ботаничка на стиле

Утро понедельника в школе началось не со звонка, а со звенящей тишины. Видео, которое сняла Кристина, за выходные посмотрела вся деревня. Кира зашла в холл, стараясь спрятать лицо за своими длинными, до локтей, волосами. Она надела свой лучший оверсайз-свитшот, но чувствовала себя абсолютно раздетой под взглядами десяти учеников, которые стояли в коридоре. Саша стоял в центре круга девятиклассников. Когда он увидел Киру, его лицо не дрогнуло. Он выглядел максимально уверенным и холодным. — Слышь, Саня, так ты реально в эту ботанку втюхался? — громко спросил один из пацанов, кивая на телефон. Саша презрительно хмыкнул и посмотрел прямо на Киру, которая замерла у расписания. — Вы чё, реально повелись? Это же нейросеть, пацаны. ИИ сейчас и не такое смонтирует. Голос мой наложили, картинку подправили — сейчас любой дурак может такое видео состряпать, чтобы меня перед школой опустить. По коридору пронесся шепот облегчения. Друзья Саши заржали, хлопая его по плечу. Но Саша на этом не остановился. Он сделал шаг к Кире, и его глаза наполнились такой ненавистью, будто это она сама смонтировала тот ролик. — А то, что там в конце наговорили про неё — так я с этим согласен. ИИ правду выдал. Ты посмотри на себя, Кира. Ты же реально жирная, — он обвел её фигуру брезгливым взглядом, хотя Кира была стройной и тонкой. — Шлюха, шалава деревенская... Думаешь, если шмотки стильные нацепила и волосы свои распустила, так я на тебя посмотрю? Ты мразь, которая только и может, что хвостом перед городскими крутить. Кира стояла, не в силах пошевелиться. Слова про «жирную» ударили по её самооценке больнее, чем все остальные оскорбления вместе взятые. Она знала, что это ложь, но из уст Саши это звучало как приговор. Она стояла в своем модном худи, в которое втянула ладони, и чувствовала, как внутри всё разрывается. — Саш... — прошептала она, и её голос сорвался. — Рот закрой! — рявкнул он. — Иди учи свои формулы, заучка. Чтобы я тебя рядом со своей компанией больше не видел. Кира не выдержала. Она разрыдалась прямо в коридоре, закрыв лицо руками. Слезы текли по щекам, запутываясь в длинных волосах. Она развернулась и бросилась прочь — вниз, в сторону раздевалки, лишь бы скрыться от его ледяного взгляда и гогота пацанов. Она была готова терпеть его тайную любовь, его ревность и даже его мат у клуба. Но то, что он предал её вот так, назвав «искусственным интеллектом» их единственную искреннюю минуту, превратило её сердце в лед. Вечер после позорной сцены в школе был невыносимо тихим. Кира сидела в своей комнате, глядя в окно на заснеженный овраг. Её длинные волосы по локти разметались по плечам, а глаза опухли от слез. Она до сих пор слышала его голос в коридоре: «жирная», «шалава», «ИИ». Тихий стук в окно заставил её вздрогнуть. На карнизе стоял Саша. Он пробрался через огород, как делал это раньше, когда хотел казаться милым. Кира медленно открыла створку, впуская морозный воздух. — Привет, — Саша попытался улыбнуться своей фирменной «закрытой» улыбкой, от которой она раньше таяла. — Слушай, ну ты же понимаешь, что в школе... это всё для пацанов было. Про ИИ — гениально придумал, скажи? Никто не поверил, что я реально в тебя втрескался. Ну, про «жирную» я перегнул, конечно, ты же стройная как береза. Прости, Кир. Просто авторитет, сама понимаешь. Он протянул руку, чтобы привычно коснуться её щеки, уверенный, что его «терпила» сейчас снова растает и всё простит. Но Кира не шелохнулась. Она посмотрела на его руку, потом прямо ему в глаза — холодно и ясно, как никогда раньше. — Авторитет? — её голос не дрогнул. — Знаешь, Саш, я долго думала. Я терпела твои оскорбления, твоё вранье, то, как ты вытирал об меня ноги перед всей школой. Я думала, что это любовь. Но сегодня, когда ты стоял там и поливал меня грязью, называя «нейросетью» нашу единственную правду... я поняла. — Да ладно тебе, Кирюх, не накручивай, — Саша нахмурился, чувствуя, что контроль ускользает. — Уходи, — отрезала она. — Уходи из моей комнаты и из моей жизни. Мне больше не нужен парень, который боится за свой «авторитет» перед кучкой деревенских придурков больше, чем моих слез. Ты трус, Саша. Обычный трус. — Да ты кому нужна-то будешь, ботанка? — сорвался он на привычный тон, но в голосе слышалась паника. — Женя меня ждет, — спокойно ответила Кира, поправляя волосы. — Он ждал меня два года. И он никогда не стеснялся сказать, что я ему нравлюсь. Прямо в лицо всей школе. Саша замер, открыв рот. Кира с силой захлопнула окно и задернула шторы. Она выдохнула, чувствуя, как внутри разливается странная, забытая легкость. Она больше не была «тайной терпилой». Февраль в овраге выдался лютым. Школа промерзла так, что на уроках сидели в куртках, а Кира куталась в свой объемный свитшот, пряча ладони в бесконечные рукава, доходящие почти до локтей. Она выглядела безупречно: тяжелые, блестящие волосы по локоть рассыпались по светлому пуховику, когда она выходила на крыльцо. Поездка в город на олимпиаду стала для неё спасением. Она ехала туда с Женей — тот буквально измором взял её своей заботой. Женя заходил за ней каждое утро, провожал до калитки, носил её тяжелый рюкзак и смотрел такими преданными глазами, что Кире было просто совестно его отталкивать. Она согласилась встречаться с ним неделю назад — скорее от усталости и желания отомстить Саше за «жирную» и «шалаву», чем по любви. Внутри неё всё еще горел уголь привязанности к Саше, мучительный и едкий. В городе, в большом светлом лицее, Кира взяла первое место. Женя весь день ходил за ней тенью, подносил воду, поправлял выбившиеся пряди её длинных волос и светился от гордости. Вечером в городском парке, под рыжими фонарями, он попытался её поцеловать. Кира подставила щеку, закрыв глаза и представляя на его месте Сашу. Ей было тошно от самой себя, но она продолжала играть роль «счастливой бывшей терпилы». Когда они вернулись в деревню, новость о победе разлетелась мгновенно. На следующее утро Кира зашла в школу под руку с Женей. Она видела Сашу у окна — он стоял один, без своей привычной свиты, которая после видео с «ИИ» начала потихоньку от него отваливаться. Саша перехватил их у лестницы. Его вид был помятым, глаза покраснели от бессонницы. — Выиграла, значит? — хрипло спросил он, игнорируя Женю. — Поздравляю, «городская». Слышь, Кир... ты долго этот цирк с ним устраивать будешь? Все же знают, что ты меня любишь. Кира почувствовала, как сердце предательски екнуло. Ей хотелось броситься к нему, прижаться к колючей куртке и простить всё — и «мразь», и «жирную». Но рука Жени, собственнически лежащая на её талии, удерживала её на месте. — Любила, Саш, — солгала она, глядя поверх его плеча. — Пока ты не доказал, что твой «авторитет» тебе дороже человека. Женя меня ценит. Он не боится сказать, что я красивая, при всей школе. — Да он же лох! — сорвался Саша, и его голос эхом разнесся по коридору. — Ты с ним только чтобы мне насолить! Кира, посмотри на меня! Ты же сама знаешь, что это правда! Женя сделал шаг вперед, закрывая Киру собой. — Отойди, Саня. Ты её уже достаточно «налюбил». Теперь моя очередь. Кира стояла за спиной Жени, вцепившись пальцами в свои длинные рукава. Ей было невыносимо больно видеть Сашу таким раздавленным, но она понимала: если она сейчас вернется, он снова растопчет её при первой же возможности. Она выбрала безопасность с Женей, хотя сердце всё еще рвалось в тот темный угол у клуба, где Саша кричал о своей ревности. — Пошли, Жень, — тихо сказала она. — Нам на урок пора. Они прошли мимо, и Кира почувствовала на своей спине тяжелый, полный отчаяния взгляд Саши. Она победила в этой войне, но эта победа пахла не триумфом, а горьким дымом из печных труб их общего оврага.