. Он пошёл за Петром. Не догонять — просто идти в том же направлении. Чтобы быть рядом. Чтобы видеть. Эмили смотрела ему вслед, и в её глазах было понимание. Она знала этот взгляд. Она видела его у своей старшей сестры, когда та была влюблена. Это была не ненависть. Это была любовь. Но в случае Ильи эта любовь была странной. Тяжёлой. Почти болезненной.

***

Пётр заметил. Не мог не заметить. Он чувствовал взгляд Ильи всегда. Даже когда не видел его, он знал — Илья рядом, Илья смотрит. Это было странное ощущение — одновременно пугающее и согревающее. Он не знал, как на это реагировать. Иногда, оборачиваясь, он ловил этот взгляд — и Илья не отводил глаз. Просто смотрел. Так, будто Пётр был единственным человеком в мире. Это было слишком. Слишком интенсивно. Слишком глубоко. Но Пётр не отворачивался. Он смотрел в ответ. И в эти моменты между ними происходило что-то, чему не было названия.

***

Однажды вечером, после тренировки, Пётр сидел в раздевалке один. Дверь открылась. Вошёл Илья. Он был взъерошенный, тяжело дышал — видимо, бежал. В руках — маленький пакет. — Ты ещё здесь, — выдохнул он. — Хорошо. — Что случилось? — Пётр отложил Библию. Илья подошёл, сел рядом. Расстояние между ними было минимальным. — Ничего. Я просто... я купил это. Он протянул пакет. Пётр заглянул внутрь. Там лежал шарф — мягкий, тёплый, тёмно-зелёный. Почти такого же цвета, как его глаза. — Что это? — Шарф. Ты вечно ходишь без шапки, а здесь холодно. Я подумал... ну, чтобы ты не замёрз. Пётр смотрел на шарф, потом на Илью. — Илья, зачем? — Затем, что я не могу перестать о тебе думать, — вырвалось у Ильи. — Я хочу, чтобы тебе было тепло. Чтобы ты улыбался. Чтобы ты был счастлив. Это неправильно? Это плохо? Пётр молчал. — Я знаю, что это слишком, — продолжал Илья. — Но ты для меня всё. Пётр взял шарф в руки. Мягкая шерсть, приятный цвет. — Спасибо, — сказал он тихо. Илья выдохнул. Казалось, он боялся, что Пётр откажется. — Ты правда... правда возьмёшь? — Да. Спасибо. Илья улыбнулся. Они сидели рядом, и между ними было тепло. Но за дверью раздевалки, в коридоре, стояла Эмили. Она видела, как Илья забежал в раздевалку. Видела выражение его лица. И теперь, глядя в щёлку, она видела, как он сидит рядом с Петром, как смотрит на него. Сомнений не осталось. Она отошла от двери и прислонилась к стене. — Holy shit, — прошептала она. Илья Малинин, золотой мальчик, кумир миллионов, был влюблён. В мужчину. В русского Святого.