4 лжи

Показ проходил просто превосходно. Стелла не в первый раз презентовала новую коллекцию на Земле, но всегда была в восторге от того, с каким энтузиазмом ее здесь принимали. Кажется, только на этой планете сполна могли оценить ее новаторские находки! К тому же на Земле не слышали о неудавшейся свадьбе, потому она стала одним из ее «убежищ» — планет, на которых было так много собственных проблем, что думать о чужих у жителей не было никакого желания. Тут можно было расслабиться, сходить в парочку клубов самых разных тематик... Стелла мотнула головой. Сегодня у нее особая цель, расслабления она будет искать позже. К ней подошла Лейла, которая таки выбила себе небольшой отпуск от королевских обязанностей. Стелла подозревала, что подруга предпочла бы проводить его в каких-нибудь горах, покоряя лыжи или сноуборд, а вместо этого вынуждена была торчать в Милане в душных костюмерных. Но Лейла не жаловалась, с похвальным энтузиазмом откликалась на просьбы Стеллы и оказалась прекрасной ассистенткой. Единственный минус — ассистентки никогда не позволяли себе смотреть на нее так ехидно. — Птичка в клетке, — одними губами произнесла Лейла, и Стелла немедленно отвлеклась от всех дел. С показной непринужденностью она подошла к одному из манекенов, делая вид, что усиленно поправляла на нем платье. Лейла поспешила к ней присоединиться. Позади них сновало много людей — сейчас гости мероприятия прохаживались среди одежды, выставленной на продажу. Часть из них заинтересовано вскинули голову, услышав их громких разговор. — Как там Гелия? — спросила Стелла, обеспокоенно пуча брови. — Получше, — театрально вздохнула Лейла, — расставание сильно по нему ударило. Сейчас он меньше похож на скелет, ходит к психологу, и даже улыбается не вымученно, но все равно я не готова выпускать его из дворца. — Взяла его в заложники? — Устроила из дворца санаторий строгого режима, — отмахнулась Лейла. — Да и сам он не стремится куда-то идти. Что скорее плохо. В нем словно потух энтузиазм. — Ты ведь говорила, что он снова начал рисовать?! — совершенно искренне изумилась Стелла и тут же осеклась под осуждающим взглядом подруги. Однако план продолжал действовать. — Начал, — процедила Лейла, — сейчас работает над четырехметровым полотном, рисует морской пейзаж. Его иногда приходится насильно оттуда оттаскивать, но только там он выглядит по-настоящему счастливым! — Хорошо, что хоть что-то приносит ему счастье. Этот Джек разбил ему сердце! Тут Стелла резко вскинула голову и уставилась прямо на подслушивающего их разговор посетителя. Высокий парень, с острым чертами лица, прямым носом и весьма выделяющейся прической: черными кудрями и бирюзовой челкой, поняв, что его раскрыли, поспешил ретироваться. Этого двое заговорщиц и добивались. Не медля ни секунды, они побежали за беглецом, ловко отрезая ему пути отхода. Джек Элронд, а это, несомненно был он — пока Гелия не снес свои земные соцсети, там успело появиться около тысячи их совместных фотографий, — весьма юрко петлял между вешалками и стеллажами. Перепрыгнув через коробку, он резко дернул на себя дверь черного хода, ведущего в проулок между зданиями. Та податливо открылась, и довольный парень почти успел выскочить наружу — но стоило двери за ним закрыться, как ловушка окончательно захлопнулась. Его грудь и руки опутало желтое лассо, крепко удерживая на одном месте. Стелла торжественно спикировала сверху, крича «Й-ха!», Лейла же выскочила на своих двоих и закрыла дверь, окончательно перекрывая другие пути отхода. Джек панически огляделся, но быстро осознал свое положение. — Я буду кричать и звать полицию, — нагло сказал он, переставая сопротивляться. Лейла и Стелла синхронно усмехнулись. — Тогда она придет и арестует тебя за ограбление. А нас наградит за поимку вора. Только тут Джек понял, что, убегая от преследовательниц, забыл снять ремень, который как раз примерял, пока не услышал обрывок их разговора. Он досадливо скривился. — И снова феи подставляют ни в чем не повинных людей, — прошипел Джек с нескрываемой ненавистью, — все вы одинаковые! Стеллу сбила с толку его злоба, ядовитые интонации, плохо скрываемая мрачная насмешка в голосе — показалось, что когда-то она уже слышала подобное сочетание, направленное против себя. Однако Лейла этого не заметила и начала допрос как ни в чем не бывало. — Мы отпустим тебя, как только узнаем, почему ты бросил Гелию. Джек поджал губы. — Он знает о том, что вы творите? — на их лицах явно читался ответ, и он едва заметно выдохнул. — Значит, не знает. Подобной дуростью Гелия не страдает, он ведь не фея. — Не любишь же ты фей, — все же вставила Стелла, разглядывая острые, точеные скулы Джека. Тот громко фыркнул. — Почему я должен любить тех, кто пережал мне руки! Феи всегда считают собственные желания выше желаний людей без магии, считают, что им ничего не будет за незаконное удержание против воли, и им действительно ничего не будет — феи никогда не наказывают собственных преступников по справедливости! — Против магии Гелии ты ничего не имел, — ехидно заметила Лейла. — Магия Гелии несла лишь красоту в этот мир, — огрызнулся Джек и мигом умолк, отводя взгляд. Лейла и Стелла переглянулись. Кажется, чутье их не обманывало. Изначально они вовсе не собирались никого связывать и расспрашивать. В их планах было лишь поймать его где-нибудь и... тут варианты разнились. Показать как хорошо Гелия без него справляется, например. Опозорить перед новой пассией. Ударить лицом в торт. Облить помоями. В общем, отомстить за все страдания друга — тут Стелле приходилось немножко сдерживать кровожадные идеи Лейлы, что лично помогала Гелии выбраться со дна, куда его загнало то проклятое смс: «Кажется, наши отношения выдохлись. Нам надо расстаться». Страшнее было то, что он пришло как раз накануне романтического круиза, когда Гелия задумывался о предложении. Однако чем дольше они старались отследить Джека, тем больше находили странностей и разрешить их не выходило. Так они и оказались в этом проулке, полные решимости узнать, ради чего с их другом поступили так жестоко. — Ты можешь молчать сколько угодно, мы не отпустим тебя, пока ты не расскажешь правду, — спокойно сказала Стелла, когда Джек попытался сделать вид, что его все полностью устраивает и говорить он не собирается. — Какие мы важные, — буркнул он и вперился озлобленным взглядом, — разлюбил я его, понятно?! Он мне надоел до чертиков, вот я и послал его. Постарался сочинить сообщение помягче, чтобы не ранить его нежную душонку, а он все равно умудрился разныться! И тут лассо, до этого озарявшее светом весь проулок, погасло. Джек удивленно посмотрел на него, а потом громко, горько рассмеялся. — Лассо истины? Серьезно? Вам его Гелия сделал? — Текна изготовила по рассказам и эскизу, — гордо ответила Лейла, — между прочим, он хотел подарить тебе его на день Рождения! — И разумеется, исключил из него самую крутую способность: испепелять лжецов. — Нет, он просил ее оставить, но Текна не согласилась. Лицо Джека снова помрачнело. — Проклятый романтик, — и по интонации не было ясно, то ли он проклинает бывшего парня, то ли вспоминает с нежностью. — Поэтому мы не уйдем, пока не услышим от тебя правды, — сказала Стелла, понимая, что тот снова хотел от них закрыться. — Правда... а вы уверены, что готовы ее услышать? Порой лучше быть в неведении, чем жить в постоянном страхе от открывшегося ужаса, — неожиданно спокойно отозвался Джек, — поверьте мне, я знаю много людей, которым правда не принесла ничего кроме боли. — Мы — феи хранительницы, наша задача защищать истину и помогать справится с ее последствиями, — вскинула голову Лейла. — Да ты даже Гелии помочь не можешь, — злобно хмыкнул Джек, — радуешься, что его депрессивный эпизод перешел в активную фазу. Прогресс видите ли, что он картину целыми днями рисует. — Он ест три раза в день и спит по восемь часов! — мигом взвилась Лейла. Стелла даже пришлось положить руку ей на плечо, чтобы предотвратить избиение. — Он смеется и шутит, он превосходно провел праздник, танцевал со мной на балу, он выходит на прогулки! Ты не видел его торчащие ребра, не чувствовал этот запах, когда я вытаскивала его из замшелой хибары! Подумать только что было бы, если бы я его там не нашла! Губы Джека скривились в подобии улыбки. — Видишь, ты уже боишься правды. Поверь, она тебе не нужна, глупая фея, ты ее не вынесешь. — Позволь мне самой решать, что я вынесу, — холодно ответила Лейла, — уж поверь, я многое пережила. — Я знаю, — отстранено кивнул тот, — Гелия говорил. Рассказывал, как ты помогла ему устроиться на Андросе после расставания с Флорой и поддерживала его. Тебя вообще слишком много было в его жизни, уж не влюбилась ли ты часом? — А ты ревнуешь? — в тон ему спросила Стелла, пока подруга раздраженно отвечала «Нет». — А если это правда? — Так скажи, мы проверим. Джек оскалился. Не дождавшись ответа, Стелла продолжила. — Не заговаривай нам зубы. Мы можем сидеть здесь часами, кормить тебя с ложечки и менять тебе штаны, пока ты все нам не расскажешь. Она намотала на запястье лассо, которое ярко засияло после ее слов. — А если мне нравится такая перспектива? — но ехидный вопрос не удался: лассо тут же потухло. Лицо Джека перекосило от злости, и вновь Стелле показалось, что некоторые его черты ей знакомы. Но она не понимала, откуда. — Хорошо, — внезапно кивнул он, — я скажу вам чистейшую правду. Готовы? Я был первым парнем у Гелии, первым таким опытом после череды девушек. Все было для него в новинку, потому он так увлекся мной. И в какой-то момент мне показалось, что я — лишь его переходной этап кризиса ориентации. Гелии еще многое предстоит понять о себе самом, и это прекрасно — но долгие отношения на таком фундаменте не строятся. Лассо сияло, и девушки переглянулись. Тон Джека был почти скучающим, словно его не связали и заставили выдать самую сокровенную тайну, а он два часа вел утомительную беседу. К тому же — у них все еще кое-что не сходилось. — Знаешь, сначала мы хотели вылить тебе на голову прокисший суп, — начала Стелла. — Высыпать мешок отходов с Солярии — самых тухлых, — вставила свою идею Лейла. — Однако найти тебя было не просто, как и нужную крышу. И нам волей неволей пришлось поискать про тебя информацию. К счастью у нас есть подруга, которая в этом разбирается. — Коротко об уважении фей к чужой частной жизни, — ядовито вставил Джек, но Стелла не поддалась на его попытки строить из себя задиру и продолжила тем же спокойным тоном. — Так вот, мы неделями пытались найти что-то о твоей семье, о детстве, родственниках, друзьях. Гелии ты сказал, что родители твои давно мертвы, что друзья разъехались по всему миру, и мы искренне пытались проверить это — но нам не удалось не отыскать ничего на Джека Элронда. — Так уж и ничего? — Ну, есть справка об окончании колледжа, но твои потенциальные одногруппники о тебе слыхом не слыхивали. Сначала, каюсь, мы мстительно хотели донести о твоем псевдообразовании на работу. А потом задумались, а не стоит ли за тобой какая-то зловещая тайна? А не связана ли эта тайна со столь резким расставанием? А не нуждается ли Джек Элронд — или как там тебя на самом деле зовут — в помощи и сочувствии? Она могла себя похвалить — ей действительно удалось сбить его с толку и заставить хорошо подумать. Стелла боком чувствовала нетерпение подруги, и крепко сжимала ее ладонь в попытках сдержать от необдуманных слов. Ведь если они действительно могут чем-то помочь Джеку, и после их помощи они снова сойдутся с Гелией — то похищение того однозначно стоило. Перед глазами стояли фотографии и видео, на которых Гелия и Джек были совершенно, абсолютно счастливы. Их смех в унисон над какой-то глупой шуткой Джека, их чрезмерно поэтичные обращения друг к другу вроде «Свет моих глаз» или «Страсть сердца моего», которые явно начинались как стеб, но потом переросли в целое искусство. Стелла никогда так зачаровано не рассматривала чьи-то портреты, но Джека Гелия изображал... по-особенному. Трепет, нежность, безграничная любовь лучилась с них, угадывалась в волнующейся бирюзовой челке, в лукавом блеске глаз, в ямочке на щеке, неровно отстриженном ногте, распахнутой на груди рубашке и капельках пота на шее. Тогда Гелия и открыл для себя полотна с масляными красками, планировал купить студию где-нибудь на Майорке и перебраться туда с Джеком, чтобы писать его на фоне местных пейзажей круглыми сутками. А обычно холодный на общих видео Джек преображался рядом с ним. Доброжелательность Гелии словно сглаживала углы на его остром лице, делая его весьма миловидным. Рядом с ним он смягчался, смеялся добрее, интонации иногда переставали источать бесконечную иронию, и в словах «ты лучший!» сквозило искренность. Они никогда не выкладывали видео с признаниями в любви, но Стелла была готова отдать свое лицо, королевство и все модные коллекции, что звучали они одинаково трепетно от обоих. Джек мог сколько угодно сомневаться в их отношениях, сомневаться в том, кого же любит Гелия — его или новый опыт, но это слишком жестоко с его стороны — расставаться по одной смс и исчезать из его жизни. И тот Джек, которого она видела через экран, которого описывал когда-то Гелия, не мог так поступить. Стелла не верила, что Гелия бы когда-то смог полюбить человека, способного на такую жестокость. — Хотите помочь? — горько усмехнулся Джек и в глазах его появилась подлинная боль. Они невольно отпрянули. — Мы помогли уже стольким людям, уверена, вместе мы найдем решение. — Ну-ну. Хорошо, — он резко вскинул голову, и от его взгляда резко стало холоднее, — я расскажу вам, почему я бросил Гелию. Во всем виновата ты. И он презрительно кивнул в сторону Лейлы. Та изумленно подняла брови. — Я?! — О да, — ухмыльнулся он, — ты виновата в том, что любила убийцу. Виновата в том, что до сих пор по нему горюешь. Виновата в том, что дорога Гелии. — О чем ты говоришь? — прошептала Стелла. Лейла не могла вымолвить и слова, молча выслушивая этот бред. Но лассо сияло. — Убийца обещал исцеления. Убийца говорил, что поможет. Вместо этого от него дождались лишь испепеления, расщепления на мельчайшие частички. Он радовался, когда думал, что выжег их все. Он топтал их и смеялся, и его смеху вторили его проклятые дружки. Там стоял и Гелия, смеялся вместе с ним. Как я их всех тогда ненавидел. Недалеко послышалось капание воды. В ту же секунду фигура Джека начала стремительно синеть, черты расплываться, превращаться в единую массу, которая легко вытекла из-под лассо и сформировала новую фигуру рядом. Тело и прическа остались старые, а вот лицо неуловимо изменилось: скулы поднялись повыше, щеки еще сильнее впали внутрь, на носу возникла горбинка, а разрез глаза сместились на пару миллиметров. Однако теперь даже без привычного розового ирокеза угадывался их старый знакомый. — Ты! — закричала Лейла, мигом трансформируясь. Думан гадко рассмеялся и вокруг его рук заструился черный дым. Мгновение — и они превратились в лапы с длинными, отражающими яркий свет лассо когтями. Бой даже не успел начаться — Думан буквально смел их маленькое сопротивление, прижав к стене и вдолбив когти рядом с шеей. В глазах его сверкал хищный блеск и вид двух пригвожденных фей явно доставлял ему удовольствие. — Я же говорил, что правда вам не понравится, — прошипел он, наклоняясь к самому уху Лейлы. Та попыталась пнуть его в живот, но маг увернулся, также фиксируя ее ноги. — Проклятье, я думала, мы вас уничтожили! — Твой паренек тоже так считал. Думал, что испепелил каждую мою частичку, каждую клеточку, да недожег. А убить метаморфа не так-то просто. В каком-то смысле, он меня действительно исцелил, — кивнул он чуть ли не рычащей девушке в знак признания, — однако я никогда не забуду эти три года. Я прошел все стадии трансформации, от клетки, букашки, змеи и птицы, до собаки, пока наконец не накопил достаточно сил, чтобы стать человеком. Я почти не помню это время, пусть и каждую ночь меня преследует один и тот же кошмар — я лежу на той поляне, отчаянно пытаюсь укрыться от тысяч угроз, а у меня не выходит. И сверху часть меня накрывает нога убийцы, его отвратительный голос оглушает меня, и я просыпаюсь в холодном поту от собственной беспомощности, от беззащитности. Лишь чудо и недоверие к феям помогло мне выжить — я мог крохами магии защищать себя от птиц, мышей, плотноядных жуков и живодеров. Когда я стал человеком, когда магия вновь наполнила мои жилы, первым делом я хотел отомстить всей той проклятой компании, что уничтожила меня. Радость и горькое разочарование охватили меня, когда я услышал, что мой убийца мертв. Однако оставались еще участники, живые участники. Каково же было мое счастье, когда на пляже я обнаружил одного из них. — Ублюдок! — закричала Лейла. — Вот в чем был твой план?! Втереться в доверие Гелии и через него выйти на остальных специалистов?! Но потом ты, видимо, понял, что своими жалкими ручонками ты до них не дотянешься, ты струсил и отступил! О, я разорву тебя на кусочки и, уж поверь, на этот раз не пропущу не одну! — Лейла, нет, — тихо прошептала Стелла. Все это время она смирно стояла, даже не трансформируясь, заключенная меж его когтей. И смотрела во все глаза вниз. Шум капающей воды порой едва не перекрывал исповедь Думана, в таком глубоком шоке она была от одного осознания. Насколько же красивой выстраивалась картина в ее голове — и насколько нереалистичной она казалась. Думан, услышав ее, обернулся и теперь говорил только с ней, найдя понимание. — Твоя подружка права, сначала я так и планировал. Втирался к нему в доверие, пытался разузнать, где остальные члены группы, чтобы отомстить им поодиночке. Я даже не собирался их убивать, нет — пусть и хотел сделать кое-что похуже вылитого на голову прокисшего супа, — он презрительно фыркнул, — но потом случилось непредвиденное. — Гелия оказался слишком милым? — также осторожно спросила Стелла, видя, как Думан снова замкнулся. Ярость в его глазах утихла, пусть он и отчаянно вдавливал когти в стену — не принося, впрочем, никакого физического вреда, лишь сковывая. — Он мог бы изменять миры одной своей улыбкой, — выдохнул Думан, — не было бы зла, если бы каждого злодея отправляли к нему на перевоспитание. Я не удивлен, что в вашем Волшебном Измерении все феи такие добрые и порядочные — ведь рядом с ними рос Гелия. Его объятия заглушили жажду мести. Его поцелуи изгоняли боль и кошмары, а феи во время его пребывания на Земле начали вести себя прилично. Я не думал, что еще способен любить, что способен так любить — весь мир готов пожертвовать ради его счастья. И собой готов пожертвовать. Ты слишком дорога ему, Лейла, чтобы он смог смириться с правдой обо мне. Мне слишком дорог Гелия, чтобы продолжать его обманывать каждый день. То смс — единственное, на что у меня хватило сил. — Ты думаешь, я в это поверю? — истерично спросила Лейла, больше не пытаясь сдерживать слезы. Она в отчаянии повернулась к подруге, а затем проследила за ее взглядом. И обомлела. Думан тоже посмотрел вниз и брезгливо сбросил с ноги зацепившееся за лодыжку лассо, которое ярко сияло от каждого его слова. — Спасибо, что спасла его, — сказал он напоследок, — я рад, что у него такие друзья, всегда готовые поддержать в трудную минуту. Жаль у меня таких нет! Последнее предложение он произнес особенно громко и куда-то вбок. Сверху последовал ответ. — Я тогда пойду? — Хватит подслушивать мои откровения, ты их прекрасно знаешь, — раздраженно произнес Думан, — иди уже и разберись с ними. Сверху спрыгнул парень в мокрой рубашке для дайвинга и таких же мокрых шортах. Если бы Стелла встретилась с ним случайно на улице, она ни за что не признала бы в нем мага Черного Круга, но после преображения Думана, она понимала, куда нужно смотреть, чтобы различить знакомые черты. Впрочем, отличить Анагана не составляло никакого труда. — Здравствуйте, дамы, — он склонился в шутливом поклоне, — давно не виделись. — И ты здесь! — Ну, мой дорогой Думан, разумеется, прежде чем вынашивать несбывшиеся планы мести, соизволил нас освободить. — Хватит болтать, кончай уже с ними! — Ты не можешь!.. — Спокойно! — крикнул Анаган, поднимая руки, хотя в данную секунду угрожал им совсем не он. — Думан попросил меня лишь стереть вам память об этом разговоре, и о ваших новых открытиях. Вы будете помнить, как поймали Джека, как он оказался мерзавцем, и как вы вылили на него скисший суп — уж очень понравилось мне это предложение... Но! Прежде чем это случится, я должен спросить у тебя Думан, действительно ли ты этого хочешь? — Ты идиот? — злобно отозвался тот. — Зачем еще я тебя вызвал? — Чтобы я мог вправить тебе мозги, — спокойно заявил Анаган, — и предложить тебе перестать разыгрывать этот цирк. Расскажи уже все своему Гелии, открой нашу тайну Винкс. Будь счастлив со своим парнем, черт тебя дери! — Ты думаешь, Гантлос и Огрон с этим смирятся? — насмешливо спросил Думан, явно ни на секунду не задумываясь о серьезности этой затеи. — Они вспомнят твою морду, рвущуюся от счастья, и согласятся, — последовал абсолютно серьезный ответ, — а Винкс вспомнят счастливого Гелию, и тоже со временем успокоятся, — он скептично взглянул на красную от злости Лейлу и растерянную Стеллу и пожал плечами. — А если и не успокоятся, то все равно. Не для того мы столько лет сражались за свободу от фей, чтобы теперь отрекаться от любви из-за них! Последнюю фразу он произнес с таким запалом, что Стелла даже прониклась. Думан тоже замер на секунду, но быстро потряс головой. — Заканчивай, — мрачно сказал он. Анаган грустно хлопнул его по плечу, разводя руками. — Я пытался, — горестно сказал он, вскидывая ладонь. Темная сфера, образовавшаяся в ней, тут же приковала взгляды девушек. Сознание начало медленно покидать их, мир вокруг расплываться, и лишь отдаленно до них доносился бодрый голос мага. — Видали, какой я сильный? Это потому что куча людей не любят и не доверяют феям. Но тут даже не они виноваты, просто земляне в принципе на все новое с трудом реагируют. А так феи ведут себя вполне мирно, можете передать им, что пока они продолжают в том же духе, мы будем и дальше спокойно жить на Земле. Ну кроме Огрона, тот все хочет возглавить партию против них в Англии, но там исключительно словоблудие, хороший фейский оратор его мигом заткнет, не переживайте. Ах да, заходите как-нибудь в мой дайв-клуб! Говорят, на Лангкави мутная вода, но вы не слушайте — один морской конек мигом заставит вас полюбить этот остров! Я бы сунул визиту, но не вижу карманов. — Нахрен ты им это говоришь, если они все равно не вспомнят?! — не выдержал Думан. — Я еще могу отменить гипноз, если ты передумаешь. — Я не передумаю. Если правда вскроется, то вам придется выбирать между мной и спокойной жизнью. А Гелии придется выбирать между мной и самой дорогой подругой, — плечи Думана опустились, он медленно отошел от заколдованных фей к стенке и обнял себя руками. — Не хочу ставить любимых людей перед таким тяжелым выбором. Так будет лучше. Для всех нас. — Как скажешь, — пробормотал Анаган, не став его больше уговаривать. Феи медленно опустились на землю, смотря потерянными глазами перед собой. Пришла пора сматываться, оставляя за собой лишь ложь. Во благо ли?