раз цветочек, два цветочек

      Спуститься утром к машине и увидеть стоящий на крыше горшок с небольшим кустарником было, мягко говоря,.. неожиданно. Юра уже привык к маленьким букетам, закреплённых на лобовом стекле, боковом зеркале, ручке автомобиля или даже на его двери в квартиру. Спустя буквально неделю таких сюрпризов даже вставать по утрам стало намного легче, ведь теперь первыми мыслями при пробуждении были не удручающие «интересно, ну и сколько дел прибавится сегодня?» или «боже, когда у меня наконец будут выходные, чтобы я мог хотя бы выспаться?», а светлые, по-хорошему мотивирующие встать с кровати «интересно, что и где мне приготовили на этот раз?» и «так, надо поменять воду в вазе и на всякий случай добавить лёд, а то бог знает во сколько вернусь опять».       Но небольшое, около двадцати сантиметров в высоту растение в чёрном пластиковом горшке… это было определённо что-то новое. И по внешнему виду, и по уровню ответственности: одно дело – ухаживать за срезанными цветами, которые в любом случае осыпятся и завянут в течение двух недель, сколько танцев с бубнов вокруг них не устраивай, а другое – за живым растением, которое при правильном уходе сможет цвести и пахнуть, радуя глаз многие годы.       Безусловно, от Юры никто ничего не требовал – он даже не знал, от кого это всё, и уже перестал пытаться вычислить того, кто явно не хотел быть вычисленным по каким-то личным причинам. Но он не умел относиться к таким вещам как к чему-то игрушечному, неважному и само-собой разумеющемуся, поэтому, получая новый вид цветов, всегда первым делом искал, как его правильно подрезать, какие добавки он предпочитает и какое количество воды должно быть в вазе.       Оставить нового «питомца» в квартире он не мог – время не позволяло провести поиски нужной информации, а без неё у кустарника был риск просто не дождаться его приезда. Да, Юра знал, что растения могут восстановиться чуть ли не из состояния сухой палочки и одного-единственного листика, но это не означает, что был согласен доводить их до такого.       Поэтому на работу он ехал чуть медленнее, чем обычно, зажав горшок между бёдрами и аккуратно придерживая его одной рукой, чтобы тот не вылетел при очередной остановке или повороте, на протяжении всего пути вдыхая сладкий аромат нежно-кремовых соцветий, которые только-только начали распускаться.       Буквально пятнадцать минут назад это же растение в точно таком же положении ехало в машине другого полковника.       Приехав на работу, Юра первым делом нашёл, как называется его новый подопечный и, перед тем как засесть с чашкой кофе за чтение правил ухода, не удержался и скинул Мише фотографию с подписью «Смотри, что меня сегодня на машине ждало».       Шибанов же, привычно пререкавшийся с кем-то из коллег, тут же отмахнулся от оппонента кратким «ой бля, заколебал. Всё, потом поговорим», едва получил сообщение от Брагина, и еле как сдержал широкую улыбку, уже начавшую растекаться по лицу. Над ответом пришлось думать чуть дольше обычного, потому что надо было написать что-то в привычном нейтрально-подстёгивающем стиле, но в то же время так, чтобы его слова даже в теории не могли прозвучать обидно.       «Ууу, кажется кто-то всё же превращается в соседку-персионерку 😂😂😂. Скоро рассада пойдёт Но цветок красивый конечно. Как называется?» - получилось у него в итоге.

*******

      Когда они смогли наконец встретиться не по рабочим вопросам (во всяком случае, не только по ним) и спокойно прогуляться по Питеру, гардения стояла в Юрином кабинете уже пятый день, окружённая привычными срезанными цветами, видовой состав которых с маленьких полевых цветов сменился крупными каллами и гладиолусами.       Миша не поднимал тему цветов и старался даже не смотреть на соответствующие магазины, боясь выдать себя случайно брошенным фактом или названием, которые точно не вписывались в рамки знаний среднестатистического мужчины. Но очень обрадовался, когда об этом заговорил Юра.       Он был готов вечно слушать, как тот рассказывает обо всех видах и сортах, которые получал ежедневно уже которую неделю, с лаской и нежностью описывая, как между собой смешиваются их запахи, каждый день создавая новую симфонию за счёт добавления или удаления некоторых соцветий. А за тихий смех, полный тепла и лёгкой неловкости во время пересказывания безобидных подначиваний коллег по поводу романтичной и, по всей видимости, довольно богатой обожательницы, Миша бы без сомнения отдал всё на свете, лишь бы слушать его до конца жизни.       — За ними так сложно, но интересно ухаживать, ты бы знал. Особенно за живыми. Помнишь, мне недавно в горшке подарили один?       — А, тот куст? Конечно помню, — ещё бы Миша не помнил. Алина уже несколько раз спрашивала у него, понравился ли получательнице подарок.       — Это не куст, а тропический кустарник. Гардения называется, — недовольно цокнул Юра. — Так вот. За ней оказывается так сложно уследить, ты бы знал. Я когда в первый день описание и рекомендации по уходу в интернете читал, думал, что она у меня за два дня загнётся: тут её не переливай, на солнце не ставь, но и в тень тоже нельзя, иначе питания мало будет, так ещё и переносить на новое место без веской причины нельзя. Целая головоломка в общем. Но вроде справился, стоит всё ещё, даже цветёт активно и здорово.       — Ну, ЮрИваныч, ты прям ботаник у нас теперь. Надеюсь, не планируешь из следствия в садоводство уходить? — Мягко хмыкнул Миша, пока сердце грело чужое отношение к его подаркам и – особенно сильно – тот факт, что его затея приносила Юре столько положительных эмоций. А Шибанову больше и не нужно было. Главное, чтобы Брагин был счастлив и чаще улыбался.       — Да ну тебя, — беззлобно отмахнулись от него. — Я, кстати, пока какую-то статью про гардению читал, на одном из сайтов помимо происхождения, правил ухода и всего прочего наткнулся на такую прикольную штуку, язык цветов называется. Слышал что-нибудь про такое?       У Миши внутри всё похолодело от резкого приближения к потенциально опасной теме. Нет. Это не может быть просто совпадением. Столько времени ничего-ничего, а именно с этим растением попалась статья, в которой упоминается язык цветов? И почему он заговорил об этом с Мишей? Неужели тот где-то спалился и теперь Брагин пытался заставить того добровольно сознаться в том, что это он всё это время вставал ни свет ни заря, чтобы подложить очередной букет?       — Миш? Аууу, — обеспокоенный голос вырвал из пучины быстро сменяющихся мыслей, и он поднял отсутствующий и вместе с тем затравленный взгляд на чужой, теперь ещё более встревоженный.       — А? Прости, что ты спросил?       — Я говорю, что про язык цветов на днях прочитал. Слышал что-то про это? — Видимо, тревожно-мыслительный процесс слишком явно проявлялся на Мишином лице, потому что Юра остановился и, развернув того за плечо, слегка нагнулся, чтобы посмотреть в голубые глаза. — Нормально всё?       — Да.. Да, да, конечно нормально, — чересчур энергично закивал головой Шибанов и увёл разговор в чуть более безопасную тему, постаравшись вернуть голос к нормальному звучанию. — Н-Нет, не слышал. Откуда мне? Я по таким заумным сайтам не лажу, — лёгкий, слегка нервный смешок вырвался из лёгких.       — Точно? — Скептически поднял бровь Юра, отпуская плечо и продолжая смотреть в глаза.       — Ч-что «точно»?       Нет, это точно была проверка. Он явно уже всё понял и теперь просто издевался над Мишей. Который в целом уже был готов рассказать всё. О куче прочитанных сайтов про этот самый язык цветов. О том, как было неловко в первый раз заходить в цветочный и чувствовать себя дровосеком, внезапно забредшим в общество аристократов. О том, как постепенно сдружился с девчонками-флористками в этом самом цветочном и брал у них консультации по растениям. В конце концов о том, ради кого всё это делалось; ради чьих восторженных глаз Миша занимался всем этим, ни на секунду не задумываясь о потраченных деньгах и времени.       — Точно всё в порядке? Ты резко побледнел как-то.       Ещё бы тут блять не побледнеть! Спасибо, что у Шибанова крепкая сердечно-сосудистая система, иначе лежал бы сейчас на питерской плитке с инфарктом.       — Нормально. Это просто, эээ — шестерёнки в голове заработали на полную мощность. — Кофе перепил наверное. Четвёртая чашка за сегодня, — на самом деле всего лишь вторая, но ничего лучше в моменте придумать не получилось.       — Четвёртая?! Миш, ты совсем дурак, скажи честно? — Юра выпрямился и осуждающе вздохнул, глядя на человека перед собой взволнованным, но строгим взглядом. — Ты и так почти не спишь, всё бегаешь где-то, так ещё и кофеин в себя за десятерых заливаешь. Точно нормально себя чувствуешь? Можем пойти посидеть где-нибудь, или я тебя домой закину, чтобы ты хоть поспал пару часов.       — Да нормально всё, нормально, — недовольно проворчал Миша, как обычно выплёскивая нервозность через вспыльчивость. Одно из тех качеств, которые он в себе временами буквально ненавидел. — Пошли лучше куда-нибудь дальше. Сейчас расхожусь и как огурец буду. Что там с твоим языком цветов-то?       Юра ничего не сказал на первые слова, лишь с сомнением посмотрел на Шибанова и, вздохнув, повёл их в сторону ближайшего сквера, возобновляя прерванный разговор.       В какой-то момент они остановились около лавочки в тихом, уютном дворе, который пестрил растениями разных цветов и размеров. Несмотря на всего лишь середину мая, который в Питере не отличался большим теплом, стараниями живущих в здешних квартирах бабушек в их дворе уже цвели разномастные тюльпаны, нарциссы, ирисы и даже начинали распускаться белые цветки стоящей почти по центру яблони. Но Мишин взгляд зацепился за кустарник, склонившийся над одной из парадных.       Пышная, здоровая во всех смыслах сирень буквально гипнотизировала своими крупными соцветиями редкого, благородного и чарующего тёмно-фиолетового цвета. Пока Юра, слегка потягиваясь после прогулки, с восторгом оглядывал целый ботанический сад под своими ногами, Миша, словно ведомый какими-то потусторонними силами, подошёл к деревцу и сорвал из глубины ветку с пышной кистью, мысленно извиняясь перед деревом и выращивающими его людьми. Ему было жизненно необходимо подарить Брагину хотя бы ветвь этой фиолетовой сирени.       — Миш, ну вот зачем? Это вообще-то порча городского имущества, 7.17 КоАП РФ, если ты не знал, — цокнул Юра, с тихим и недовольным выдохом принимая от Миши восхитительно пахнущий отросток.       — Да знаю я, знаю. Брагин, не будь таким нудным, — пробубнили в ответ, снова пытаясь спрятать неловкость. — Я только ради тебя сорвал. Ты же цветы любишь, вот и поставишь в вазу к остальным.       — Это кустарник, Миш, он не будет стоять в воде как тюльпан. Это то же самое, как поставить ветку осины в воду и надеяться, что она будет расти. Но спасибо, пахнет просто потрясающе.       На последнем предложении его голос с поучительного сменился на мягкий, полный искренней благодарности. Мягко улыбнувшись, Юра уткнулся носом в море фиолетовых лепестков и вдохнул их свежий, характерный медово-ванильный запах полной грудью, закрыв глаза от удовольствия. Его ресницы слегка подрагивали, а тёмные пряди, выбившиеся из некогда уложенной чёлки, колыхались от дуновений приятного, прохладного ветерка, словно играющего с непослушными волосами.       Миша был готов сорвать ещё хоть пятнадцать таких ветвей. Да хоть целое дерево срубить и посадить под его домом, лишь бы чаще видеть такую картину. Сердце участило свой пульс от нахлынувшей волны любви и восхищения, пока он смотрел на своего коллегу, не в силах оторвать взгляд даже на мгновение. В один момент тот открыл свои невозможно голубые глаза и, не отрывая лица от ветви в своих руках, благодарно улыбнулся самой тёплой улыбкой из всех, что Миша видел в своей жизни.       Внезапно Юра, словно поддавшись какому-то порыву, опустил сирень, отломил от неё маленькую гроздь и потянулся этой рукой к Мишиному виску, чтобы заложить фиолетовый побег тому за ухо. Краска прилила к лицу, когда по тонкой коже прошлись тёплые, не такие грубые, как у Миши, пальцы.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Всё его естество буквально взвыло в немой мольбе, когда чужое касание скользящим движением прошлось по ушной раковине, ощущаясь словно солнечный свет в жуткий мороз. «Молю, сделай это. Я сам не решусь» кричали его глаза, пока худая рука не оторвалась от его лица, на пару мгновений задержавшись около щетинистой скулы.       — Тебе идёт, — тихо хмыкнул Юра, смотря на свою работу хитрыми глазами, пока у Миши в груди и мозге бушевали пожары невиданной силы. — Спасибо за сирень, Миш. Мне очень приятно. Но больше, пожалуйста, не рви её просто так. Хорошо?       — Хорошо, — прозвучало хрипло, даже почти вымученно от переизбытка и одновременного недостатка таких желанных эмоций.       Остаток прогулки прошёл абсолютно мимо Миши. Он просто машинально шёл рядом с Юрой, умудряясь что-то отвечать и, кажется, даже шутить, пока все его мысли были заняты лишь одним: он обязан подарить хотя бы одну ветвь омелы. Пусть тот не будет знать, от кого это, но Мише станет легче хотя бы от такой возможности высказать свою просьбу. Высказать своё самое сокровенное желание.       Этим же вечером он зашёл в цветочный и попросил девчонок добавить в следующий лист поставок хотя бы маленькую упаковку омелы. Ему было плевать сколько это будет стоить, пусть даже они скажут оплатить всю коробку. Он не мог больше держать всё в себе.