Ты меня не поймаешь

Навия проснулась от стука в дверь. Она открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь сообразить, где находится и какой сегодня день. Вчерашние события навалились тяжелым грузом — допрос Леблана, разговор с Невиллетом, ночная вылазка в особняк Дюбуа. Все смешалось в голове в клубок усталости и тревоги. Стук повторился. — Мадемуазель Навия! — голос мадам Леон звучал взволнованно. — Вам письмо! Срочное! Навия села на кровати, откинула одеяло и босиком прошлепала к двери. Распахнула — мадам Леон стояла на пороге с конвертом в руках, и лицо у нее было такое, словно она только что увидела привидение. — Что случилось? — Письмо, мадемуазель. Доставили полчаса назад. Мальчишка сказал, что от самой Фурины. Навия нахмурилась. Фурина? Бывшая гидро архонт, ныне просто богатая эксцентричная дама, живущая в своем театре и изредка появляющаяся в свете? Что ей могло понадобиться от детектива? Она взяла конверт, сломала печать. Внутри оказался лист плотной бумаги с тисненым вензелем в форме маски — личный герб Фурины.

«Мадемуазель Навия,

До меня дошли слухи, что вы расследуете некое занятное дельце, связанное со смертью в высшем свете. А я, как известно, обожаю всё занятное. Особенно если это касается людей, которых я знала лично.

Приезжайте сегодня в Оперный театр Эпиклез к полудню. У меня есть для вас информация. И, возможно, не только информация.

Ваша покорная слуга,

Фурина.

P.S. Возьмите с собой что-нибудь красивое. Мы будем пить чай в моей ложе, а я терпеть не могу, когда мои гости выглядят как детективы из бульварных романов».

Навия усмехнулась. Фурина оставалась Фуриной — даже в отставке она не могла обойтись без театральности и требований к внешнему виду. — Что там? — сгорая от любопытства, спросила мадам Леон. — Приглашение на чай, — коротко ответила Навия. — От Фурины. — От самой Фурины? — глаза хозяйки округлились. — Мадемуазель, вы будете пить чай с бывшим архонтом! Это же... это же честь! — Это работа, мадам Леон. Фурина что-то знает о деле Дюбуа. Или думает, что знает. Она закрыла дверь и посмотрела на часы. Половина десятого. До полудня оставалось два с половиной часа. Времени достаточно, чтобы привести себя в порядок и добраться до Оперы. Навия подошла к небольшому шкафу, где висела ее одежда, и критически оглядела свои наряды. Фурина права — в том, в чем она обычно ходила по порту и по городу, в оперу являться нельзя. Слишком простые юбки, слишком удобные ботинки, слишком практичные блузки. В самом углу висело платье, которое она купила год назад для одного светского мероприятия и с тех пор ни разу не надевала. Темно-синее, с кружевными вставками, длиной до щиколоток. Не кричаще-роскошное, но достаточно элегантное, чтобы не выглядеть белой вороной в оперной ложе. Навия вздохнула и достала платье. Придется надеть. И туфли на каблуках, которые она ненавидела, потому что в них невозможно было быстро бежать. Работа есть работа. --- Оперный театр Эпиклез возвышался над Кур-де-Фонтейн, как огромный каменный корабль, застывший среди городских улиц. Его фасад украшали колонны и скульптуры, изображающие муз и героев древних мифов. Шпиль с позолоченной фигурой Гидро-архонта уходил в небо, сверкая на солнце. Навия поднималась по широкой мраморной лестнице, чувствуя себя неуютно в своем нарядном платье и неудобных туфлях. Вокруг сновали служащие театра — костюмеры, осветители, рабочие сцены. Где-то в глубине здания репетировал оркестр, и обрывки музыки доносились до вестибюля. У входа в ложу бенуара ее встретил дворецкий Фурины — пожилой мужчина во фраке, с идеально прямой спиной и абсолютно непроницаемым лицом. — Мадемуазель Навия? — осведомился он тоном, не допускающим возражений. — Госпожа Фурина ждет вас. Прошу следовать за мной. Они поднялись по узкой лестнице, обитой красным бархатом, и оказались перед дверью с номером пять. Дворецкий распахнул дверь и объявил: — Мадемуазель Навия. Ложа Фурины была именно такой, какой Навия ее себе и представляла — роскошной, экстравагантной и слегка безумной. Стены обиты золотистым шелком. На полу — персидский ковер ручной работы. В углу — небольшой столик, накрытый для чаепития: серебряный чайник, фарфоровые чашки, вазочки с пирожными и конфетами. На спинках кресел небрежно наброшены шали и боа из перьев. И всюду — зеркала. Маленькие, большие, в резных рамах, в простых — они отражали друг друга, создавая бесконечный коридор отражений. В центре всего этого великолепия, в кресле у самого барьера ложи, сидела Фурина. Она была в платье невероятного голубого цвета, напоминающего морскую волну, с глубоким декольте и пышными рукавами. Волосы уложены в сложную прическу, украшенную жемчугом и перьями. На руках — длинные перчатки выше локтя. На шее — колье с огромным сапфиром. Фурина улыбнулась и сделала приглашающий жест. — Ах, Навия! Наконец-то! Я уже начала думать, что вы не придете. Садитесь, садитесь! Шарль, подавайте чай! Дворецкий бесшумно исчез и так же бесшумно появился через минуту с подносом. Навия села в кресло напротив Фурины, чувствуя себя немного неуютно под прицелом множества зеркал. — Благодарю за приглашение, госпожа Фурина. — О, бросьте эти формальности! — отмахнулась Фурина. — Какая я тебе госпожа? Просто Фурина. Мы же почти подруги? Ну, или могли бы быть подругами, если бы ты не была вечно занята своими детективными делами. Как там, кстати, дела? Я слышала, ты впуталась в историю со смертью старухи Дюбуа? Навия внутренне напряглась. Фурина всегда была прямой до бестактности. — Расследую, — осторожно ответила она. — И правильно! — Фурина хлопнула в ладоши. — Потому что полиция, как всегда, ничего не делает. Сердечный приступ! Ха! Я знала Элоизу Дюбуа двадцать лет. У нее было сердце, как у быка. Она пережила бы всех нас. Навия насторожилась. — Вы знали мадам Дюбуа? — Знала? Мы были подругами! — воскликнула Фурина, принимая из рук дворецкого чашку с чаем. — Ну, настолько, насколько вообще можно быть подругой с этой старой скрягой. Она терпеть не могла мою экстравагантность, я терпеть не могла ее скупость. Но мы уважали друг друга. И она часто бывала в театре. Очень часто. До последнего времени. — А в последнее время перестала? — Вот именно! — Фурина отставила чашку и подалась вперед, понижая голос до заговорщического шепота. — Месяца два назад она вдруг перестала появляться в свете. Отказалась от всех приглашений, не отвечала на письма. Я думала, заболела. Послала узнать — нет, здорова, просто не хочет никого видеть. Странно, правда? — Странно, — согласилась Навия. — А за неделю до смерти она прислала мне письмо, — Фурина выдержала паузу, наслаждаясь эффектом. — Очень странное письмо. Просила о встрече, но тайной, не в театре, не дома, а где-нибудь в городе. Писала, что боится. — Боится? Чего? — Не написала. Только что-то про племянника, который вернулся из Ли Юэ и требует денег. И про какой-то груз. Я не поняла толком. Навия почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Про груз? Из Ли Юэ? — Кажется, да, — Фурина наморщила лоб, вспоминая. — Она писала что-то вроде: «Гюстав привез какой-то груз, я боюсь, что это втянет нас всех в беду». Я тогда не придала значения — мало ли что вечно ноет старая женщина. А теперь... — У вас сохранилось это письмо? — Конечно! — Фурина вскочила и подбежала к изящному секретеру в углу. — Я все сохраняю. Вдруг пригодится для мемуаров? О, вот оно! Она протянула Навии сложенный лист. Бумага была дешевой, не такой, на какой обычно писала мадам Дюбуа — видимо, использовала первое, что попалось под руку. Навия развернула письмо и прочитала:

«Дорогая Фурина,

Прости, что беспокою тебя, но мне больше не к кому обратиться. Мой племянник Гюстав вернулся из Ли Юэ. Он привез с собой какой-то груз и ведет себя очень странно. Требует денег, угрожает, если я не дам. Я боюсь, Фурина. Боюсь, что он ввязался в какие-то темные дела и теперь хочет втянуть меня.

Мне нужно с тобой поговорить. Но не здесь и не сейчас. Давай встретимся через три дня в кафе на Пассаж Вазари, в четыре часа. Приходи одна, никому не говори.

Твоя Элоиза».

— Через три дня, — тихо сказала Навия. — Она написала это за три дня до смерти? — Да, — кивнула Фурина. — Я получила письмо, но не смогла прийти на встречу. У меня была репетиция, а потом я забыла. А через несколько дней узнала, что она умерла. И так стыдно стало... но что теперь? Навия сжала письмо в руках. — Это доказательство, — сказала она. — Леблан угрожал ей. Она боялась его. А через три дня умерла. — Ты думаешь, он ее убил? — прямо спросила Фурина. — Думаю, да. Но нужны доказательства. — А письмо — не доказательство? — Косвенное. Но важное. Очень важное. Фурина удовлетворенно кивнула и вернулась в кресло. — Ну вот видишь! А ты говорила — просто чай. Я тебе информацию, ты мне — развлечение. Честный обмен. Навия спрятала письмо в сумочку. — Спасибо, Фурина. Это действительно очень ценно. — Не за что, — отмахнулась та. — Мне просто скучно, понимаешь? Сижу в этом театре, смотрю на одни и те же лица. А тут такое приключение! Убийство, интриги, тайны! Прямо как в опере, только по-настоящему. Она откинулась в кресле и мечтательно закатила глаза. — Знаешь, о чем я иногда жалею? Что больше не архонт. Тогда я могла бы просто ткнуть пальцем и сказать: «Этот человек виновен!» И все бы поверили. А теперь приходится доказывать, собирать улики, допрашивать свидетелей. Скукота. — Правосудие не может быть основано на воле одного человека, — возразила Навия. — Даже если этот человек — архонт. — Фи, ты говоришь как Невиллет, — скривилась Фурина. — Тоже мне, моралистка. Ладно, рассказывай, что у вас там происходит. Я хочу все знать! И Навия, понимая, что Фурина все равно не отстанет, рассказала. О Леблане, который приехал раньше, чем признался. О его угрозах адвокату. О завещании в пользу сиротского фонда. О тяжелых шагах в ночном коридоре. О капитане Лефвере и пропавшем грузе из Ли Юэ. О слежке и ночной вылазке в особняк. Фурина слушала, затаив дыхание, и глаза ее разгорались все ярче. — Это же настоящая драма! — воскликнула она, когда Навия закончила. — Злодей-племянник, убийство из-за наследства, таинственный груз! Прямо сюжет для оперы! — Это реальность, Фурина. И там погибли люди. — Я знаю, знаю, — отмахнулась та. — Но согласись, это захватывает. Слушай, а можно я тоже поучаствую? Ну, в расследовании? Навия удивленно подняла брови. — Вы? В расследовании? — А что такого? — Фурина обиженно надула губки. — Я не только петь умею. Я знаю всех в этом городе. Всех! Аристократов, купцов, политиков. И они все мне должны. Ну, или боялись раньше, когда я была архонтом. Привычка осталась. Если нужно кого-то расспросить, я могу открыть любые двери. Навия задумалась. В словах Фурины был резон. Ее связи в высшем свете могли оказаться полезными. Особенно если дело касалось Леблана и его темных делишек. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но на наших условиях. Вы слушаетесь меня, не лезете в опасные места и ничего не делаете без моего ведома. — О, конечно! — Фурина радостно захлопала в ладоши. — Я буду паинькой. Обещаю! Навия сомневалась, что Фурина вообще способна быть «паинькой», но выбора не было. — Тогда начнем прямо сейчас. Что вы знаете о Гюставе Леблане? Фурина задумалась, постукивая пальцем по подбородку. — Леблан, Леблан... Я слышала эту фамилию. Кажется, его мать была сестрой Элоизы. Вышла замуж за какого-то торговца и уехала в Ли Юэ. Гюстав родился там, вырос. В Фонтейне появлялся редко. Но я помню один случай... — Какой? — Лет пять назад, когда умер старик Дюбуа, Гюстав приезжал на похороны. И тогда в театре был скандал. Он повздорил с каким-то господином, чуть ли не подрался. Что-то о деньгах, о долгах. Я не вникала, но сплетни ходили. — Кто был тот господин? — Не помню, — покачала головой Фурина. — Но могу узнать. У меня есть одна дама, мадам Делькур, она помнит все сплетни за последние сорок лет. Если кто и знает, то она. — Узнайте, — попросила Навия. — Это может быть важно. — Сделаю! — Фурина подскочила и закружилась по ложе. — О, как давно у меня не было такого веселого времяпрепровождения! Расследование, интриги, тайны! Прямо как в старые добрые времена. Навия улыбнулась. Фурина была невыносима, но в ней было что-то подкупающее — детская непосредственность, смешанная с архонтской экстравагантностью. — Еще кое-что, — сказала она. — Мадам Дюбуа упоминала в письме про груз. Вы не знаете, чем торгует Леблан? — Понятия не имею, — пожала плечами Фурина. — Но тоже могу узнать. У меня есть знакомые в портовой таможне. Если через порт проходил груз на имя Леблана, они скажут. — Отлично. Чем больше информации, тем лучше. Фурина снова села в кресло и взяла чашку с чаем. — Слушай, а этот твой Невиллет... он действительно верит в невиновность, пока не доказано обратное? Даже когда все улики против? — Невиллет верит в закон, — ответила Навия. — И в то, что каждый имеет право на справедливый суд. — Мило, — фыркнула Фурина. — Наивно, но мило. Я вот никогда не верила в людей. Слишком много видела всякого. Знаешь, каково это — быть архонтом пятьсот лет? Видеть, как поколения сменяют друг друга, как те, кого ты любила, стареют и умирают, а ты остаешься? В конце концов перестаешь верить во что-либо, кроме спектакля. Навия внимательно посмотрела на Фурину. За маской эксцентричной светской дамы вдруг мелькнуло что-то настоящее — усталость, одиночество, боль. — Зачем вы мне это говорите? — тихо спросила она. — Не знаю, — честно ответила Фурина. — Наверное, потому что ты слушаешь. По-настоящему слушаешь, не перебиваешь, не пытаешься что-то продать или выпросить. Просто слушаешь. Это редкость, знаешь ли. Она допила чай и поставила чашку на столик. — Ладно, хватит лирики. У нас расследование! Что будем делать дальше? Навия посмотрела на часы. Было около двух. — Мне нужно в порт, встретиться с Клориндой. Узнать, что у нее по делу капитана. — О, Клоринда! — оживилась Фурина. — Обожаю эту женщину. Она такая... опасная. Как хорошо заточенный клинок. Передавай ей привет. И скажи, что если ей понадобится моя ложа в театре для наблюдения, я всегда рада. — Передам, — улыбнулась Навия, поднимаясь. — Спасибо за чай и за информацию, Фурина. Вы очень помогли. — Ах, брось! — отмахнулась та. — Мы теперь напарницы, забыла? Зови меня просто Фурина. И заходи, когда будут новости. Я буду ждать с нетерпением. Она проводила Навию до двери и на прощание чмокнула в щеку, оставив след от помады. — До встречи, детектив! Навия вышла из ложи и глубоко вздохнула. День только начинался, а у нее уже было новое доказательство и новый союзник. Самый неожиданный союзник, которого только можно было представить. --- Порт Люмидус встретил Навию привычным шумом и суетой. Она быстро нашла Клоринду — та стояла у причала, глядя на воду, и, кажется, о чем-то глубоко задумалась. — Клоринда! Та обернулась. На ее лице не отразилось никаких эмоций — обычная маска спокойствия. — Навия. Что-то случилось? — Есть новости. И, кажется, я нашла связь между делами Дюбуа и Лефвера. Они отошли в сторону, где их не могли услышать. Навия рассказала о встрече с Фуриной и о письме мадам Дюбуа. — Леблан привез груз из Ли Юэ, — закончила она. — Тот самый груз, который искали убийцы капитана. И мадам Дюбуа боялась этого груза. Боялась настолько, что хотела встретиться с Фуриной и рассказать. Клоринда слушала молча, как всегда. — Груз, — повторила она. — Я тоже кое-что нашла. Она рассказала о своем расследовании — о пропавшем ящике, о следах крови в каюте, о таинственном получателе Л. Л. — Л. Л., — задумалась Навия. — Леблан Гюстав? Но инициалы не совпадают. Гюстав Леблан — Г. Л., а не Л. Л. — Может, он использовал псевдоним? — предположила Клоринда. — Или это кто-то другой. — Или груз предназначался не ему, а он просто хотел его получить. Убил капитана, забрал груз, а потом тетка узнала об этом и испугалась. Пришлось убить и ее. — Возможно, — согласилась Клоринда. — Но доказательств нет. — Есть письмо Фурины. И показания горничной. И свидетельства адвоката. И то, что Леблан солгал о времени приезда. Этого достаточно, чтобы Невиллет начал официальное расследование. — Достаточно, — кивнула Клоринда. — Но нам нужно найти груз. Если Леблан его спрятал, это будет прямое доказательство. — Где искать? — В порту его нет. Я проверила все склады. Значит, либо он уже переправлен дальше, либо спрятан где-то в городе. — Или в особняке Дюбуа, — добавила Навия. — Леблан остановился там после смерти тетки. У него было время спрятать ящик. Клоринда задумалась. — Нужно обыскать особняк. Официально, с ордером. — Невиллет выпишет. Я поговорю с ним сегодня вечером. Они помолчали, глядя на воду. Вдали, на горизонте, виднелись очертания Крепости Меропид — мрачной тюрьмы, где томились тысячи заключенных. — Клоринда, — сказала Навия. — Ты веришь, что мы найдем правду? — Всегда, — коротко ответила та. — Правда всегда находится. Вопрос только в том, успеем ли мы до того, как ее уничтожат. — Успеем, — твердо сказала Навия. — Должны успеть. Они разошлись — Клоринда продолжила опрашивать портовых рабочих, Навия направилась во Дворец Мермония. --- Невиллет принял Навию сразу, несмотря на поздний час. — Мадемуазель Навия, — кивнул он, когда она вошла в кабинет. — Рад вас видеть. Какие новости? Навия рассказала все — о встрече с Фуриной, о письме мадам Дюбуа, о грузе, о своих подозрениях, что Леблан мог спрятать ящик в особняке. Невиллет слушал внимательно, не перебивая. Когда она закончила, он некоторое время молчал, обдумывая услышанное. — Письмо Фурины у вас? Навия достала письмо и протянула ему. Невиллет прочитал, вернул. — Это важное доказательство. Мадам Дюбуа прямо указывает, что боялась племянника из-за какого-то груза. В сочетании с другими уликами это дает основания для обыска. — Вы выпишете ордер? — Завтра утром. Сейчас уже поздно, судьи нет в здании. Но я могу дать распоряжение полиции — пусть выставят наблюдение у особняка. Чтобы Леблан не успел ничего вывезти за ночь. Он вызвал курьера и продиктовал распоряжение. — Сделано, — сказал он, когда курьер вышел. — Завтра в восемь утра полиция начнет обыск. Я рекомендую вам и мадемуазель Клоринде присутствовать. — Обязательно. Навия поднялась, но у двери задержалась. — Ваша честь... можно вопрос? — Да. — Вы верите, что Леблан убийца? Невиллет задумался. — Я верю в улики, мадемуазель Навия. А улики указывают на Леблана. Но окончательный вердикт вынесет суд. — Суд, — усмехнулась Навия. — В котором вы будете судьей. — Я буду судьей, — спокойно подтвердил Невиллет. — И вынесу приговор на основе фактов. Какими бы они ни были. Навия кивнула и вышла. В коридоре она столкнулась с Ризли, который, видимо, тоже направлялся к Невиллету. — Мадемуазель Навия, — приветствовал он. — Как продвигается расследование? — Завтра обыск в особняке Дюбуа, — коротко ответила она. — Надеюсь, найдем груз. — Хорошо, — кивнул Ризли. — Я тоже кое-что нашел. Леблан связан с портовыми бандитами. Они могли помочь ему с грузом. — Спасибо, герцог. Передам Клоринде. Они разошлись. Навия вышла из Дворца Мермония и глубоко вздохнула, вдыхая вечерний воздух. Завтра будет важный день. Возможно, решающий. Она зашагала к отелю «Дебор», чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. Но где-то в глубине души теплилась надежда — завтра правда выйдет наружу. --- Ночь в Отеле Дебор была тихой. Только волны плескались о сваи, да где-то вдалеке слышались голоса запоздалых моряков. Навия не спала. Она сидела в кресле у окна, глядя на темную воду, и думала. Мысли путались. Слишком много всего произошло за последние дни — смерть мадам Дюбуа, убийство капитана, таинственный груз, Леблан, Фурина, обыск завтра утром. Где-то в городе, в особняке на холме, лежало тело женщины, которую, возможно, убили из-за денег и страха. Где-то в порту бродила Клоринда, ищущая следы убийц. Где-то в Крепости Меропид сидел Ризли со своими тайнами. Где-то в театре спала Фурина, видевшая сны о былом величии. А она, Навия, сидела здесь и ждала рассвета. В дверь тихо постучали. Навия мгновенно напряглась, рука скользнула под подушку, где лежал небольшой револьвер. — Кто? — Это я, Селестина. Навия открыла дверь. Горничная стояла на пороге, бледная, дрожащая, в накинутом на плечи платке. — Мадемуазель, — зашептала она. — Там... там в особняке что-то происходит. Месье Леблан привез людей. Они ночью что-то грузят в подвале. Навия похолодела. — Грузят? Ящик? — Кажется, да. Я видела в окно — они носили что-то тяжелое, обитое железом. Я сразу к вам. — Сколько их? — Трое. И месье Леблан. Навия лихорадочно соображала. Полиция выставит наблюдение только утром. Сейчас ночь, и Леблан пытается вывезти улики. — Жди здесь, — сказала она Селестине. — Никуда не уходи. Она набросила пальто, сунула револьвер в карман и выскользнула из отеля. Нужно было срочно найти Клоринду. --- Клоринда жила в небольшой комнате на втором этаже портового склада, который арендовала под жилье и тренировочный зал. Навия добежала за десять минут, задыхаясь от быстрого бега. — Клоринда! — застучала она в дверь. — Клоринда, открывай! Дверь распахнулась мгновенно. Клоринда стояла на пороге, уже одетая, с мечом в руке. — Что случилось? — Леблан вывозит груз. Сейчас, ночью. Трое людей, он сам. Нужно остановить. Клоринда не задавала лишних вопросов. Сунула меч в ножны, накинула плащ. — Бежим. Они мчались по ночному городу, перепрыгивая через лужи и мусорные баки. Фонари горели тускло, но Навия знала каждый переулок, каждую тропинку. Особняк Дюбуа вырисовывался на холме темным силуэтом. У черного хода стояла повозка, запряженная двумя лошадьми. Люди грузили тяжелый ящик. — Вон он! — шепнула Навия. Клоринда выхватила меч. — Я беру на себя грузчиков. Ты — Леблана. Они рванули вперед. Грузчики даже не успели понять, что произошло. Клоринда обезоружила двоих за секунду, третий попытался бежать, но споткнулся и упал. Леблан выхватил револьвер, но Навия уже стояла перед ним, целясь из своего. — Брось оружие, Леблан. Тот замер, глядя на нее с ненавистью. — Вы не имеете права! Это мой дом! Мой груз! — Груз, за который убили капитана Лефвера, — холодно сказала Навия. — И дом, где убили вашу тетку. Бросай оружие. Леблан колебался секунду, потом выронил револьвер. Из темноты вышли полицейские — наблюдение все-таки было, и шум привлек их. — Вяжите его, — приказала Клоринда. — И ящик под охрану. Это улика. Леблана скрутили. Он что-то кричал о своих правах, о том, что его обманули, но никто не слушал. Навия подошла к ящику. Обитый железом, тяжелый, с надписью «Хрупко, не кантовать». — Откройте, — сказала она. Полицейские взломали замок. Внутри, на бархатной подушке, лежали механизмы — странные, ни на что не похожие. Детали, шестеренки, что-то вроде часового механизма, но сложнее. — Что это? — спросила Навия. Клоринда нахмурилась. — Не знаю. Но похоже на части какой-то машины. Очень дорогой и очень опасной. Навия посмотрела на Леблана, который стоял со связанными руками, поникший и злой. — Завтра поговорим, месье Леблан. В суде. Она повернулась и пошла прочь, оставляя позади особняк, ящик и связанных преступников. Утро приближалось. И с ним — новый день, новые допросы и, возможно, новая правда. --- Фурина встретила новости с восторгом. — Вы его поймали? Прямо ночью, с поличным? О, это же грандиозно! Я должна была это видеть! Она сидела в своей ложе, пила утренний чай и слушала рассказ Навии, хлопая в ладоши как ребенок. — А груз? Что в грузе? — Не знаем. Эксперты изучают. Но Леблан уже сознался, что груз предназначался для него. И что капитан Лефвер отказался отдавать его без дополнительной платы. Тогда Леблан нанял людей, они убили капитана и забрали груз. — А тетка? — Тетка узнала. Нашла какие-то документы, поняла, чем торгует племянник. Пригрозила сообщить властям. Леблан убил и ее, инсценировав сердечный приступ. — Какой ужас! — Фурина театрально прижала руки к груди. — И этот человек приходил ко мне на приемы! Пил мой чай! Ах, если бы я знала... — Вы не могли знать, — успокоила ее Навия. — Никто не мог. Он был очень осторожен. — А теперь что? Суд? — Суд. Невиллет будет судить. Думаю, приговор будет суровым. Фурина кивнула и задумалась. — Знаешь, — сказала она вдруг. — А ведь Элоиза могла бы быть жива, если бы я пришла на ту встречу. Если бы выслушала ее. Может быть, она рассказала бы мне, и я смогла бы помочь. — Не вините себя, — мягко сказала Навия. — Вы не могли знать. — Могла, — упрямо ответила Фурина. — Я всегда знаю, когда происходит что-то не так. Просто иногда не хочу вмешиваться. Думаю — ну, это не мое дело, пусть другие разбираются. А потом оказывается поздно. Она вздохнула и отставила чашку. — Ладно, что сделано, то сделано. Но в следующий раз... в следующий раз я буду внимательнее. Обещаю. Навия улыбнулась. — Хорошо. А пока... спасибо за помощь. Без вашего письма мы бы, возможно, не успели. — Ах, брось! — отмахнулась Фурина. — Ты бы и без меня справилась. Но было весело. Обязательно приходи еще, когда будет новое дело. Я теперь вроде как твой тайный информатор? — Вроде того, — рассмеялась Навия. — Тайный информатор из оперной ложи. — Звучит! — Фурина довольно улыбнулась. — Мне нравится. Они попрощались, и Навия вышла из театра. Солнце стояло высоко, город жил своей обычной жизнью. Где-то там, в Дворце Мермония, готовился суд над убийцей. Где-то там, в порту, Клоринда допрашивала последних свидетелей. Где-то там, в Крепости Меропид, Ризли принимал новых заключенных. А она, Навия, шла по улицам Фонтейна и чувствовала, что правда восторжествовала. Хотя бы в этот раз.