В другой жизни

Гарри иногда задумывалась: не была ли она тем ребёнком, на котором судьба решила испытать всё? После победы над Томом Риддлом Гарри жила своей жизнью. Она стала одним из лучших молодых авроров, но, что ещё важнее, — прекрасной крёстной матерью для Тедди. Вместе с Гермионой она пыталась изменить волшебный мир настолько, насколько это было возможно. Рон ушёл помогать Джорджу вести бизнес. Гарри встречалась с Джинни, а Гермиона — с Роном. Жизнь складывалась хорошо — пока во время обычной проверки на Гарри внезапно не обрушилось проклятие. В следующий миг она снова оказалась на вокзале Кинг‑Кросс, в загробной жизни. Подошёл поезд, и она села в него — что ещё ей оставалось делать? Следующее, что она помнила, — перед её глазами проносилась чья‑то жизнь. Этот человек рос в пригороде Лондона с любящими родителями, которых пытали и убили пожиратели смерти. Проснувшись, Гарри обнаружила у своей постели в больнице Святого Мунго маму и папу. Они просили её переехать к ним — ведь они были её семьёй. Она ощутила тревогу. У неё не было ни власти, ни известного имени, ни собственной семьи, ниденег. Она совершенно не представляла, насколько всё отличается от того, что она знала прежде. Почему она оказалась здесь? И как она могла повлиять на этих добрых людей и на жизнь своей будущей семьи? То, что заставило её передумать, была встреча со своим отцом или братом — Джеймсом Флимонтом Поттером. Он оказался словно глоток свежего воздуха и совсем не походил на того, кого она помнила из рассказов Снейпа. Джеймс был милым, заботливым и забавным. Гарри надеялась, что он действительно таков, каким был её отец. Может быть, прежде он и был высокомерен, но перерос это — как говорил Сириус. Или, возможно, война изменила его. Или, быть может, на него повлияла потеря родителей — такое способно изменить человека. Джеймс постоянно пытался вывести её из себя. Он спорил с родителями — их родителями, — которые понимали: содержание Гарри в доме, каким бы большим он ни был, не поможет ей вылечиться. Напротив, новые приключения и впечатления пошли бы на пользу. Когда родители отказались сдвинуться с места — ведь таким «предателям крови», как они, опасно было оставаться в одиночестве, — Джеймс изменил тактику и предложил исследовать магловский мир. Его… их родители неохотно согласились, но поставили условие: ради безопасности им придётся изменить внешность. Джеймс пришёл в восторг от этой идеи, и Гарри не станет вдаваться в подробности того, как он выбирал маскировку. Для неё же возможность исследовать мир маглов стала настоящей свободой— она никогда не делала этого даже после смерти Волдеморта. Впереди предстояло многое: исцелить раны прошлого и перестроить мир должным образом. Времени на всё это оставалось не так уж много. Похоже, она и здесь столкнулась с той же загадкой. Ей требовалось время, чтобы понять, кем она была — и, что ещё важнее, как она собирается победить Волдеморта. Он не стал бы разрушать столько жизней лишь из‑за эгоизма. Она не стала бы снова взрослеть рядом с Петунией, если бы не могла это изменить — а она обязательно это сделает. В этот момент её воспоминания путались, и это причиняло боль. Гарри попыталась проникнуть в сознание Волдеморта, но у неё ничего не вышло — и она невольно вздохнула с облегчением. Значит, в ней нет частички его души. Но теперь нужно действовать: планировать, выяснять, где что находится. Задача будет непростой, но она справится. Самой сложной задачей оставалось добраться до медальона и змеи — и отыскать этот проклятыйдневник. Позже, оказавшись в Хогвартсе, она позаботится о Диадеме. А до возвращения в школунужно разобраться с кольцом Гонта и кубком Хаффлпаффа. Она размышляла, как сообщить волшебному миру правду: тот, кто ведёт борьбу за чистоту крови, сам — полукровка, рождённый под действием любовного зелья. Стоит ли раскрывать это сейчасили подождать, пока она расправится с крестражами? К тому же у власти находились люди, которых необходимо было свергнуть. Ей понадобится помощь Дамблдора, но она сомневалась, стоит ли открывать ему всё до конца. Тем не менее союзник был необходим. Мародёрам она точно ничего не расскажет. Однажды ночью, когда все спали, Гарри отправилась на встречу с Дамблдором. Он выглядел удивлённым, но это выражение быстро сменилось целой гаммой чувств: болью, раскаянием, гордостью и серьёзностью — когда она позволила ему заглянуть в свои воспоминания. Они разработали совместный план борьбы, который должен был ускорить падение Волдеморта. Дамблдор пообещал ничего не предпринимать без предварительного обсуждения с ней. При этом часть задач она возложила на него: свергнуть нынешнего министра магии; отстранить Амбридж от власти (или отправить в Азкабан — в любом случае мир станет лучше без неё); лишить влияния прочих пожирателей смерти. Пока Дамблдор собирал информацию о Волдеморте и его происхождении — чтобы в нужный момент доказать всему миру, что тот лжец и притворщик — он также начал поиски пещеры. Они позаботились о кольце в очередную ночь, когда все спали. Гарри обнаружила, что способна говорить на змеином языке — даже без связи с душой Волдеморта. Дамблдор пришёл к выводу: вероятно, это связано с маминой кровью в ней, а не с крестражем, как предполагалось изначально. Тот факт, что она унаследовала эту способность от своей бабушки или нынешней приёмной матери, стал для неё неожиданностью. Сириус чуть не поймал её, когда она пробиралась обратно в дом. Ей удалось соврать — онасказала, что ей приснился кошмар и она не могла уснуть. Сириус повёл себя невероятно мило: он остался с ней, чтобы она почувствовала себя в безопасности. Сириус Блэк оставался ещё одной загадкой, которую она не могла разгадать. Он был удивительно добрым человеком и искренне заботился о ней. Но Гарри понимала: он поступил бы так же, еслибы она родилась сестрой Джеймса. Его забота шла от любви к Джеймсу — чувства, которое теперь распространилось и на неё, потому что Джеймс её любил. Поскольку Джеймс переживал о её счастье, оно автоматически становилось и заботой Сириуса. Гарри не знала, как реагировать на такое отношение. В самый неподходящий момент её мозг — совершенно некстати — напоминал ей, что Сириус был до боли привлекательным парнем и делал для неё много приятного: покупал понравившиеся ей магловские вещи; оказывал эмоциональную поддержку; даже учил её чему‑то (хотя она знала, что он терпеть не мог учёбу). Он заставлял её сердце биться чаще и мог подбодрить одним своим присутствием. К тому же она замечала: у него были серые глаза, но, когда он радовался, они словно теплели и «таяли». Иногда Гарри ловила себя на мысли, что теряется в этих глазах… Однажды ей снова приснился кошмар — в нём Сириус умирал — и она проснулась с криком. Гарри наложила на свою комнату заглушающие чары: она не хотела, чтобы на этот раз её кошмар переполошил весь дом. Её раздражало, что Джеймс каким‑то образом всегда узнавал, когда ей снился кошмар, — и каждый раз она обнаруживала его рядом с собой. Она задавалась вопросом: было бы так, если бы он был жив в её времени? В тот раз, увидев, как Сириус смотрит на неё чёрными, как смоль, застывшими глазами, в которых промелькнула боль, она не смогла сдержать эмоций. Джеймс торопливо вошёл в комнату с мороженым, и Гарри не выдержала. Она долго не могла перестать плакать — что ужасно её смущало. Но Джеймс и Сириус продолжали её смешить, пока она не начала плакать уже от смеха.Они часто так делали. Ремус оставался здесь ещё некоторое время — пока не убедился, что с Сириусом всё в порядке и что Гарри сдала экзамены. Он оказался таким же милым, каким она его помнила — только теперь в нём были надежда, любовь и юношеский энтузиазм, которые застали её врасплох. При этом Ремус оставался невероятно язвительным и неизменно выводил её из себя своими колкостями. Питер был милым мальчиком, но Гарри заметила, как в его душе закралась горечь после объявления результатов СОВ — особенно после бесцеремонного комментария Сириуса и Джеймса. Он дулся и не выглядел столь оптимистичным в отношении победы, как остальные трое. Гарри не знала, стоит ли пытаться «спасти» Питера. «Он крыса — такова его душа», — мысленно заключила она и решила пока оставить его в покое. Джеймс заметил её неприязнь к Питеру и спросил об этом. В тот момент Сириус притворялся, чтоспит на коленях у Джеймса. Гарри посмотрела на Джеймса и указала на шрам, который Питероставил ей на кладбище. — Парень, похожий на Питера… — тихо прошептала Гарри, потирая свой шрам. — Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто это был, и я даже не уверена, было ли то, что я слышала, реальностью. Он оставил мне этот шрам, и, находясь рядом с ним или разговаривая с ним, я иногда словно возвращаюсь в прошлое. Поэтому я избегаю его. Это не его вина, но я не могу находиться рядом сним без того, чтобы не сработал мой защитный механизм. Я постараюсь быть добрее. Она знала, что придумывает историю о своих шрамах, используя старую версию событий, — такбыло проще. Она могла рассказать им о главной причине, не разрушая иллюзию. Глаза Джеймса яростно вспыхнули, когда он увидел глубину и длину шрама. Сириус перестал притворяться спящим и сердито посмотрел на шрам. — Ты не обязана, Гарри, — мягко улыбнулся Джеймс, взяв её за руку. — Ты не обязана делать ничего, что причиняет тебе дискомфорт. Я поговорю с Питером, чтобы он не принимал это близко к сердцу. Не беспокойся об этом. Гарри обняла Джеймса, и в процессе они слегка прижали к себе Сириуса. — Не то чтобы мне не нравился этот вид, но дышать становится немного трудно, — сухо заметил Сириус. Гарри сильно покраснела, а Джеймс легонько шлёпнул Сириуса по рубашке. — Эй! Не флиртуй с моей младшей сестрой, придурок! — полушутя‑полусерьёзно сказал Джеймс. — Сохатый, имей долю веры, — серьёзно ответил Сириус. — Я не собираюсь преследовать твою сестру. Гарри почувствовала лёгкую грусть от этих слов. Почему? Она покачала головой, отгоняя ненужныемысли. — Ты собираешься делать это с каждым парнем, который флиртует со мной? — с юмором спросила Гарри. — Да, — решительно сказал Джеймс. — Ни один парень не будет заигрывать с моей младшей сестрой. — Ты не можешь быть со мной всё время, брат, — ухмыльнулась Гарри. — Один из нас сделает это, и этого будет достаточно, — пообещал Сириус с вызывающей улыбкой. — Не обещай того, что не сможешь исполнить, — сказала Гарри с отсутствующим видом. Она вышла, пока оба потрясённо смотрели ей вслед. Гарри вдохнула свежий воздух, вспомнив Джинни и те времена, что они провели вместе. Ей стало интересно: как у неё дела? Всё ли впорядке у Гермионы и Рона? А у Тедди — кто сейчас о нём заботится? Почему она не могла преодолеть это чувство? Это просто ещё одно препятствие. Ей не стоило делать того замечания — но обещание, данное друзьям, вызывало такую глубокую печаль и чувство вины, что она никак не могла от них избавиться. «Они оба остались бы живы, если бы не я, — думала она. — Если бы не их любовь ко мне». Гарри знала, что теперь может всё изменить, но всё равно боялась: вдруг она испортит всё ещё сильнее, чем было когда‑либо? Через некоторое время Джеймс позвал её, и они все вместе увлеклись игрой в змейки и лестницы. Одно её присутствие сейчас могло вызвать волну возмущения во Вселенной и кардинально изменить будущее. Она уже меняла его однажды. Вместе с Дамблдором они проникли в Гринготтс, пока семья Поттеров отправилась на праздничную прогулку. Гарри объяснила своё отсутствие тем, что ей нужно побыть одной.Дамблдор встретил её, и она спряталась под мантией‑невидимкой, которую достала из чемодана Джеймса. Они вошли в хранилища Гринготтса. Дамблдор каким‑то образом получил разрешение Министерства на проверку старых хранилищ — якобы для оценки состояния драконов и других животных, содержащихся там. Цель была официально заявлена как подготовка отчёта для Международного суда о пересмотре Закона о домашних животных 1400 года. Когда они открыли хранилище Лестрейнджей, Дамблдор погрузил гоблина в сон. Гарри быстровзлетела на своей «Молнии» и применила «Дьявольский огонь» — заклинание, которому ихнаучили на тренировках авроров. Она уничтожила крестраж, а затем сбросила остатки пламени на хранилище. «Дьявольский огонь» поглотил множество предметов, но Гарри остановила его, когда он достиг дракона. Тот заворчал, но продолжил спать. Дамблдор снял с гоблина заклинание, и они продолжили осмотр хранилища, как ни в чём не бывало. Гоблин возобновил экскурсию, и вскоре они завершили её. Гарри уже собиралась вернуться, когда внезапно столкнулась с Сириусом. Почему именно сейчас? — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Сириус, помогая ей устоять на ногах. — Да, просто задумалась, — ответила Гарри, надеясь отвлечь его внимание. — Где Джеймс? Сириус приподнял брови, но промолчал. — Пойдём, я покажу тебе потрясающий вид, — раздражённо сказал Сириус и повёл Гарри туда, где Джеймс пытался съесть мороженое из десяти шариков, уложенных друг на друга. Гарри рассмеялась, увидев, как Джеймс пришёл в смятение: тарелка с начинкой упала, испачкав стол.Джеймс поднял глаза и буквально просиял, увидев Гарри. Гарри взяла ложку, разделила мороженое на порции — три, три, три и одну — и сказала: — Тот, кто сможет доесть свои три порции, получит последнюю. Сириус и Джеймс ухмыльнулись в ответ на вызов. Все с аппетитом принялись за еду, стараясьперехитрить друг друга. Это было так весело и раскрепощающе! Гарри никогда ещё не удавалось выглядеть настолько беззаботной на публике. В итоге Сириус отправил в рот всё мороженое целиком, прежде чем они успели решить, кто победит: все доели почти одновременно. Они направились к отцу, но по пути Джеймс и Сириус затеяли шутливый спор. — Если бы у тебя не было такого длинного языка… — начал Джеймс. — Ну, это полезно для многих целей, ты бы знал, если бы когда‑нибудь… — парировал Сириус. — Хорошо! — перебила их Гарри. — Я действительно не хочу, чтобы ты заканчивал это предложение, Сириус. Я всё ещё голодна. Я хотела спросить, можно ли мне заказать моего любимого «мистера Фриза»? «Мистер Фриз» вовсе не был её любимым лакомством, но это напомнило ей о лете до того, как она нашла Сириуса, — о том единственном замечательном лете, которое она провела в этом переулке. — «Мистер Фриз»? Почему? Это просто лёд! Попробуй «Нутеллу», Гарри! Это лучшее мороженоена свете! — уговаривал её Джеймс. — Нет, но от этого во рту становится холоднее, а потом — ещё вкуснее! Это потрясающе и… — Гарри остановилась, наткнувшись на кого‑то. К своему ужасу и восторгу, она увидела перед собой свою мать — Лили Эванс. «Боже! Онапрекрасна! Неудивительно, что папа…» — подумала Гарри. Джеймс тут же выставил себя дураком.Она задумалась: не унаследовала ли она ужасные способности к флирту от отца? Мысленно она вернулась к Чоу и четвёртому курсу. Она заметила, что расстроила Лили, которая свирепо смотрела на Джеймса. Тот глядел на неё с таким обожанием, что было удивительно, как его сердце не выпрыгнуло из груди. Гарри бросилась просить прощения. Любопытство Лили к ней было очевидным, но ей хотелось уйти: по какой‑то причине было больно смотреть на Джеймса и Лили вместе. Это было то, чтоВолдеморт украл у неё: любящие, удивительные, чудесные родители. Жизнь, которая могла бы у неё сложиться, если бы не проклятая змея… Она поменялась местами с Джеймсом и заговорила с мистером Лонгботтомом. Он был ужасно скучным, но обладал целеустремлённостью и честностью, которыми она искренне восхищалась. Внезапно волосы на затылке встали дыбом: мимо проходила Беллатриса. В памяти промелькнул эпизод из прошлой жизни — Беллатриса пытала её Круциатусом, пока ей это не наскучило, иона не ушла. Гарри не хотела, чтобы Сириус оказался где‑то рядом с этой женщиной. После разговора с ними она чувствовала себя измученной, а шрам на голове болел отвоспоминаний, которые боролись друг с другом за господство. День выдался долгим, и её тело всё ещё не привыкло ко всему происходящему. Вдруг она почувствовала, как Джеймс подошёл к ней сзади и протянул мороженое. Её сердце забилось сильнее, когда он встал у неё за спиной — так, чтобы она могла опереться на него, не выставляя себя слабой. Гарри любила Джеймса как отца, а теперь и как брата. Она сделает всё, что в её силах, чтобы дать ему жизнь, которой он заслуживает, чего бы это ей ни стоило. Ощутив на себе чей‑то взгляд, она обернулась и увидела Снейпа. Он следовал за Лили по Косомупереулку, держась на расстоянии. «О, инцидент на озере…» — мелькнуло в голове у Гарри. Оназадумалась: можно ли спасти Снейпа? Ей очень хотелось верить, что она сможет помочь всем, когосможет, прежде чем Волдеморт уничтожит мир. Но если у неё не получится… сможет ли она потомжить в мире с собой?