ботаничка на стиле

Вся неделя после «инцидента с маркером» прошла для школы как в тумане. Видео, где Кира посылает Сашу, стало самым просматриваемым в истории деревни. Саша ходил чернее тучи. Его пацаны, чувствуя слабину вожака, начали в открытую над ним посмеиваться. — Чё, Санек, — подначивал его один из девятиклассников на перемене, — как там твоя «нейросеть»? Видал, как она с Женей в столовой за руки держится? Похоже, у ИИ появился новый программист. Саша молчал, сжимая кулаки в карманах. Он смотрел в конец коридора, где Кира, в своем неизменном стильном худи с длинными рукавами, что-то объясняла Жене. Её волосы до локтей блестели, и она выглядела такой недосягаемой, что у него сводило челюсти. В пятницу, перед самым концом уроков, когда все вывалили в холл одеваться, Саша вдруг вскочил на ту самую скамейку, где обычно восседал как король. — Эй, все! Слушайте сюда! — заорал он так, что даже техничка тетя Оксана замерла со шваброй. Коридор затих. Кира остановилась у двери, не оборачиваясь, но Женя почувствовал, как её рука в его ладони дрогнула. — Вы все видели то видео! — Саша тяжело дышал, глядя на притихшую толпу. — И вы все слышали, что я нес про Киру. Про «жирную», про «шалаву», про ИИ... Так вот, слушайте внимательно, пока я один раз это говорю. Он спрыгнул со скамейки и медленно подошел к Кире. Женя попытался загородить её, но Кира сама сделала шаг вперед. Она поправила свои длинные волосы и посмотрела на Сашу в упор — без страха, с холодным ожиданием. — Я — конченый урод, — громко произнес Саша, глядя ей прямо в глаза. Его голос дрожал, но он не отводил взгляда. — Я врал всё это время. Кира — самая красивая девчонка, которую я видел. И никакая она не жирная, она идеальная. Я обзывал её, потому что я трус. Я боялся, что если признаюсь, как сильно я по ней сохну, вы, придурки, начнете надо мной ржать. По коридору пронесся вздох. Девятиклассники переглянулись в шоке. — Мне плевать на авторитет, — Саша сорвался на крик, обращаясь уже ко всей школе. — Да, я люблю её! И ревную так, что бошку сносит! И то, что она меня послала — она правильно сделала. Я бы на её месте себя вообще прибил. Он снова повернулся к Кире. В его глазах было столько отчаяния и настоящей, неприкрытой боли, что её «броня терпилы» дала первую трещину. — Кир... я не прошу тебя вернуться. Я просто хочу, чтобы ты знала: я согласен быть для тебя кем угодно. Хочешь — буду твоим псом. Хочешь — буду за тобой рюкзак носить вместо этого Жени. Только не смотри на меня как на пустое место. Я без тебя в этом овраге сдохну. Он стоял перед ней — побитый собственными словами, без своего трона и без поддержки пацанов. Кира молчала. Её длинные рукава скрывали дрожащие пальцы. Она всё еще любила его — этой неправильной, больной любовью, и сейчас, когда он растоптал свою гордость ради неё, она почти была готова сделать шаг навстречу. — Извини, Саш, — тихо сказала она, хотя голос её вибрировал от нежности. — Слов мало. Ты слишком долго меня ломал. Она развернулась и вышла из школы. Но в этот раз она не бежала в слезах. Она шла медленно, зная, что Саша стоит и смотрит ей вслед. И впервые за долгое время это был взгляд не хозяина, а просящего.