ботаничка на стиле

Март в овраге начался обманчиво. Днём солнце припекало крышу школы, и с козырьков капала звонкая капель, но к вечеру всё схватывалось коркой коварного, прозрачного льда. Кира шла по узкой тропинке, кутаясь в свой светлый пуховик. Её длинные волосы, по привычке распущенные по плечам, доходили до самых локтей, поблёскивая на холодном солнце. Женя шел рядом, но сегодня его обычное спокойствие сменилось нервным напряжением. Он то и дело поглядывал на Киру, сжимая лямку её рюкзака. — Я слышал, Саша вчера был у тебя дома, — вдруг бросил он, остановившись у самого крутого спуска в овраг. — Кристина видела его мотоцикл у твоей калитки. Кира замерла. Она втянула пальцы в свои длинные рукава, стараясь не смотреть Жене в глаза. — Наши родители дружат, Жень. Ты же знаешь. Они просто зашли на чай. — На чай? — Женя вдруг резко схватил её за локоть. Его пальцы впились в ткань пуховика совсем не так бережно, как раньше. — Кира, ты за дурака меня держишь? После всего, что он наговорил? После того, как он унижал тебя при всей школе? Ты снова впускаешь его в свою жизнь? Кира попыталась высвободить руку, но Женя сжал её сильнее. В его глазах вспыхнула тёмная, давящая ревность, которую она раньше не замечала. — Ты моя девушка, Кира. И я не позволю этому уроду снова запудрить тебе мозги. Ты никуда не пойдешь, пока не пообещаешь, что больше не скажешь ему ни слова. — Жень, ты мне больно делаешь, — прошептала Кира, пораженная тем, как быстро её «безопасный» парень превращается в контролёра. — Отпусти. Ты ведешь себя как он. — Я спасаю тебя! — выкрикнул Женя, и его голос эхом разнесся по пустому оврагу. В этот момент Кира сделала резкое движение назад, пытаясь вырваться. Её подошва скользнула по свежему мартовскому льду, намытому дневной капелью. Она вскрикнула, теряя равновесие, и кубарем покатилась вниз по склону оврага. — Кира! — закричал Женя сверху, но он замер, охваченный ступором. Кира лежала на дне оврага, у самых школьных ворот. Нога неестественно подвернулась, а по щеке стекала струйка крови — задела острый край обледенелого куста. Она попыталась приподняться, но резкая боль в лодыжке заставила её снова упасть на снег. — Уйди от неё! — раздался рык с другой стороны склона. Саша, который, кажется, караулил её возвращение, сорвался с места быстрее, чем Женя успел сделать первый шаг вниз. Он пролетел склон за секунды, почти не касаясь земли. Подбежав к Кире, он упал на колени прямо в грязный мокрый снег, не заботясь о своих модных джинсах. — Кирюха... маленькая, тише, — его голос, обычно дерзкий и грубый, сейчас дрожал от ужаса. Он осторожно приподнял её голову, убирая с лица окровавленные пряди её длинных волос. — Где болит? Нога? — Саш... — Кира вцепилась в его куртку, и её пальцы, наконец высунувшиеся из рукавов, мелко дрожали. — Очень больно. Саша обернулся и посмотрел на Женю, который медленно спускался сверху, бледный и растерянный. — Ты, герой хренов! — крикнул Саша. — Ты чего на неё орал? Ты зачем её довел?! Если с ней что-то серьезное, я тебя в этом овраге закопаю, понял?! Женя остановился, не зная, что ответить. Он видел, как Саша уверенно и нежно подхватил Киру на руки, прижимая её к себе так, будто она была самым хрупким сокровищем в мире. — Я сам её в медпункт отнесу, — отрезал Саша, поднимаясь в полный рост. — А ты стой здесь и думай, чем ты лучше меня, раз заставляешь её плакать. Наступила весенняя оттепель. Снег в овраге начал превращаться в кашу, а на душе у Киры — в теплую воду. Прошло две недели. Кира сидела на скамейке у школы, её нога была туго забинтована, но она уже могла ходить. Женя пытался извиняться, приносил цветы, но Кира видела в его глазах ту же жажду власти, что и у Саши раньше. Она больше не хотела «безопасности», которая душит. Саша подошел к ней открыто, на глазах у всех. Он не шутил, не подкалывал. Он просто протянул ей стакан горячего чая из столовой. — Как нога, «профессор»? Кира посмотрела на него. Её длинные волосы качнулись на весеннем ветру. — Почти не болит, Саш. Спасибо. Что тогда... помог. Саша присел рядом, сохраняя дистанцию, которую она просила. — Я просто не могу видеть, когда тебе больно. Даже если эту боль причиняю не я. Кира впервые за долгое время потянулась к нему сама. Она коснулась его ладони краем своего длинного рукава. Это еще не был финал, но это была настоящая весна. Лед в овраге таял, и вместе с ним таяла её обида. — Ты меняешься, Саш, — тихо сказала она. — Я стараюсь, — ответил он, глядя на солнце. — Оказывается, быть просто Сашей, который любит Киру, гораздо круче, чем быть королем этого чертового оврага.