Глава 9
14 февраля 2026 г., 19:05
Shaken On Camac был настоящей золотой жилой Марка Этвуда. Роскошный бар и частный клуб располагались на тихой, мощёной булыжником боковой улочке в филадельфийском Гейборхуде. Марк открыл клуб шесть лет назад, и вскоре место оказалось в первой пятёрке лучших на таких сайтах, как Yelp и TravelGay.
Тим был удивлён, насколько легко Марк согласился с ним встретиться. Он даже не спросил, о чём Тим хочет поговорить.
– Конечно, – сказал он. – Буду рад тебя увидеть. Почему бы тебе не заглянуть в воскресенье вечером? Мы открываемся в пять, а народ появляется не раньше восьми. Мы сможем поговорить без особых помех.
Тим подумал, что, возможно, он был не первым парнем из старой команды, кто обращался к Марку с подобным вопросом. После того, что случилось с Джоуи, он ни в чём не был уверен.
Он полагал, что разговор с Марком будет однозначным: либо тот согласится обсудить события, связанные с отцом Шимански, либо откажется. Тим вспомнил, что Марк входил в узкий круг парней, которые часто тусовались вместе с капитаном команды Брайаном Кристенсоном. Сам по себе этот факт ничего не значил. Но Тим подозревал нечто большее: Марк наверняка был одним из «любимчиков» священника. Это было примечательно хотя бы потому, что Марк был невысокого роста и не выделялся особыми успехами в игре. Скорее всего, он исполнял роль своего рода талисмана команды. Уже изначально все ребята знали, что Марк гей. Однако отец Шимански всегда твёрдо пресекал любые издевки и прозвища.
Тим горячо надеялся, что Марк избежал какого-либо насилия, которое пережили такие парни, как Джоуи, но он в этом сомневался. Тем не менее, он знал, что ему придется действовать осторожно и не заходить слишком далеко со своими расспросами, если Марк не захочет говорить на эту тему.
Мысли о том, что случилось с Джоуи, вероятно, будут преследовать его всю оставшуюся жизнь.
После мессы он снова навестил миссис Маццетту, чтобы выразить соболезнования, и просидел с ней больше часа. Она хотела, чтобы её сына отпели согласно католическим традициям, и Тим согласился провести службу. Это было всё, что он мог сделать. Вера Джоуи, возможно, ослабла, но в трагическом конце его слишком короткой жизни он был полон решимости высказаться и всё исправить. Тим хотел почтить это – ради Джоуи и его скорбящей матери.
Второй звонок Тима Брайану Кристенсену с просьбой назначить дату встречи прошёл не так гладко, как его первый разговор с Марком Этвудом.
– Почему? – без предисловий спросил Брайан.
Тим был озадачен, но придумал ответ, который, как он надеялся, звучал вполне разумно. Он не хотел вдаваться во все подробности по телефону.
– Я решил связаться с некоторыми парнями из команды. Прошло много времени, и я подумал, что было бы неплохо восстановить связь, – сказал он.
– Ты теперь священник, верно? В церкви Святой Риты?
– Да, – ответил Тим. – Я никогда не уходил слишком далеко от родного дома.
– Хорошо. Конечно, – сказал Брайан. – Когда ты хочешь встретиться? Я сейчас в Глостер-Сити.
– Я знаю. Я слышал, у тебя там довольно успешный автосалон.
– У меня неплохо получается, – ответил Брайан. – Может, подыщем тебе что-то другое?
«Да, но в автосалоне я этого не найду», – подумал Тим.
– Хотелось бы. Это просто дружеский звонок.
– Жаль, – казалось, что Брайан ехал в машине. Тим услышал автомобильный гудок и другие звуки уличного движения. – Я иногда по воскресеньям во второй половине дня занимаюсь бумажной работой в салоне. Хочешь заехать и встретиться на этих выходных? Может, я смогу соблазнить тебя новой машиной?
– Никогда не знаешь, – Тим знал, что обманывать Брайана таким бесцеремонным образом – это плохо, но всё равно это сделал. – Когда тебе удобно?
– В любое время после полудня. Как насчет 13:30? Тебе хватит времени добраться сюда после мессы?
– В самый раз. Спасибо, что согласился встретиться.
– Тебе нужны указания? – спросил Брайан. – Это недалеко от моста Уитман, на Блэк Хорс Пайк.
– Отлично. Я воспользуюсь GPS-навигатором.
– Окей. Увидимся в воскресенье. И вот ещё что, – добавил Брайан. – Возьми с собой техпаспорт и страховку. Как ты сказал, никогда не знаешь. Верно?
– Верно, – ответил Тим, не слишком уверенно.
Была куча вещей, которые Тим хотел бы сделать, но покупка новой машины к ним не относилась.
Тем не менее, он въехал на просторную площадку салона Брайана, полную сверкающих новых и подержанных автомобилей. Тим заметил, что весь свежий снег с площадки был убран. Это не было чем-то необычным. Его либо вывозили на какой-нибудь пустырь, либо сбрасывали в реку.
Его визит к Брайану был достаточно ранним, чтобы к пяти часам, когда открывался клуб Марка, он успел добраться до него. В зависимости от того, как долго продлится разговор с Брайаном, у него могло остаться пару часов свободного времени до поездки в Гейборхуд.
Может, он сможет заглянуть в «Скрученный хвост» и заказать себе «УислПиг»? После этого визита, вероятно, он ему понадобится.
Брайан, должно быть, увидел, как он подъехал и припарковался. Он вышел из большого, застеклённого шоурума, чтобы поприветствовать его.
Тим узнал его сразу. Он выглядел точь-в-точь как постаревшая версия самого себя – такой же блондин, такой же подтянутый, такой же… прилизанный. Прямо как тот продавец, каким он всегда был. Он жевал жвачку. Это тоже не изменилось.
Тим выбрался из своего разбитого Subaru, чтобы поздороваться. Он проклял себя за то, что не остановился по пути у автомойки, чтобы привести в порядок эту чёртову машину.
Сегодня он решил надеть свой воротничок. Он подумал, что это придаст их разговору серьёзности.
– Привет, Брайан, – Тим протянул руку. – Рад видеть тебя после стольких лет.
Брайан пожал ему руку. Тим был удивлен, что его рукопожатие было таким... неубедительным. Он подумал, что это странно для продавца автомобилей.
– Как у тебя дела? – спросил Тим.
Брайан указал на внушительный парк легковых и грузовых автомобилей на своей стоянке.
– Отлично, как видишь.
Тим всегда находил удивительным, когда люди сравнивали то, кем они были, с тем, что они делали.
– У жены и детей все хорошо? – спросил Тим.
– Хорошо, – Брайан не стал вдаваться в подробности. – Обычно я забираю детей по воскресеньям, но на этой неделе они с матерью во Флориде. В Диснейленде.
– Начались школьные каникулы? – спросил Тим.
– Ага. С каждым годом всё раньше и раньше, – ответил Брайан. – Пойдём зайдём в помещение и посидим. Здесь холодно. Позже посмотрим машины, если захочешь.
– Конечно.
Тим последовал за ним внутрь мимо стоящих в ряд ярких и блестящих маслкаров. У большинства из них были подняты капоты, чтобы продемонстрировать впечатляющие двигатели. Он старался не смотреть на ценники. Знал, что эта информация его только расстроит. Повсюду висели плакаты: «Без первоначального взноса» и «Плохая кредитная история – не проблема».
Это тоже его расстроило.
Он решил, что по дороге обратно в город вымоет свой Subaru.
Брайан провел Тима в кабинет со стеклянными стенами. Там стояло несколько полок с трофеями. Большинство из них отмечали успехи в продажах, но некоторые – победы спортивных команд. Софтбол. Футбол. Лакросс. Было также несколько табличек с логотипами «Большая десятка». Баскетбольных трофеев он не увидел.
– Это впечатляет, – отметил Тим. – Твой дилерский центр спонсирует все эти команды?
–Да, – Брайан сел за свой большой стол. – Мы оказываем поддержку многим университетским командам Рутгерса.
– Что ж, это полезное дело для общества.
– Это хорошо и для бизнеса, – он указал на кожаное кресло, которое выглядело так, словно его вытащили из машины. На его подголовнике было выведено каллиграфическим почерком: Camaro.
– Присаживайся.
Тим сел. Кресло оказалось на удивление удобным. Он провел руками по мягкой коже подлокотников. Оно было тёмно-коричневым с ярко-оранжевой прострочкой.
– Нравится? – спросил Брайан. – Это точная копия сиденья одной из тех машин.
Он указал на один из кричащих автомобилей, мимо которых они проходили по пути в его кабинет. Машина была ярко-синего цвета.
– Довольно… шикарно, – заметил Тим. – Я бы побоялся уснуть, если бы попытался вести машину, сидя в одном из этих кресел.
– Да, – сказал Брайан. – Они чертовски хороши.
На комоде позади Брайана стояли несколько фотографий в рамках. В основном это были снимки, где он позировал с мускулистыми парнями в спортивной форме или пышногрудыми, симпатичными девушками, держащими баннеры с названием его автосалона Crescent Chevrolet. Тим не увидел фотографий детей помладше, которые могли бы быть детьми Брайана и его... кого? Отдалившейся жены? Бывшей жены?
Он счёл это упущение печальным.
– Итак, – Брайан перешёл к сути. – Ты проделал весь этот путь, чтобы вспомнить старые добрые времена в школе Святой Риты?
– Вроде того, – ответил Тим.
Брайан откинулся в своем впечатляющем кресле.
– Я полагал, ты захочешь вытрясти из меня какое-нибудь пожертвование. Я постоянно получаю подобные письма из прихода.
Тим печально кивнул.
– Они довольно назойливы.
– Ты так думаешь? Я не бывал там по крайней мере двадцать лет.
– Почему?
Брайан пожал плечами.
– Нет причин возвращаться.
– Но у тебя там было много друзей. Парни из команды? Отец Шимански?
Тим заметил перемену в выражении лица Брайана. Перемена была незначительной, но очевидной. Вокруг его рта проступили тонкие морщинки.
– Мы не поддерживаем связь, – сказал он.
– Очень жаль. Знаешь, отец Шиманский теперь епископ? Он покинул приход Святой Риты через несколько лет после твоего выпуска.
– Как я уже сказал, мы не поддерживаем связь, – тон Брайана тоже изменился. Он стал заметно холоднее. – Почему ты спрашиваешь меня о нём?
– О ком?
– О Шимански.
Тим не ответил на его вопрос.
– Я видел Джоуи Маццетту на прошлой неделе, – сказал он вместо этого.
Брайан поднялся на ноги.
– Ладно. На этом мы закончили.
– Почему? – Тим уставился на него.
– С меня хватит. Понятно, почему ты здесь. И я не собираюсь разговаривать. Ни с тобой, ни с кем-либо ещё, так что не трать время.
Тим запоздало поднялся на ноги.
– Мне жаль, что я расстроил тебя, Брайан.
– Я не расстроен. Не льсти себе. Мне просто наплевать на всё это. В том числе на Шимански. Так что не трать лишних слов.
– Мне всё равно жаль, – Тим развернулся и вышел из кабинета.
Он уже почти пересёк демонстрационный зал, когда Брайан окликнул его.
– Дай мне знать, если передумаешь насчёт машины.
Тим продолжил идти, не оглядываясь.
◊ ◊ ◊
Майя не удивилась, когда на экране её iPhone высветился номер Crescent Chevrolet. – Да? – Это Брайан Кристенсен. – Чем я могу быть полезна, Брайан? – Ты просила меня позвонить, если кто-нибудь будет задавать вопросы о Шимански, – сказал он. – Да, я просила. Именно поэтому я имею удовольствие слышать тебя в это серое воскресенье? – Кое-кто только что ушёл отсюда. – Он назвал имя? – Тим Донован. Отец Тим Донован. Он священник в церкви Святой Риты. Учился тоже там. И когда-то играл со мной в баскетбол. – Я поняла, – сказала Майя. – Есть ли ещё какая-то причина, по которой мне стоит об этом беспокоиться? – Он хотел поговорить. – О чём? – О чём, черт возьми, ты думаешь, он хотел поговорить? – терпение Брайана заканчивалось. – О, я не знаю. Может, просто зашёл? Игра «орлов» в четыре. – Да... никто просто не «заходит» в проклятый Глостер-Сити. Он позвонил и попросил встретиться. Когда приехал, начал расспрашивать – о Шимански и ещё о паре парней из команды. Он хотел узнать, знаю ли я, что Шимански теперь епископ. – Что ты ему сказал? – Я ему ничего не сказал – и дал понять, что не скажу. Я его вышвырнул. – О, это не очень вежливо, Брайан. – Что ты имеешь в виду? – Брайан становился всё более раздражительным. Его голос поднялся как минимум на пол-октавы. – Разве не этого ты хотела? Разве не за это, по-твоему, ты мне заплатила? – Я не припомню, чтобы предлагала тебе что-либо, кроме как позвонить мне. Но твоя небольшая инициатива, несомненно, создаст больше проблем, чем решит. – Я не понимаю, почему ты так говоришь. – Разве не так? – Майя цокнула языком. – Позволь мне прояснить. Твоя необдуманная попытка управлять ситуацией, вероятно, скорее подтвердила, чем развеяла любые подозрения отца Донована относительно твоего участия в прискорбных делах бывшего священника. Неосторожные ошибки, подобные этой, дорого обходятся, Брайан. – Что это значит? – в голосе Брайана теперь слышалась тревога. – Честно говоря, я не могу сказать, что это значит... для тебя. Могу заверить, что мой клиент не будет доволен этой новостью. – Я не верну эти чёртовы деньги. – Могут быть и другие средства. – Ты мне угрожаешь? Майя рассмеялась. – Отнюдь. – Послушай... я держал язык за зубами. Я сделал то, о чём ты просила. Я ничего не скажу о том, что этот ублюдок сделал со мной или с другими парнями. Я заслужил эти деньги. – Ты говоришь с благодарным слушателем, Брайан. Я не твой враг. – Так что мне делать? – Теперь ты хочешь моего совета? – спросила она. – Не знаю, насколько он тебе поможет. У тебя не самая лучшая репутация в плане следования ему. – Да, – прорычал он. – Мне нужен твой чёртов совет. – Всё просто. Не пользуйся телефоном. Она отключилась. Глупый спортсмен. Теперь у Дзуккетто случится грёбаный инсульт, и он испортит свою смешную шляпу. Эта работа обрастала слишком многими щупальцами. Справляться со всеми ними становилось всё сложнее. Майя подошла к столу, открыла браузер на своём серебристом ноутбуке и быстро ввела запрос в поисковую строку. Отец Тим Донован, приход Святой Маргариты, Филадельфия.◊ ◊ ◊
Эван встретилась с Беном в квартире Пинг, чтобы они втроём могли обсудить логистику запланированного этим вечером мероприятия. Бен объяснил, что Пинг проделала кое-какую предварительную работу, взломав серверы юридической фирмы, и получила полезную информацию, которая, по её мнению, должна была изменить их подход к миссии по сбору фактов. Когда Эван приехала, то с удивлением обнаружила Филлис и Дезире, которые заглянули после церкви, чтобы пообедать с Пинг. Обе были одеты с иголочки. Эван поразилась, насколько взрослой выглядела Дезире с макияжем и в нарядной одежде. Она привыкла видеть её в узких джинсах и ярких футболках с политическими лозунгами. Сегодня она выглядела... шикарно – как модель из рекламы H&M. Дезире превратилась в настоящую красотку. У Стиви был отличный вкус. Её беспокоило, что она испытывала по этому поводу иррациональное удовольствие... это было неправильно. Дезире тепло обняла Эван. Объятие продлилось дольше обычных дружеских объятий, которыми они обменивались при встрече, поэтому Эван заподозрила, что Стиви не стала терять времени, рассказав Дезире о её случайном «раскрытии» за ужином на днях. – Очень рада тебя видеть, – восторженно сказала Дезире. – Стиви сказала, что у тебя всё отлично. – Неужели? – поддразнила Эван. – Ну, как ты знаешь, эта девчонка полна сюрпризов. Дес несколько секунд смотрела на неё с беспокойством, пока не поняла, что Эван подшучивает. – Поняла, – сказала она с явным облегчением. – Я рада, – улыбнулась ей Эван. – Теперь нас двое. – О чём вы тут судачите? – спросила Пинг, загружая несколько контейнеров GladWare в пакет из Trader Joe's. – Этого должно хватить. Не так уж много людей бывает на воскресных ужинах, – сказала она, обращаясь к Филлис. Филлис объяснила Эван: – Сегодня готовит мама, но поскольку она не сможет пойти, я всё это отнесу сама. Это показалось необычным. Пинг редко пропускала церковь. – Почему ты не идёшь, Пинг? – спросила Эван. – Плохо себя чувствуешь? Послышался неуверенный стук в дверь, и вальяжно вошёл Бен Раш. – Привет, Филлис. Привет, Дес, – он кивнул Эван. – Вижу, вы как раз вовремя. Пинг застегнула большую сумку и передала её дочери. – Я не пойду на службу сегодня вечером, потому что у меня есть дела с этим негодяем. – Эй! – запротестовал Бен. – Негодяй? Это как-то грубо. Пинг посмотрела на него поверх своих очков. – Ты давно смотрел в зеркало? Ты выглядишь так, будто моя кошка что-то срыгнула. – Ты же говорила, что в этом здании нельзя держать животных? – уточнил Бен. – Серьезно? – спросила его Эван. – Это та часть аналогии, которая тебя смущает? Он пожал плечами. – Есть что-нибудь перекусить, Пинг? Я не обедал. – И что тут нового? – Пинг махнула рукой в сторону плиты, на которой стояло несколько кастрюль. – Угощайся. Но сначала помой свои чёртовы руки. – Зачем? – Бен направился прямиком к плите. Он открыл верхний шкафчик и достал обеденную тарелку. – Я не грязный. – Даже не начинай. Если хочешь знать моё мнение, тебе стоит окунуться в санитайзер, прежде чем выходить за пределы своей квартиры. Филлис рассмеялась и направилась к двери. – Между ними никогда ничего не меняется, правда, Эван? Пойдем, Дес. Надо успеть домой до начала игры «орлов». – Я собираюсь посмотреть в записи, – сказал Бен, накладывая на тарелку тушёное мясо и картофельное пюре. – Но не знаю, зачем вообще смотрю. Этот Аголор – трус. Им стоило обменять его жалкую задницу в «Баффало», когда им выпал такой шанс в прошлом году. – Да уж, – Пинг повернулась к Бену и стала преувеличенно размахивать рукой. – Мне придется попросить тебя заткнуться. Моя внучка находится здесь. – Я знаю, – сказал Бен. Он указал на Дес большой ложкой для подачи. – Эй, Дес? Я не прав? Ты согласна, что Аголор отстойный? Дезире посмотрела на свою бабушку. – Извини, бабуль... он кусает руку, которая его кормит. – И мы уходим, – Филлис повела Дезире к двери. – Пока, мамуль. Увидимся позже. Эван? Если она его убьет, я не буду помогать тебе убирать беспорядок, поняла? – Не волнуйся, Филлис, – Эван придержала для неё дверь. – Я вызову клининговую службу. Парочка удалилась с полными сумками еды. Эван закрыла дверь и повернулась к своей «команде». – Кто-нибудь из вас собирается мне рассказать, что происходит? – Да, – Бен сел за кухонный стол Пинг. – Присаживайся. У Пинг есть новости. Эван взглянула на тарелку Бена, которая была до смешного переполнена. Ему каким-то образом удалось пристроить два бисквита поверх тушеной говядины с подливкой. – Эта еда выглядит довольно аппетитно. Пинг покачала головой. – Иди принеси тарелку. Клянусь... вы вдвоем похожи на бездомных в очереди за едой. Эван радостно посмотрел на неё. – Я тоже не обедала. – Иди, иди, – Пинг кивнула в сторону еды. – Мне понадобится минутка, чтобы запустить эту штуку. Пинг взяла свой ноутбук с кучи рекламных брошюр из воскресной газеты. – Пинг провела небольшую разведку и попыталась взломать серверы юридической фирмы «Смит, Мартин, Сквайрс и Андерсен», – Бен засмеялся. – Она подумала, что, возможно, сможет найти то, что нам нужно, и уберечь нас от тюрьмы. Верно, Пинг? Пинг была занята входом в систему на своём ноутбуке. – Всё верно, кроме того, что касается «нас». – Что ты имеешь в виду? – спросил он. Пинг посмотрела на него испепеляющим взглядом. – Я хотела бы уберечь её задницу от неприятностей. У неё есть маленькая девочка, о которой нужно думать. А ты? – она снова опустила глаза на экран. – Я сделала бы доброе дело для общества, позволив тебе отправиться туда и напортачить так, чтобы тебя арестовали. – Эй, – Бен засунул в рот большой кусок мяса. – У меня тоже три дочери. – Не разговаривай с набитым ртом, дурак. Никому не нужно это видеть. Эван решил не вмешиваться в их спор. Пинг расскажет ей, когда будет готова. Кроме того, еда Пинг была чертовски хороша, чтобы отвлекаться на что-то ещё. Эван надеялась, что где-то припрятан и пирог. – Хорошо, – Пинг нашла то, что искала в своём ноутбуке. – Ранее я предприняла несколько попыток фишинга методом полного перебора и обнаружила, что для такого серьёзного места у этой конторы довольно широкие возможности для доступа через заднюю дверь. Мне достаточно было просто позвонить и представиться техником службы поддержки. Когда меня соединили с одним из старших партнеров, я без труда убедила его изменить сетевой пароль под предлогом обновления системы безопасности. Он с радостью согласился, лишь бы поскорее завершить этот звонок. Как только я изменила пароль, всё пошло как по маслу. – Да ладно? – Эван была заинтригована. – Может быть, нам и не придется сегодня ночью туда проникать? – Не питай иллюзий, – сказала Пинг, быстро развеивая эту фантазию. – Данные, относящиеся к определенным клиентам высшего звена, не хранятся на их серверах – и в облачном хранилище тоже. – Что это значит? – спросила Эван. – Бумажные файлы? Диски CD-ROM? – Может быть. Но сомнительно. Я думаю, что данные, вероятно, слишком конфиденциальны, чтобы храниться в какой-либо сети – или на каких-либо переносных носителях. Особенно если они работают с влиятельными людьми, которые хотят оставаться анонимными. – Это точно наш случай, – добавил Бен. – Ну и где же они тогда это хранят? – спросила Эван. – Мои поиски не прошли даром. Я выяснила, что у них раньше была надёжная внутренняя сеть, которая взаимодействовала со шлюзовым компьютером, подключенным к внешнему Интернету. Но шлюзовый компьютер выбыл примерно семь месяцев назад, плюс-минус, когда фирма обновила свои протоколы безопасности и привилегии доступа – вероятно, в ответ на утечку так называемых «панамских документов», из-за которых в юридических фирмах по всему миру образовались дыры. – И что это значит? – спокойно спросил Бен. – Это значит, – продолжила Пинг, – что теперь она ни к чему не подключена. Итак, компания перешла на систему управления рабочим процессом под названием Clio, а затем заархивировала старые данные в автономное хранилище. Так что, если я не ошибаюсь, они, скорее всего, до сих пор используют свой интранет как частную сеть с независимым хранилищем. Такая конфигурация не будет отображаться в общедоступной сети фирмы. – Ты всё ещё можешь туда попасть? – спросила Эван. – Вероятно. Тупица использовал один и тот же пароль для всего. Бен фыркнул. – Интересно, там есть и электронные письма Хиллари? Пинг прищурилась, взглянув на него. – Окей. Если ты права, – размышляла Эван, – как нам найти эти данные? И если найдём, как Бен и я сможем их взломать? – Вам не придётся, – заявила Пинг. – Что ты сказала? – спросил Бен. – Я сказала, что вам не придётся этого делать – имею в виду вас обоих. Я бы ни одному из вас не доверила открыть даже коробку крекеров. – Я ценю твою веру в нас, Пинг, – Эван отодвинула пустую тарелку. – Но это нам не поможет. Как мы получим информацию, необходимую для подвижек в этом деле? У меня есть всего пара дней, прежде чем Дэн прервёт нашу работу, и Сенат проголосует за кандидатуру Коули. Пинг посмотрела на Эван, слегка прищурившись. – Это сделаю я. – Ты? – Бен усмехнулся. – Как? Ты же только что сказала, что не можешь взломать частный сервер. – Не удалённо, – ответила Пинг. – Я не могу этого сделать отсюда. Но если ты доставишь меня на место, и мы его найдем – я смогу это сделать. Гарантирую. Бен откинулся на спинку стула и рассмеялся. – Да ни за что. Взять тебя с собой «на дело»? Это самая тупая идея, которую я слышал. Какой у тебя запасной план? – Запасного плана нет, дурак, – она перевела взгляд с Бена на Эван. – Не возьмёте меня с собой – шансов взломать сервер у вас не будет. Конец истории. Все трое несколько мгновений сидели в тишине. Эван постукивала указательным пальцем по краю своей тарелки, обдумывая предложение Пинг. Бен первым прервал затянувшуюся паузу. – Это чертовски глупая идея. Эван посмотрела на него, но не ответила. – Ни единого шанса, что это сработает, – добавил он. Пинг скрестила руки на груди. – Нам нужно было бы проверить наши головы, чтобы просто подумать об этом, – Бен исчерпал свои аргументы, и его разочарование было очевидным. – Вы обе сумасшедшие. Эван взяла свою тарелку и направилась к плите за добавкой. У них оставалось несколько часов свободного времени – почему бы и не насладиться ими? В конце концов, Бен тоже встал и последовал её примеру. Она протянула ему сервировочную ложку. – Мы ведь реально собираемся это сделать, да? – спросил он. Эван кивнула ему, прежде чем снова занять своё место за столом. – Ну что, Пинг? – спросила она, накалывая на вилку кусок говядины. – У тебя есть пирог?◊ ◊ ◊
Марк Этвуд был прав. Заведение было почти пустым, когда Тим прибыл туда в пять. Отзывы, которые он прочитал на Yelp, не были преувеличением. Shaken было действительно замечательным местом. Внутренние стены были обшиты полированным красным деревом. Кабинки были обиты тёмно-зелёной кожей, а светильники имитировали газовые фонари викторианской эпохи. Бар создавал скорее атмосферу уютного места для интимных бесед за двадцатидолларовыми коктейлями, чем на забегаловку. Вечером жизнь здесь оживала, особенно по пятницам, когда в Shaken проходили одни из лучших дрэг-шоу Филадельфии. Тим предположил, что место для них, должно быть, находится по другую сторону бара. Заведение располагалось в здании, в котором раньше было несколько магазинов, выходящих витринами на Камак-стрит. Было очевидно, что Марк вложил немало средств в его обустройство. Судя по информации, которой располагал Тим о популярности бара, вероятно, вложенные инвестиции неплохо окупались. Марк, казалось, был искренне рад снова видеть Тима – в отличие от прохладного приёма, оказанного ему ранее Брайаном Кристенсеном. Но затем Тим вспомнил, что Марк всегда был общительным и дружелюбным. Тим также был впечатлён тем, как хорошо он выглядел. Он был привлекательным мужчиной, хотя по-прежнему отличался хрупким телосложением и почти фарфоровыми чертами лица. Когда они сели и начали в непринуждённой манере обмениваться сплетнями об их пребывания в школе Святой Риты, Тим начал задаваться вопросом, не ошибся ли он в предположении о потенциальной связи Марка с отцом Шимански. Возможно, Марк не был одним из «других мальчиков», о которых Шимански упомянул в ночь, когда сделал Тиму предложение в душе. Он почувствовал легкое беспокойство при одной мысли о том, чтобы заговорить на эту тему. «Признайся себе, – подумал он. – У тебя не самый богатый опыт в этом деле…» Ему, вероятно, стоило послушать Эван. Она его почти «разорвала» за то, что он самостоятельно отправился говорить с Джоуи Маццеттой. И она была очень заинтригована таинственной женщиной, которая, по словам Джоуи, предложила ему 2500 долларов за молчание о Шимански. – Кто она? – спросила Эван. Тим сказал ей, что понятия не имеет, как и Джоуи. Он предположил, что она работала на церковь. – Он как-нибудь её описал? – настаивала Эван. – Может, есть какие-нибудь зацепки, как её найти? – Нет, – сказал Тим. – Кроме того, что она выглядела «шикарно». Я даже спросил о ней его мать, когда у меня было несколько минут наедине с ней в субботу вечером. Она мало, что помнит, только сказала, что женщина выглядела «иностранкой» и была очень хорошо одета. Эван не задавала других вопросов о миссис Маццетта, и не высказывала никаких суждений о том, что Тим неуклюже влез в эту часть её дела – разве что предупредила его, чтобы он больше так не делал. И всё же, он был здесь. Он уже предвкушал их разговор, когда она узнает. Эван всегда узнавала. Тим слишком долго молчал. Марк, должно быть, заметил какое-то изменение в его поведении. – Ты в порядке, Тим? – спросил он. – Не понравился напиток? Марк налил Тиму полный бокал премиального бурбона Basil Hayden’s прежде чем они направились в одну из удалённых кабинок в баре, чтобы присесть и возобновить знакомство. – Нет. Бурбон отличный. Извини. Я просто... задумался, – он глубоко вздохнул. – Это отчасти касается тебя. – Меня? – Марк выглядел озадаченным. – Каким образом? – Это довольно долгая история. Но я поговорил с парой наших бывших друзей из баскетбольной команды – об их взаимодействии с отцом Шимански. По мгновенному изменению выражения лица Марка, он понял, что тот точно знал, что Тим имел в виду под «взаимодействиями». – Слушай, Тим, – начал он. – Думаю, я понимаю, к чему ты клонишь, и хочу тебе сказать, что у меня нет никакого желания выступать с какими-либо обвинениями против него. Я с этим покончил. Я примирился с этим много лет назад. Я не хочу проявлять к тебе неуважение, – быстро добавил он. – Я просто думаю, что лучше сразу развеять любые твои опасения по поводу меня. – Опасения? – Тим не был уверен, что имел в виду Марк. – Почему ты думаешь, что я хотел поговорить с тобой об этом? Марк пожал плечами. – Логично, что ты захочешь сделать всё возможное, чтобы защитить церковь. Я не идиот, чтобы не суметь связать воедино всё, что происходит сейчас, с выводами Большого жюри и твоим внезапным появлением здесь сегодня. Тиму стало стыдно. – Я прошу прощения, что не связался с тобой раньше. У меня нет оправдания, и мне жаль. – Почему ты пришёл ко мне? – спросил Марк. – Не похоже, что ты ищешь безопасный гей-бар. И, кстати, – добавил он, – это он и есть. – Нет, – кивнул Тим. – Ты прав. Мой визит связан не с этим. – Я так и подумал, – сказал Марк. – Однако, если это когда-нибудь изменится, ты знаешь, кому звонить. Надеюсь, мои слова не обидят тебя. – Нет. Я ничуть не обижен этим, Марк. – Хорошо. Ты всегда относился ко мне довольно спокойно, когда я говорил, что я гей. – Мы все дети одного Бога, – сказал Тим. – Насколько я знаю, Он не играет в любимчиков. – Нет. Но отец Шимански точно играл. – Думаю, я знал это, – признался Тим. – Но я не пытался ничего предпринять. Я не могу простить себя за свое молчание. – Что ты мог сделать, Тим? Он бы просто отрицал это. Ты был всего лишь ребёнком, как и мы все. Тебе бы никто не поверил, – он издал пренебрежительный звук. – Половине историй сейчас никто не верит. Знаешь, чего от тебя ждут в качестве доказательств – ещё до того, как с тобой начнут разговаривать? – Я знаю. Джоуи Маццетта рассказал мне об этом, когда я навещал его на прошлой неделе. Марк выглядел удивленным. – Ты видел Джоуи на прошлой неделе? Перед тем, как он погиб при ограблении? Тим кивнул. – Чёрт. Это ужасная история. Бедняга, – Марк помолчал несколько мгновений. – Он подал жалобу в комитет по возмещению ущерба? – Он пытался, – сказал Тим. – Но у него не было необходимых доказательств, поэтому он сдался. – Я не сомневаюсь. Сколько бы дел ни доходило до суда, вероятно, в пять раз больше просто исчезает – именно по этим причинам, – он допил свой стакан холодного чая и подозвал симпатичного юношу, который был занят пополнением запасов бара. – Эй, милый? Принесёшь нам ещё по стаканчику? – Мне, пожалуй, не стоит, – сказал Тим. – Поверь мне, тебе это понадобится, когда ты выслушаешь мою историю. – Твою историю? Марк кивнул. – Ты ведь для этого здесь, да? Чтобы узнать, что я знаю о Шимански? – Я полагаю, так. Но не потому, что пытаюсь его защитить, – сказал Тим. – Меня никто не посылал, чтобы поговорить с тобой. – О, поверь мне, – рассмеялся Марк. – Это уже произошло. – Что ты имеешь в виду? – у Тима появилось тревожное предчувствие, что он уже знал, что имел в виду Марк. – Какая-то очень важная дама на каблуках высотой четыре дюйма пришла сюда и предложила мне крупную сумму, чтобы я держал язык за зубами – наличными. Я денег не взял. Я сказал ей, что ничего не скажу об этом извращенце – или о его дружках, – он застегнул две верхние пуговицы на своём полувере. – Думаешь, здесь холодно? Эй, Сантино? – снова обратился он к бармену. – Не мог бы ты попросить Дэвида включить чёртов термостат, пожалуйста? Я уже дважды просил его, – он повернулся к Тиму. – Извини. Этот тип вечно в плохом настроении. Клянусь, у него больше приливов, чем у моей тёти Глэдис. Тим был озадачен. – Почему ты отказался от денег, если уже знал, что не будешь ничего предпринимать? – спросил он. Затем быстро спохватился из-за того, что его вопрос мог показаться грубым. – Прости, Марк, это было неуместно. Мне не следовало спрашивать. Сантино принёс им напитки и нежно сжал плечо Марка. – Спасибо, amore, – Марк хлопнул Сантино по ягодице, прежде чем снова переключить внимание на Тима. – Для меня нет проблемы поговорить с тобой обо всём этом. Я смирился с этим много лет назад – задолго до того, как всё это стало достоянием общественности. Я не взял деньги, потому что сглупил, – он покачал головой. – Сантино потом ругал меня, потому что мы могли бы использовать их, чтобы обновить кухню в нашем заведении, что позволило бы нам предлагать лучшие блюда. Сейчас мы с трудом справляемся с приличными закусками. Но, ладно… Что сделано, то сделано. К тому же, – он отпил глоток своего холодного чая, – я не хочу никому быть обязанным. Что, если они вернутся позже и попытаются нас шантажировать? Такое в этом городе постоянно случается – особенно с небольшими клубами, как этот. – Я думаю, ты принял правильное решение, – согласился Тим. – Эта женщина сказала тебе, кого она представляет? – Нет. Я просто предположил, что она работает на церковь. Ни для кого не секрет, насколько они заинтересованы в том, чтобы сохранить всё это в тайне. Теперь нам известно, как они старались, чтобы всё замять и защитить священников. Это довольно отвратительно, на мой взгляд. – Я с тобой согласен. Это невыносимо и очень… – он не закончил свою мысль. – Очень… что? – спросил Марк. Тим встретился с ним взглядом. – Непростительно. – С их точки зрения, я могу это понять. – А какая ещё есть точка зрения? – спросил Тим. – Церковь – это вещь, а не человек. «Вещь» – как организация – не может нести ответственность. Ответственны только те люди, которые ею управляют и принимают в ней плохие решения. Это похоже на ребёнка, которого ты собираешься выплеснуть вместе с водой, понимаешь? – он пожал плечами. – Ты не выбрасываешь одно, потому что другое испачкалось. По крайней мере, я так вижу. – Церковь – невеста Христова, – Тим ответил единственным известным ему способом: заученно. Так его запрограммировали. Так их всех запрограммировали. Марк посмотрел на него с приподнятой бровью. – Тогда у Христа довольно хреновый брак, если хочешь знать моё мнение. Тим был поражен аналогией Марка и тем, насколько идеально она перекликалась с простым изложением Стиви его дилеммы. Он не знал, что сказать. В тот момент у него не было совершенно никаких мыслей. Марк протянул руку через стол и чуть подвинул стакан с Basil Hayden’s, стоящий перед Тимом. – Я правда думаю, что тебе нужно это выпить, – сказал он более тихим голосом. Тим сделал осторожный глоток кентуккийского бурбона. Когда он снова обрёл дар речи, он задал Марку ещё один осторожный вопрос. – Ты сказал, что давно смирился с тем, что с тобой произошло. Ты не против рассказать мне, как тебе это удалось? – он опустил глаза. – Я, похоже, сам с этим борюсь. – Терапия, приятель. Много чего. Я знаю, что процесс восстановления от подобного у всех разный. И это если тебе вообще повезёт восстановиться. Для меня это было просто: у меня особо не было выбора. Моя жизнь катилась к чертям – как и все мои отношения. В Филадельфии не было достаточно кокаина, чтобы заставить меня забыть. Недостаточно снотворных. Я мог либо продолжать идти по тому пути, по которому шёл, и потерять всё, либо обратиться за помощью, – он положил локти на стол и наклонился вперед. – Поверь мне, Тим. Есть люди, которые разбираются в этом. Которые знают, как помочь тебе найти свой собственный путь. Тебе просто нужно найти такого человека, а потом быть достаточно смелым, чтобы рассказать ему правду. Это нелегко, но немногие вещи того стоят. Тим не стал оспаривать совет Марка. Он знал, что тот прав. – Это из-за этого ты отказался говорить об отце Шимански? – Чёрт возьми, нет, – возразил ему Марк. – Это совершенно другое. Терапия просто помогла мне перестать разбазаривать свою жизнь направо и налево. – Я не понимаю. Что заставило тебя решить не говорить публично о том, что с тобой произошло? Марк откинулся на спинку стула. – Одним словом: коммерция. – Коммерция? – Конечно. Думаешь, мы хорошо зарабатываем, управляя этим нашим маленьким баром для педиков? Ошибаешься. Наши доходы зависят от дел, которые творятся наверху. Тим почувствовал себя не в своей тарелке. – Я не понимаю, что это значит. Марк улыбнулся. – Ты не обязан понимать, что это значит. Мы с Сантино ведём здесь ещё один бизнес – очень специфический, который обслуживает определенную клиентуру. Тиму пришла в голову только одна идея, но он не решался её высказать. Марк, похоже, прочитал его мысли. – Прежде чем ты спросишь, это не услуги «проката мальчиков». Мы управляем легальным частным клубом – только для членов. Это место, куда могут приходить богатые и влиятельные люди города, которые скрывают свою ориентацию, чтобы расслабиться – быть собой, одеваться как хотят, вести себя как хотят, быть с кем хотят — и всё это без страха разоблачения. Они платят нам большие деньги за эту привилегию, а взамен мы гарантируем им полную конфиденциальность. Финансовая безопасность, которую нам обеспечивает этот бизнес, испарится, если я сдам епископа – и к тому же привлеку к нашей двери нескончаемый медийный цирк, – он пожал своими узкими плечами. – Как я уже говорил... иногда твой выбор прост. Тиму не сразу удалось всё это переварить. Он знал, что, вероятно, будет думать только об этом, когда их беседа закончится, и он останется один, чтобы обдумать всё, чем поделился с ним Марк. Но оставалось ещё кое-что, о чём он хотел спросить. – Ты говорил, что у отца Шимански были любимчики. Что ты имел в виду? – Ты уверен, что хочешь знать? – Думаю, да, – кивнул Тим. – Нет – я знаю, что да. – Хорошо, – сказал Марк. – Это было довольно отвратительно. Достаточно сказать, что у Шимански и его коллег были весьма эклектичные вкусы. – Его коллеги? Другие священники? – Обычно нет. В основном это были другие члены его модного частного клуба. – Я слышал истории о том, как некоторые из наших товарищей по команде ходили туда на специальные ужины, – сказал Тим. – Ты это имеешь в виду? – Специальные ужины? – Марк задумался. – Думаю, мы ужинали… иногда – если мы очень хорошо себя вели, – он горько рассмеялся. – Мы в основном ходили туда в качестве трофеев. Аккуратные маленькие подарки для толстосумов, которые жертвовали так много денег приходу. В те вечера нас часто передавали из рук в руки – совсем как баскетбольные мячи на тренировке, – он уставился на Тима. – Ты понимаешь, что я имею в виду? Они занимались этим с нами по очереди – иногда по двое. У них даже были специальные комнаты наверху, которые не были доступны другим членам клуба. И всё это время они говорили нам, какие мы хорошие мальчики и как щедро нас вознаградят за то, что мы были «милыми» с ними. Милыми? Как будто давиться, когда ты сосёшь член какого-то старого чудака, это было мило? Или позволять какому-то мерзкому извращенцу в черной маске трахнуть тебя в задницу без смазки или презерватива? Милые? Я так не думаю. Тим почувствовал, как к горлу подступает желчь. То, что описывал Марк, было хуже всего, что он мог себе представить, – а то, что он позволил себе представить, уже было отвратительным. – Я не… я не могу… – Тим не смог закончить свою мысль. – Позже, – задумчиво произнес Марк, – нашлись люди, которые говорили мне, что я стал геем из-за этого. Можешь поверить в эту чушь? Как будто тебя могут сделать геем, если тебя изнасилуют? – он презрительно фыркнул. – Забавно, но никто никогда не предполагает, что изнасилование может сделать тебя гетеросексуалом. Интересно, на чём основаны эти глупые рассуждения? Тим закрыл глаза. Ему хотелось убежать. Ему хотелось убежать из этого места как можно быстрее и как можно дальше – убежать туда, где ему никогда больше не придется этого слышать. Никогда больше этого не знать. Найти мир, где нет места такой жестокости – нет «специальных комнат», где невинность детей могла быть принесена в жертву извращённым актам незаконного и безбожного удовольствия. Хватит. Всего это было достаточно. – Да, – тихо сказал Марк. – Так и есть. Тим открыл глаза и посмотрел на него. Он не понял, что произнёс эти слова вслух. Но не имело значения, произнёс он их или нет. Марку удалось найти выход из своего личного ужаса. И он указал Тиму путь, чтобы найти свой собственный.◊ ◊ ◊
Это ожидание становилось невыносимым. Майя схватила iPhone, лежащий на консоли арендованного автомобиля, и снова проверила время. Тим Донован находился в Shaken On Camac уже больше часа. Какого чёрта они так долго? О чём бы они ни говорили, для её клиента это не могло быть хорошей новостью. Этвуд отказался принять щедрое предложение мистера Дзуккетто две недели назад. Его ответ на предложение был почти... безразличным – как будто внезапно свалившиеся 10 000 долларов наличными ничего не значили для мелкого бизнесмена. Майя была далеко не наивной. Настойчивость Этвуда в том, что он не желает и не имеет склонности вмешиваться в проблемы епископа, казалась правдоподобной. Его лицо было совершенно открытым, когда он это сказал. Не было ни малейшей причины сомневаться в правдивости его заявления. Так почему же его разговор с Донованом затягивался? Вероятно, разговор шёл не о качестве коктейлей, которые здесь подавали. Достаточно обширные познания Майи в этой области могли служить подтверждением. Большинство людей искали эти заведения не для того, чтобы пощекотать свои вкусовые рецепторы, пробуя впечатляющие запасы изысканных спиртных напитков. Ещё десять минут, и мне придется снова переставлять эту чертову машину. Сотрудник дорожной полиции уже обводил мелом шины на противоположной стороне улицы. Женщина в полицейской форме остановилась за чёрным «Фордом» и достала свою книжку с квитанциями. Какому-то бедняге выписывали штраф. Нет... водитель всё ещё сидел в машине. Он открыл дверь и вышел, чтобы поговорить с женщиной-полицейским – явно с целью избежать штрафа. На закоренелую государственную служащую это, казалось, не произвело впечатления. Добро пожаловать в Филадельфию, придурок. Женщина-полицейский спокойно закончила выписывать штраф, а затем указала на другие пустые места дальше по улице. Скупердяй. Да просто заплати уже этот чёртов штраф! Недовольный мужчина выхватил квитанцию из её протянутой руки и, бросив гневный взгляд, вернулся на своё место за рулем автомобиля. Чёрт возьми. Майя узнала его. Он был одним из подручных Маркуса. У Маркуса было с десяток таких головорезов, которые выполняли всю чёрную работу. Список их обязанностей был довольно разнообразен. Большинство из них работали «уборщиками». Некоторые, как этот парень, делали всё, что только мог придумать Маркус, ради решения проблемы. Тот факт, что он был здесь, припарковавшись на улице возле неприметного бара в гей-квартале Филадельфии, мог означать только одно. Тим Донован стал проблемой, от которой нужно было избавиться. Так, так. Век живи – век учись. Майя задумалась, понравилась ли этому головорезу прогулка по Северному Уоррену? Теперь не было сомнений, что именно Маркус устроил «креативную кончину» сенатора Миллера. За это он получил дополнительные очки. Однако убийство Джоуи Маццетты не было совершено столь безупречным способом. На самом деле, оно было откровенно неуклюжим. И особая «подпись», которую Маркус решил приложить к заказу на убийство Джоуи, была совершенно неряшливой – даже для него. К тому же, это было личное. Маркус позаботился об этом. Дверь бара распахнулась, и Тим Донован вышел на холод. Майя наблюдала, как он поднял воротник своего чёрного шерстяного пальто и направился к Subaru, знавшему лучшие времена. Она ждала, чтобы увидеть, что сделает «большой злодей» Маркуса. Если он заведёт машину и последует за Донованом, то сегодня вечером для Эван Рид это, несомненно, обернётся очень плохими новостями. Если же, с другой стороны, он выйдет из машины и войдет в бар, добрый отец может получить отсрочку, чтобы проповедовать минимум ещё один день. В любом случае, было ясно, что ситуация становилась гораздо более мрачной. Донован завёл машину и выехал со своего парковочного места. Майя наблюдала, как она, издавая грохот и дребезжание, катилась по мощёной улице, направляясь неведомо куда. «Большой злодей» не последовал за ним. Вместо этого он выбрался из машины и направился ко входу в бар. Это должно было означать, что на данный момент его целью было собрать информацию, а не закрыть канал. Трудно было предсказать, как долго это продлится. Это, как и всё остальное, связанное с этим утомительным делом, было похоже на десятичную дробь с плавающей запятой.◊ ◊ ◊
Второе, что удивило Эван, – это насколько легко оказалось проникнуть в сам офис фирмы «Смит, Мартин, Сквайрс и Андерсен». Первое, что её удивило, – это фактическое расположение их офисного здания. Бен сказал, что эта престижная фирма в центре города располагается в здании на 8-й улице. Эван не придала этому значения, пока они не прибыли на место, и она не поняла, что само здание находилось на углу 8-й и Маркет-стрит и имело входы с обеих сторон. Это было то же самое чёртово здание, где располагались филадельфийские офисы Donne & Hale. Потрясающе. Фирма Джулии использовала адрес на Маркет-стрит, поэтому Эван никогда не приходило в голову, что оба бизнеса могут быть размещены в одном и том же чёртовом здании. Она молилась, чтобы никто из офиса Джулии – например, сама Джулия – не решил, что воскресный вечер – идеальное время, чтобы наверстать упущенное в работе. Эван не имела привычки навещать Джулию на работе, но филадельфийский офис был достаточно небольшим, поэтому почти все его сотрудники знали её. Войдя в здание – через дверь на 8-й улице – и поднявшись на лифте на второй этаж, Бен Раш подошёл к большому фикусу в горшке, стоявшему перед внушительным окном в стиле ар-деко, расположенному в южном конце коридора. Он покопался под испанским мхом, покрывавшим землю, и извлёк пластиковую карту на синем шнурке. – Смотрите, – сказал он, поднимая его. – Ключ от королевства. – Ты шутишь? – Эван была поражена. – Карта-ключ? – Ага. Она тоже с полным доступом. Мы ею воспользуемся, а потом сразу же вернём обратно, когда закончим. – Как, твою мать, ты её раздобыл? – спросила Эван. – Никогда не следует недооценивать силу убеждения Бенджамина Раша, – Бен полировал ногти о лацкан пиджака. Пинг цокнула языком и повернулась к Эван. – Что в переводе означает, что ему пришлось заплатить кому-то полтысячи баксов, чтобы добыть это. – Я возмущён, – парировал Бен. – Мне не пришлось платить никому пятьсот баксов. – Нет? – спросила Пинг. – Сколько же тогда? Бен смущённо посмотрел на Эван. – Триста. Эван не удивилась. – Неважно. Что теперь? – А теперь мы идём в подсобку для обслуживающего персонала за углом и переодеваемся. – Переодеваемся? – голос Пинг был окрашен подозрительностью. – В смысле, во что именно переодеваемся? – Мы должны выглядеть так, будто у нас есть причина здесь находиться. Поэтому мы наденем рабочие комбинезоны, а ты, – он указал на Пинг, – оденешься как уборщица. – Да? – Пинг помахала пальцем перед лицом Бена. – Я так не думаю. – У тебя есть лучшие идеи, мадам Кюри? – прошипел Бен. – Ты ведь не должна была участвовать в этой миссии, помнишь? Там будет всего два комплекта комбинезонов. – Что ж, думаю, тебе придётся порыться ещё в нескольких кладовках, чувак, потому что я не собираюсь наряжаться чёртовой уборщицей. – Может, вы двое снизите громкость примерно на тысячу децибел? – Эван затащила эту парочку на ближайшую лестничную клетку, где у них было бы меньше шансов привлечь внимание тех, кто, возможно всё ещё околачивался здесь после пяти часов вечера в воскресенье. – Ладно. Бен? Если у нас есть грёбаная карта-ключ и уважительная причина там находиться, то почему Пинг не может быть... я не знаю – IT-специалистом? Ну, чтобы починить какую-то неисправную кибер-штуковину? – Я думаю, это тоже сработает, – пробормотал он. – Совсем другое дело, – Пинг кивнула в знак согласия. – У меня есть офигительные навыки в ремонте кибер-штуковин. – Правильно. Пойдёмте и покончим с этим, – Эван открыла дверь. – Я хочу зайти и выйти, как можно скорее. Пятнадцать минут спустя они были одеты в комбинезоны и снова вернулись к лифту. Пинг несла сумку с ноутбуком. На всякий случай она также надела чёрные очки в роговой оправе. Эван подумала, что она выглядела вполне привлекательно – вплоть до необходимого выражения нетерпимости, которая обычно омрачала лица людей этой профессии. Бен также прихватил стремянку и потрёпанную коробку с люминесцентными лампами из угла кладовки. – Дурак, – Пинг фыркнула, когда увидела, что он с собой взял. – Что ты собираешься с этим делать? Стремянка была перекинута через плечо Бена, и когда он повернулся, чтобы посмотреть на Пинг, она едва не ударила Эван по лицу. – Это чтобы мы выглядели занятыми, если кто-нибудь зайдет поболтать, – объяснил он. – И с чего ты взял, что там вообще есть такие светильники? – Пинг указала на коробку. Бен выглядел сбитым с толку её вопросом. – Что ты имеешь в виду? – Это адвокатская контора, а не чёртов магазин дешёвых вещей, – Пинг схватила ящик с инструментами. – Оставь эти чёртовы штуки и возьми вместо них это. Эван закончила застёгивать спереди свой комбинезон. – Вы готовы? Оба кивнули. – Хорошо, идёмте. Они поднялись на лифте на седьмой этаж. Эван застонала. Офис Donne & Hale находился на шестом этаже. Она увидела название издательской фирмы на табличке с указателем, размещенной внутри лифта над панелью кнопок. Бен тоже заметил это. – Удобно, – усмехнулся он. Карта-ключ сработала, как и положено, и они втроём мгновенно оказались внутри офиса. На окнах по обе стороны от большой дубовой двери фирмы были деревянные жалюзи, и, к счастью, они были плотно закрыты. – Отлично, Пинг, – Эван повернулась к ней. – С чего начнём? – Мне нужно найти кабинет того «тупицы». Вот с чего я начну. А вы двое найдите их архив и займитесь любыми бумажными документами. Если возникнут сомнения, сделайте копии. На одной из этих стоек в приёмной, – Пинг указала на два больших стола, которые находились в фойе фирмы, словно пришвартованные корабли, – должна быть кассета для разблокировки их офисного копира. Бен уже выдвигал ящики. – Бинго, – он достал маленькую кассету и связку ключей. Он звякнул ключами. – Спорим, что это от всех дверей офиса? Безопасность в этом месте никудышная. – Нам повезло, – заметила Эван. – Окей. Давайте займёмся делом. Пинг не потребовалось много времени, чтобы найти кабинет, который она искала. И когда они открыли его, за внушительным письменным столом на консоли стояли два компьютера. – Вот, пожалуйста, – Пинг начала распаковывать свою сумку. – Я могу гарантировать вам, что только один из них есть в их корпоративной сети. Любители, – она села в большое кожаное кресло и замахала руками Эван и Бену. – Продолжайте, продолжайте. Мне не нужно, чтобы вы тут пялились на меня. Они оставили Пинг одну и отправились на поиски более интересных занятий. Эван нашла архив в конце коридора, недалеко от входа в столовую. Бен последовал за ней. Это было узкое помещение. Одна стена была заставлена стандартными картотечными шкафами, а вдоль другой стены стояли полки от пола до потолка. Полки были уставлены рядами коричневых коробов с документами. Комната была настолько маленькой, что им приходилось вставать боком, когда они открывали ящики картотечных шкафов. – Бен? – спросила Эван. – Да? – Я не думаю, что нам здесь понадобится эта лестница. Может, оставишь её снаружи? Бену не понравилось то, что она сказала. – Эй, умница? А если нам понадобится посмотреть что-то на верхней полке? – Тогда затащим её? Он что-то проворчал, вытаскивая лестницу обратно в коридор. – Что мы ищем? – спросил Бен, когда вернулся к ней. – Что-нибудь с аббревиатурой «КПД», словами «Комитет политических действий» или «Граждане за честность в правительстве». Кроме того, что-нибудь датированное 1992 годом. Учредительные документы, налоговые отчёты и прочее. Артур Сквайрс был адвокатом, который этим занимался, так что, вероятно, на документах будет и его имя. – Понял. Они оба работали молча. Единственным звуком был скрип открываемых и закрываемых металлических картотечных ящиков. Через двадцать минут Эван сдалась. – Ладно, – она закрыла ящик, который просматривала. – Здесь ничего нет. – Да, – Бен тоже закрыл очередной ящик. – Всё, что я вижу, это обычная ерунда, связанная с наследственными делами – и большая часть из них датирована ранее 1992 года. Эван кивнула. – Давай проверим эти короба, что стоят на полках, а потом покончим с этим. Надеюсь, Пинг сможет найти то, что мы ищем. – Поверь мне, если кто и может, то это она. Эта женщина никогда не сдаётся. – Хорошо, что тебе повезло. Бен почесал шею под воротником. – Эти чёртовы комбинезоны так натирают шею. – Я не думаю, что они должны быть удобными. – Да. Ублюдки, которые, скорее всего, их заказывают, понятия не имеют, каково это – честно работать весь день. Эван рассмеялась. – Ты имеешь в виду, как мы сейчас? Он пожал плечами. – Почему бы и нет? Это, чёрт возьми, помогает оплачивать мои счета. Они повернулись и оказались лицом к ряду коричневых коробов, стоявших на полках. В некоторых секциях короба были сложены в два ряда. Передняя часть каждого короба была аккуратно маркирована этикеткой, на которой было указано содержимое и временной период. – По крайней мере, в этом случае искать будет проще, – Эван провела пальцем по нижней полке. Ей показалось, что документы с более ранними датами должны храниться выше, в труднодоступных местах. – Ага. Представь, сколько компромата можно собрать во всём этом дерьме. – Даже не начинай, Бен. – Эй, я могу помечтать, разве нет? Эван на секунду задумалась о мечтах Бена и тут же пожалела об этом. Ей пришло в голову ещё кое-что. – Эй, – обратилась она, – ты что-нибудь знаешь о пистолетах советской эпохи? Бен, казалось, не счёл её вопрос случайным. Но, впрочем, для Бена ничего никогда не было случайным. Это было частью того, что делало его незаменимым в своей работе. – Немного, – сказал он. Какой конкретно? – Пистолет Токарева ТТ-30. Насколько они здесь распространены? – Ты мне скажи, – он усмехнулся. Эван была в замешательстве. – Что ты имеешь в виду? – Пуля, которую вытащили из твоего плеча в ночь убийства Таунсенда, была выпущена из пистолета ТТ. – Что? – Эван была поражена. – Ага, – подтвердил он, – Мне следовало бы забрать эту чёртову штуку после того, как я свалил эту сучку. Я уже думал об этом. Такое оружие трудно достать, особенно российского производства. Если бы я не был уверен, что оно могло засветиться раньше, я бы забрал его у неё. – Ты хочешь сказать, что Майя Джиндал использовала ТТ для убийства Энди? – Да, – Бен пожал плечами. – В этом есть смысл, если подумать. Они шумные и мощные... прямо как она, – он усмехнулся своей метафоре. У Эван закружилась голова. У Майи Джиндал был пистолет Токарева? Каковы, чёрт возьми, шансы? – Джей Си Ортис сказал мне, что Джои Маццетту застрелили из ТТ. – Не может быть! – Бен, казалось, был удивлён этим. – Она, должно быть, расширяет сферу деятельности. – Погоди-ка. Ты думаешь, она убила Джоуи? Мы даже не знаем, где, твою мать, она сейчас находится. – Не знаю. Похоже на её почерк. Разве ты не говорила, что некий «аноним» присылал тебе всякое дерьмо про Коули через Signal? – Да. Но… Святые угодники. Неужели Бен прав? Может ли Майя Джиндал выдавать себя за всезнающего Мокси? В этом не было никакого смысла. Зачем Майе Джиндал быть замешанной во всём этом? Если только… – Знаешь, – сказала она, – Дэн признался мне, что первое фото Коули – то, что было сделано в частном клубе с епископом — передал ему Маркус Голдман. Бен опустил пару коробов с документами, чтобы прочитать надписи на тех, что стояли позади них. – Я думал, ты говорила, что больше никогда не будешь работать на этого подонка? – Я не работаю на него. Он просто тот, кто дал Дэну эту фотографию. – От доброты своего несуществующего сердца? – спросил Бен. Эван не могла этого объяснить, но ей показалось, что все разрозненные кусочки этой головоломки начинают вставать на место. Все, кроме одного: мотива. «Конец всего». Именно так Эдвин Миллер описал единственный кусочек пазла, который он сжимал в руке во время её визита к нему. Эван не сомневалась, что это тот самый кусочек, который извлекли из его кишечника во время вскрытия. – Мокси прислал мне второе фото Коули – с баскетбольной командой из школы Святой Риты. – Кто, чёрт возьми, такой Мокси? – Прости. Это имя моего анонимного «помощника» в Signal. Бен рассмеялся. – Кто-то тебя разыгрывает. – Это уже давно не новость. Но почему ты говоришь об этом сейчас? – Потому что, – он вернул снятые короба на место, – приложение Signal было изобретено каким-то чуваком под псевдонимом Мокси Марлинспайк. Эван прислонилась к картотечному шкафу. Она чувствовала себя полной идиоткой, упустив столько очевидных подсказок. – Эй, – добавил Бен бодрым тоном. – Не вешай нос. Если эта сучка Джиндал – и есть твой приятель Мокси, то ты хотя бы знаешь, с кем имеешь дело. – Отлично. Это должно меня утешить? – Нет, – Бен переместил еще несколько коробов. – Просто сделает умнее – и намного осторожнее. Он прекратил работу и резко отступил назад, что было нелегко сделать в тесном пространстве. – Будь я проклят! – Что? Он указал на тонкий короб. – Взгляни-ка на это. Эван подошла и посмотрела на этикетку. Безотзывный траст «Ганимед»: наследство Джея Льюиса Донна. – О, Господи, – Эван уставилась на коробку, словно в ней была куча злобных кобр. – Ну? – спросил Бен. – Ты не собираешься взглянуть, что внутри? – Честно говоря, я не знаю. – Ну, если ты не будешь, – Бен протянул руку и схватил короб, – то это сделаю я. – Подожди, – Эван коснулась его руки. – Я не знаю. Это же отец Джулии, Бен. – Ну и что? Не поздновато ли тебе становиться набожной? – Мы даже не знаем, имеет ли это отношение к Коули. – Верно, – заметил он. – И мы не узнаем, пока не откроем этот короб. Эван продолжала размышлять. Как только они его откроют, пути назад не будет. А что, если они найдут что-то компрометирующее, что свяжет Льюиса Донна с Коули и епископом Шимански? Что-то большее, чем фотография, которая у неё уже была… Что тогда? Как она сможет работать дальше, если это грозит вовлечь семью Джулии – и её бизнес – в то, что начало попахивать жутким ответвлением расследования Большого жюри, связанного с сексуальным насилием в католической церкви? Она не сможет. Если захочет защитить Джулию. Она подумала о Тиме. И о Джоуи Маццетте. И о тысячах других невинных детей, которые стали жертвами этих скандалов. Ни у кого из них не было выбора. Ни у кого из них не было средств или ресурсов, чтобы защитить свои добрые имена – или даже спасти то, что осталось от их разрушенных жизней. Она со смирением посмотрела на Бена. – Ты прав. Давай сделаем копии, а я потом разберусь. В дверях архива появилась Пинг. – Я обнаружила то, что нам нужно. Вы закончили? – Да, – сказала Эван. Она протиснулась мимо Пинг и направилась к копировальному аппарату. – Я закончила.◊ ◊ ◊
Спрятав свой реквизит обратно в кладовую и вернув ключ-карту на место в горшке с растением, они покинули здание и направились в City Diner & Cocktail Bar на Саут-Брод-стрит. Бен снова проголодался, а Эван призналась, что не отказалась бы от порции крепкого напитка... или трёх. Пока они ждали свои заказы, Пинг рассказывала им, что ей удалось выудить из компьютера «тупицы». Кажется, её домашняя фишинговая экспедиция увенчалась успехом. Как только она воспользовалась паролем «тупицы», чтобы войти на второй компьютер – тот, который фактически служил внутренней сетью фирмы, – она нашла сокровищницу пикантных данных, касающихся всех ведущих клиентов фирмы. Она подключила свой ноутбук к свободному компьютеру в кабинете «тупицы» и приступила к копированию данных, находящихся на сервере. После завершения копирования все данные были сжаты и сохранены на её целевом диске. – А вы двое? – спросила Пинг. – Что вы обнаружили? Бен ответил за Эван. – Мы нашли кое-что, но пока не знаем, насколько это полезно. Пинг кивнула. – Мне тоже понадобится время, чтобы разобраться во всём, что мне удалось раздобыть. Я буду использовать любой набор критериев поиска, который вы мне дадите, чтобы сузить круг. – У тебя есть лист бумаги? – спросила Эван. – Я прямо сейчас составлю тебе список. Пинг достала из своей сумки блокнот и протянула его Эван. – Я собираюсь попросить тебя сделать невозможное, Пинг, – начала Эван, записывая список поисковых запросов и имён. – А почему сегодня вечером должно быть иначе? Могу предположить, что ты захочешь получить мой отчёт к завтрашнему утру? Эван кивнула. – Это дорого тебе обойдется, – предостерегла Пинг. – Деньги у нас есть, – уточнила Эван. – Но время на исходе. – Где эти чёртовы коктейли? – Бен поднялся из-за стола. – Я пойду спрошу, почему так долго не несут. Он направился к бару. Пинг наблюдала, как Эван составляет список. – Хочешь рассказать мне, о чём ты думаешь? – спросила она. – И не говори, что дело во времени, потому что оно ничем не отличается от того, что было два часа назад. – Ничего особенного, – Эван старалась не встречаться с ней глазами. – Я просто устала. – Устала? Эван не ответила. – Значит, что бы ни заставило тебя выглядеть так, будто кто-то только что сказал тебе, что Санты не существует, это не имеет никакого отношения к тому, что было внутри той коричневой коробки? – Пинг… – Слушай, девочка, – Пинг понизила голос, – пока этот придурок, Бен Раш, не вернулся. Твоя жизнь продлится намного дольше, чем всё, что связано с тем, что произойдет или не произойдет с этим чёртовым судьёй. Эван положила ручку и посмотрела на неё. – Что ты имеешь в виду? – Не нужно платить за то, чтобы блокировать выдвижение этого человека, своим душевным спокойствием. Вот это, – она постучала по чёрной сумке, в которой находился её ноутбук, – всего лишь работа, а не поиски святого Грааля. И счастливого конца в этом не будет – ни для кого. Конечно… мы можем взорвать это дело – но ни один из этих парней ничего не потеряет. Они никогда ничего не теряют. Они просто перерождаются. Так что, послушай мой совет. Если то, что было в той коробке, повредит чему-то, что тебе дорого – просто не трогай спящих собак. – Могу ли я это сделать? – вопрос не был риторическим. – Можешь, – кивнула Пинг. – Но, скорее всего, не сделаешь. Через плечо Пинг Эван увидела, как Бен возвращается с подносом, на котором стояли их напитки. Она встретилась взглядом с карими глазами Пинг. – Ты права, – сказала она. – Скорее всего, не сделаю.◊ ◊ ◊
Было всего несколько минут десятого, когда Эван вернулась в Чаддс-Форд. В доме чудесно пахло, когда она открыла входную дверь и остановилась, чтобы стряхнуть снег с пальто, прежде чем повесить его. Когда Эван выезжала из Сентер-Сити, начался лёгкий снег. К тому моменту, когда она свернула на US 322, снегопад усилился, и ей пришлось включать дворники, чтобы лобовое стекло оставалось чистым. Она обрадовалась, увидев машину Джулии на их подъездной дорожке, но решила, что будет лучше оставить папку с копиями документов по трасту в машине до утра. Она разберётся с этим после того, как Джулия уйдет на работу. Тогда она сможет выяснить, нужно ли ей делиться с Джулией какой-либо информацией – или ей придётся сжечь всё это в камине. Обнаружение этих документов стало полной неожиданностью. Имя Льюиса Донна было последним, что она рассчитывала увидеть. Оглядываясь назад, не было ничего необычного в том, что отец Джулии выбрал адвоката, чей офис располагался в том же чёртовом здании, где находилась его собственная компания. К тому же, с большой долей вероятности, Джулия, как душеприказчица своего отца, уже знала о завещании, касающегося трастового фонда «Ганимед». Если так, то это, безусловно, означало, что он не имел никакого отношения к Коули или клубу, и о нём можно было забыть. По крайней мере, она на это надеялась. Когда Эван направилась в гостиную, её встретили ароматы ванили и мускатного ореха. Джулия сидела на диване и что-то читала – скорее всего, рукопись, судя по страницам, разложенным на подушке. Играла музыка. Это были партиты Баха. Очевидно, она выиграла спор со Стиви о Пандоре. Эван услышала звуки, доносившиеся с кухни – журчание воды и стук противней о раковину. Стиви, должно быть, пекла. Эван была рада, что она, похоже, ещё и прибралась. Поразительно, как обычный запах горячего печенья мог перебить всё остальное. Она позволила себе постоять в дверном проеме и насладиться пьянящими ароматами. Джулия улыбнулась ей с дивана. – Как раз вовремя, – она кивнула в сторону кухни. – Стиви обещала угостить, когда закончит. Эван вошла в комнату и плюхнулась на дальний конец дивана. Она наклонилась через стопку разбросанных страниц, чтобы поцеловать Джулию. Джулия тоже замечательно пахла. Но в этом не было ничего необычного. Эван иногда сожалела, что не могла разлить по флаконам запах Джулии и носить его в кармане, как ингалятор. – Я скучала по тебе сегодня вечером, – Джулия положила ладонь на щёку Эван. – Где ты была? Эван задумалась, как ответить. – У меня были кое-какие дела… в городе. – О? Звучит зловеще. – Вовсе нет, – соврала она. – Чем ты занималась? Джулия подняла стопку страниц. – В момент редкой слабости я согласилась прочитать рукопись, которую прислал мне один из наших агентов. – Ты сказала, в момент «редкой» слабости? – поддразнила Эван. – Ты не в счёт. – Приятно слышать, – Эван закинула ноги в носках на журнальный столик. – Ну и как? – Книга? Эван кивнула. – Это… интересно. Смесь фэнтези и клай-фай. Совсем не то, что мы обычно издаём. – Клай-фай? Что это за чертовщина? Джулия показала Эван обложку. – Климатическая фантастика. Это очень перспективный жанр. – О. На минутку я подумала, что ты читаешь порно. – Не обольщайся, Кемосабе. – Когда нет надежды, народ погибает. Джулия прищурилась. – Это цитата? – Да. – Откуда? – Я не на сто процентов уверена, но, думаю, это из великой литературной классики «Сладкая дикая любовь». Джулия шлёпнула её. – Можешь быть серьезной? – Только не когда ты сидишь здесь, такая мягкая и уютная. – Я ведь упоминала, что Стиви принесет нам печенье, верно? – Ага. Насколько я помню, они неплохо переносят дорогу. – Подожди минутку, – Джулия предприняла еще одну попытку. – Прежде чем мы слишком отвлечёмся, мне нужно спросить, свободна ли ты завтра вечером. – Завтра? – Эван задумалась. – Конечно. Что у тебя на уме? – Я забронировала для нас столик на ужин. – О? Празднуем? – Не совсем. Но ты сказала, что тебе нужно как-то попасть в клуб «Галилео», чтобы задать вопросы о друге Тима, Джоуи. Эван кивнула. – Я забыла сказать тебе, что поскольку мой отец был членом клуба с хорошей репутацией, у меня есть пожизненный доступ в клуб и его помещения. Так что, если ты в деле, мы готовы отправиться завтра вечером в семь. – Серьёзно? – Эван не была готова к такому подарку судьбы. – Здорово. Ты меня никогда не перестаёшь удивлять. – Это хорошо или плохо? Эван провела рукой по её ноге. – Давай поднимемся наверх с печеньем, и я тебе всё объясню. – Я поняла про «наверх», но какое отношение печенье имеет к этому процессу? У Эван не было шанса объясниться, потому что появилась Стиви, неся поднос с тарелкой горячих печений, а также бутылку вина и три бокала. – Привет, мама Уно. Как раз вовремя. Я испекла их, чтобы отнести папе и Кайле, но несколько штук оставила для нас, – она поставила поднос на другой конец кофейного столика. – Как любезно, – заметила Эван. – А почему три бокала для вина? – О, да ладно, мам, – пожаловалась Стиви своим лучшим, самым раздражённым тоном. – Мы уже обсуждали это. – Объясни мне, что такое «это», пожалуйста, – сказала Эван. – Я склонна путаться, когда мы проводим такие небольшие обобщения всего, что мы уже обсуждали. Стиви плюхнулась на пуфик. – Думаю, я уже продемонстрировала свою способность время от времени обходиться бокалом вина. – Думаю, это правда, – согласилась Эван. – Но разве вчерашний день можно считать «тогда»? Он всё ещё слишком близко, чтобы так говорить. Остаётся только «сейчас». Ты согласна, Джулия? – Я совершенно не тот человек, чтобы спрашивать об этом, – Джулия подняла руки. – Вся эта история с пространственно-временным континуумом для меня никогда не имела особого значения. – Большое спасибо, – сказала Эван. – Но, если ты хочешь знать моё мнение, просто абстрактно, – продолжила Джулия, – я бы сказала, а что плохого может случиться? Поздний час. Мы все дома. Никто больше не собирается выходить. Стиви под присмотром родителей. И она испекла нам эти потрясающе печенья, которые теряют свою свежесть с каждой секундой, которую мы здесь сидим, споря об этом академическом аргументе о пределах приличий. – Хорошо сказано, – Эван обдумала слова Джулией. – Ладно, детка. Открывай. Стиви просияла, глядя на Джулию. – Я знала, что когда ты переедешь, всё получится. – Да. Но не будь слишком самонадеянной, – Эван потянулась за печеньем. Их было два вида – сахарное и «Толл Хаус» – аккуратно разложенные рядами. Она схватила одно, которое выглядело набитым шоколадной крошкой. – Ночь ещё только начинается. Стиви быстро открыла вино, что вызвало у Эван некоторое любопытство. Правда, Стиви всегда была способной ученицей, но что-то в её мастерстве обращения со штопором настораживало. Она отложила обсуждение этого вопроса на другой день. Сегодня вечером ей нужно было насладиться этой непринуждённой обстановкой. Ей это было необходимо как никогда. Стиви налила каждой по полному бокалу вина. Эван было ясно, что её дочь не собиралась переходить границы. Она повнимательнее изучила этикетку выбранной ею бутылки. La Mascota. Ей пришлось неохотно отдать дочери должное за её выбор. Может быть, Тим был прав, и Стиви действительно унаследовала чувство вкуса? – Эти печенья божественны, – Джулия откусила ещё. Эван хотелось сказать: «Ты тоже». Ей доставляло удовольствие наблюдать, как Джулия жуёт. Чёрт. На неё опьяняюще действовало наблюдать, как Джулия делает буквально всё. Смотреть на Джулию было гораздо интереснее, чем смотреть Netflix. Стиви подняла свой бокал с вином. – Как насчёт тоста? Эван и Джулия одновременно подняли свои бокалы. – За то, чтобы получать то, чего мы хотим, – сказала Стиви, – и за то, чтобы любить то, что у нас есть, даже когда этого нет. Они чокнулись бокалами. Эван позволила себе расслабиться, отдавшись греховным удовольствиям от прекрасного вина, домашнего печенья и исцеляющего общения с двумя замечательными женщинами.
