Ты меня не поймаешь

Отель «Дебор» встречал новый день привычным шумом порта. С первыми лучами солнца грузчики уже таскали тюки по пирсам, пароходы гудели, перекликаясь с берегом, чайки с криками носились над водой в поисках поживы. Запахи моря, рыбы и дешевого табака проникали даже сквозь закрытые окна, напоминая постояльцам, где они находятся. Навия проснулась рано — привычка, выработанная годами работы детективом, когда каждая минута могла стоить жизни или свободы клиента. Она лежала в постели, глядя в потолок, и прокручивала в голове события последних дней. Леблан арестован. Груз изъят. Письма ТМНП продолжают приходить. Но главное — появилась новая нить, ведущая в Институт натурфилософии. Вчера вечером, когда она вернулась из Дворца Мермония после разговора с Невиллетом, её ждало сообщение от Клоринды: «Есть новости. Встречаемся утром в отеле. Касается аукциона в Институте, который посещали обе жертвы». Навия посмотрела на часы. Половина восьмого. Клоринда должна прийти с минуты на минуту. Она встала, умылась ледяной водой из фаянсового кувшина — горячую в отеле подавали только по вечерам — оделась в своё обычное: белая блузка, тёмно-синяя юбка, удобные ботинки. Волосы собрала в высокий хвост, перехватив чёрной лентой. Строго, практично, удобно. В дверь постучали. — Войдите. Клоринда вошла бесшумно, как всегда. На ней был тёмный костюм для верховой езды — узкие брюки, заправленные в высокие сапоги, длинный сюртук, скрывающий оружие. Лицо — обычная маска спокойствия, но Навия, знавшая подругу с детства, заметила лёгкое напряжение в углах губ. — Доброе утро, — сказала Клоринда, закрывая за собой дверь. — Доброе. Что случилось? — Многое, — Клоринда села в кресло у окна, откуда был виден вход в отель. — Я нашла связь между мадам Дюбуа и капитаном Лефвером. Оба посещали закрытый аукцион в Институте натурфилософии месяц назад. Навия нахмурилась. — Аукцион? Что за аукцион? — Торги редкими механизмами и артефактами. Очень закрытое мероприятие, только по личным приглашениям. Мои люди в порту говорят, что такие аукционы проводятся регулярно. И товары на них поступают через тех же поставщиков, что и груз Леблана. — Значит, Институт — прикрытие для подпольной торговли? — Похоже на то. Навия задумалась. Институт натурфилософии — одно из самых уважаемых заведений Фонтейна. Директор, месье Дюпон, известен своими связями в высшем обществе и безупречной репутацией. Если там действительно проводились подпольные аукционы, скандал будет колоссальным. — Есть список участников? — спросила она. — Нет. Всё держится в тайне. Но я знаю, что мадам Дюбуа получила приглашение за две недели до смерти. И капитан Лефвер — тоже. Оба были на аукционе. И оба мертвы. — Слишком много совпадений. — Совпадений не бывает, — кивнула Клоринда. — Только закономерности. Они помолчали. За окном порт жил своей жизнью — гудели пароходы, кричали чайки, перекликались грузчики. — Что будем делать? — спросила Навия. — Нужно попасть в Институт, — ответила Клоринда. — Осмотреться, найти доказательства. Но официально мы не можем — нет ордера, нет оснований. — Значит, неофициально? — Неофициально. Навия улыбнулась. Она любила такие моменты — когда правила приходилось нарушать ради правды. — У меня есть идея, — сказала она. — Фурина. — Фурина? — Она знакома с Дюпоном. Бывала в Институте на приёмах. Если она попросит экскурсию для «подруги, интересующейся наукой», Дюпон не откажет. Клоринда кивнула. — Хорошо. Но Фурине нельзя говорить правду. Она не умеет хранить секреты. — Знаю, — усмехнулась Навия. — Скажем, что просто хотим посмотреть коллекцию механизмов. А там разберёмся. Она подошла к небольшому письменному столу в углу комнаты, достала лист бумаги и быстро написала записку.

«Фурина,

Нужна ваша помощь. Хотим посетить Институт натурфилософии — говорят, у них потрясающая коллекция старинных механизмов. Не могли бы вы организовать экскурсию? Заодно пообедаем.

Навия».

— Подойдёт? — спросила она, показывая записку Клоринде. — Да. Отправляй. Навия вызвала посыльного и отдала записку. Теперь оставалось ждать. Они сидели в номере, пили кофе, который принесла мадам Леон, и ждали. Клоринда молчала, глядя в окно. Навия листала старые газеты, пытаясь найти хоть какую-то информацию об Институте. — Слушай, — сказала она вдруг. — Вот, смотри. Она протянула Клоринде газету двух недельной давности. На третьей полосе была небольшая заметка:

«ЗАКРЫТЫЙ АУКЦИОН В ИНСТИТУТЕ НАТУРФИЛОСОФИИ»

"В минувшую субботу в стенах Института натурфилософии состоялся закрытый аукцион, на котором были представлены редкие механизмы и артефакты, собранные исследователями института за последние годы. Среди гостей — известные коллекционеры и представители научного сообщества. Имена покупателей не разглашаются по причине конфиденциальности.

Организатором аукциона выступил лично директор института, месье Анри Дюпон. По словам организаторов, все представленные лоты были приобретены законным путём и соответствуют требованиям фонтейнского законодательства."

— Анри Дюпон, — прочитала Клоринда. — Тот самый, что приходил к Невиллету с просьбой о финансировании? — Тот самый, — кивнула Навия. — Интересно, знает ли Верховный судья, чем на самом деле занимается его проситель? — Скоро узнает. В дверь постучали. Вошёл посыльный с ответом от Фурины.

«Дорогая Навия!

Какая чудесная идея! Я давно не была в Институте, а старые механизмы — это так романтично! Договорилась на завтра, в два часа дня. Месье Дюпон будет счастлив нас принять. Заодно пообедаем в кафе напротив — там делают божественные эклеры!

Целую, Фурина».

Навия улыбнулась. — Завтра в два. У нас есть время подготовиться. Клоринда кивнула. — Я возьму с собой оружие. На всякий случай. — Я тоже, — ответила Навия. — Но, надеюсь, не понадобится. Они помолчали. За окном порт жил своей жизнью — гудели пароходы, кричали чайки, перекликались грузчики. Где-то в городе убийца ждал своего часа. Где-то в Институте прятались тайны, которые могли стоить кому-то жизни. — Клоринда, — тихо сказала Навия. — Ты помнишь, как мы играли в детстве? — Помню, — коротко ответила та. — В настольные игры. В «Охотника Сумеречного двора». Ты всегда была ведущей, а я — искателем приключений. — Ты всегда принимала неожиданные решения, — в голосе Клоринды послышались нотки тепла. — Это делало игру интересной. — А сейчас? — Навия посмотрела на неё. — Сейчас мы играем в настоящую игру. С настоящими убийцами и настоящими тайнами. — Это не игра, Навия. — Знаю. Но иногда мне кажется, что мы снова дети. Ищем правду, как тогда искали сокровища. Клоринда промолчала. Но в её глазах мелькнуло что-то — возможно, та же тоска по беззаботному детству, которое у них отняли. Они сидели в тишине, каждая думала о своём. А за окном шумел порт, и где-то в городе приближался новый день — день, который мог изменить всё. --- Институт натурфилософии возвышался над Кур-де-Фонтейн, как огромный каменный корабль, застывший среди городских улиц. Его фасад украшали колонны и скульптуры, изображающие учёных и изобретателей прошлого. Высокие окна отражали солнечный свет, придавая зданию величественный вид. Навия, Клоринда и Фурина подошли ко входу ровно в два часа. Фурина была в своём обычном экстравагантном наряде — голубое платье с пышными рукавами, шляпка с перьями, зонтик от солнца. Она явно наслаждалась ролью светской дамы, ведущей подруг на экскурсию. — Ах, какое чудесное здание! — воскликнула она, разглядывая фасад. — Я была здесь лет пять назад, на приёме в честь какого-то изобретения. Помню, там подавали восхитительные канапе с икрой. — Поменьше эмоций, — тихо сказала Клоринда. — Мы здесь по делу. — Ах, вечно ты со своим делом, — отмахнулась Фурина. — Ладно, ладно. Я буду паинькой. Они вошли внутрь. Вестибюль Института поражал воображение. Высокий потолок, расписанный фресками с изображением научных открытий — паровые машины, летательные аппараты, странные механизмы неизвестного назначения. Мраморные полы сияли чистотой, огромная люстра из хрусталя и бронзы отбрасывала блики на стены. По стенам — портреты знаменитых учёных в золочёных рамах и витрины с механизмами — старинными часами, моделями паровых машин, приборами для измерения давления и температуры. Их встретил молодой человек в лабораторном халате — ассистент с прыщавым лицом и восторженными глазами, которые светились благоговением при виде знаменитой гостьи. — Леди Фурина! — воскликнул он, низко кланяясь. — Месье Дюпон ждёт вас с нетерпением. Прошу следовать за мной. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Здесь было ещё больше витрин, ещё больше механизмов. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и приборами, в воздухе пахло металлом и машинным маслом — запах, который Навия всегда ассоциировала с прогрессом и опасностью одновременно. Кабинет месье Дюпона находился в конце длинного коридора, стены которого были увешаны чертежами и схемами. Ассистент постучал, открыл дверь и объявил: — Леди Фурина и её спутницы, месье. Дюпон поднялся из-за стола — всё такой же полный, румяный, с вечной улыбкой на лице и хитрым прищуром маленьких глазок. Сегодня он был в идеально выглаженном сюртуке, при галстуке, и явно готовился к приёму важной гостьи. — Леди Фурина! — воскликнул он, расставляя руки для объятий. — Какая честь! Какая радость! Давно вы не баловали нас своим присутствием! Я уж думал, вы забыли дорогу в храм науки! — Месье Дюпон, — Фурина грациозно протянула руку для поцелуя, — как можно забыть такое место? Просто дела, знаете ли, театры, приёмы... Но как только появилась свободная минутка, я сразу вспомнила о вас. — Позвольте представить моих подруг: мадемуазель Навия, президент детективного агентства «Спайн из Розы», и мадемуазель Клоринда, судебный дуэлянт. — Очень приятно, очень приятно! — Дюпон расшаркался, пожимая руки, но Навия заметила, как его взгляд на мгновение задержался на ней с каким-то странным выражением — словно он пытался вспомнить, где мог её видеть. — Надеюсь, экскурсия будет интересной для всех! — Не сомневаюсь, — улыбнулась Навия. — Я слышала, у вас уникальная коллекция. — О, вы совершенно правы! — Дюпон расплылся в улыбке. — Лучшая, единственная, уникальная! Я лично собирал её двадцать лет. Позволите показать? — С удовольствием. Дюпон провёл их по коридорам института, показывая витрины и рассказывая о каждом экспонате. Он был словоохотлив, как всегда, и явно наслаждался ролью экскурсовода. — Вот это — первый фонтейнский паровой двигатель, построенный ещё сто лет назад гениальным механиком Жаном-Пьером Лефевром, — говорил он, указывая на огромную конструкцию из меди и латуни. — Предок всех современных машин! Навия вздрогнула. Лефевр. Та же фамилия, что у убитого капитана. — Лефевр? — переспросила она. — Тот самый, что недавно погиб? Дюпон на мгновение замялся, но быстро взял себя в руки. — Ах, да, трагическая история. Жан-Пьер был дальним родственником изобретателя. Очень талантливый моряк. Мы сотрудничали с ним по некоторым вопросам. — По каким именно? — спросила Клоринда. — О, доставка оборудования, — небрежно махнул рукой Дюпон. — Институт часто заказывает редкие механизмы из-за границы, а капитан Лефвер был надёжным перевозчиком. — И он перевозил грузы для вашего последнего аукциона? — в лоб спросила Навия. Дюпон побледнел, но быстро взял себя в руки. — Аукциона? О чём вы, мадемуазель? Я не понимаю. — О закрытом аукционе месяц назад, — спокойно продолжала Навия. — Где продавались редкие механизмы. Мадам Дюбуа и капитан Лефвер были среди гостей. Наступила тишина. Дюпон смотрел на неё с выражением загнанного зверя. — Откуда вы... — начал он, но осекся. — Мы расследуем их смерть, месье Дюпон, — твёрдо сказала Клоринда. — И нам нужно знать всё об этом аукционе. Дюпон переводил взгляд с одной на другую, потом на Фурину, которая стояла с округлившимися глазами, явно не ожидавшая такого поворота. — Я... я не могу... это конфиденциально, — забормотал он. — Гости пожелали остаться неизвестными... — Гости мертвы, месье Дюпон, — перебила Навия. — И если вы не хотите оказаться на их месте, советую сотрудничать. Дюпон побледнел ещё сильнее. — Вы угрожаете мне? — Предупреждаем, — поправила Клоринда. — Убийца до сих пор на свободе. И если вы что-то знаете... — Я ничего не знаю! — выкрикнул Дюпон. — Аукцион был обычной благотворительной акцией! Все средства пошли на науку! А мадам Дюбуа и капитан Лефвер... они просто были гостями, как и многие другие! — Кто ещё? — Я не помню! Сто человек, может быть, больше! Я не веду списков! — Врёт, — тихо сказала Клоринда Навии. — Знаю, — так же тихо ответила та. — Но здесь мы ничего не добьёмся. Нужно искать доказательства. Она повернулась к Дюпону. — Месье Дюпон, мы обязательно вернёмся к этому разговору. А пока... может, продолжим экскурсию? Дюпон сглотнул, вытер платком вспотевший лоб. — Да... да, конечно. Прошу за мной. Они двинулись дальше, но атмосфера безнадёжно испортилась. Дюпон говорил механически, постоянно оглядываясь, словно боялся, что за ним следят. Навия и Клоринда делали вид, что слушают, но на самом деле внимательно изучали планировку здания, отмечая расположение дверей, окон, постов охраны. Фурина, почувствовав напряжение, тоже притихла и только изредка вставляла ничего не значащие замечания. Наконец экскурсия подошла к концу. Дюпон проводил их до выхода, рассыпаясь в поклонах и приглашениях приходить ещё, но в его глазах читался страх. Когда они вышли на улицу, Фурина набросилась на подруг: — Что это было?! Вы что, с ума сошли?! Так прямо спрашивать про аукцион! Он же теперь всё уничтожит! — Уничтожит — значит, признает вину, — спокойно ответила Навия. — А мы теперь знаем, где искать. — Где? — В хранилище. Там, куда он нас не повёл. Фурина округлила глаза. — Вы хотите проникнуть туда? Ночью? Это же безумие! — Возможно, — улыбнулась Навия. — Но другого выхода нет. Они зашли в кафе напротив, как и планировали. Заказали кофе и эклеры, но мысли были далеко. — Нам нужно попасть в это хранилище, — сказала Клоринда, когда официант отошёл. — Ночью, — кивнула Навия. — Когда институт закрыт. — Вы с ума сошли! — снова воскликнула Фурина. — Это же незаконно! Если вас поймают... — Не поймают, — перебила Клоринда. — Мы будем осторожны. — Но... — Фурина замялась. — Если вам понадобится помощь... — Не понадобится, — твёрдо сказала Клоринда. — Это опасно. Фурина обиженно надула губки, но спорить не стала. Она уже поняла, что этих двух женщин не переубедить. Они допили кофе, расплатились и разошлись — Фурина в театр, Клоринда и Навия в отель «Дебор» — готовиться к ночной вылазке. --- Вечер опустился на порт быстро, как это всегда бывает в это время года. Солнце ушло за горизонт, и город погрузился в сумерки, изредка разрываемые огнями фонарей. В номере отеля «Дебор» горела только одна лампа. Навия и Клоринда сидели за столом, разложив перед собой план Института, который Навия набросала по памяти после экскурсии. — Здесь главный вход, — показывала она. — Здесь лестница на второй этаж. Здесь коридор, где мы видели дверь в хранилище. — Охрана? — спросила Клоринда. — Один человек у дверей днём. Ночью, наверное, патруль. — Институт закрывается в восемь. После десяти там никого не должно быть. — Кроме возможной ночной охраны. — Справимся. Клоринда достала из сумки два небольших револьвера, проверила заряды, положила на стол. Рядом легли отмычки, фонарик, верёвка с крюком. — Возьми, — сказала она, протягивая Навии один из револьверов. — На всякий случай. Навия взяла оружие, взвесила в руке. Тяжёлое, холодное, но привычное — отец учил её стрелять с детства, и навык не потерялся. — Ты думаешь, там опасно? — Я думаю, там может быть опасно, — поправила Клоринда. — Если Дюпон связан с убийствами, он не остановится перед чем-то ещё. — А если нас поймают? — Не поймают, — твёрдо сказала Клоринда. — Я не дам. Навия посмотрела на неё. В свете лампы лицо подруги казалось высеченным из камня — спокойное, уверенное, непроницаемое. Но в глазах горел огонь — тот самый, который Навия помнила с детства, когда они вдвоём исследовали пещеры вокруг Пуассона. — Клоринда, — тихо сказала она. — Спасибо, что согласилась пойти со мной. — Это моя работа. — Нет, не только. Ты могла бы отказаться. Сказать, что это опасно, что нет оснований, что нужно ждать ордера. Но ты пошла. Клоринда помолчала, потом ответила: — Я помню, как мы играли в детстве. Ты всегда была смелой. Всегда лезла вперёд, не думая об опасности. А я всегда была рядом, чтобы прикрыть спину. — И сейчас? — И сейчас. Они помолчали. За окном шумел порт, где-то вдалеке слышалась пьяная песня моряков. — Знаешь, — сказала Навия, — я рада, что мы снова вместе. — Я тоже, — тихо ответила Клоринда. Они сидели в тишине, и это было лучше всяких слов. --- В два часа ночи Институт натурфилософии казался мёртвым. Огромное здание возвышалось над пустыми улицами, чёрное и безмолвное. Только одинокий фонарь горел у входа, отбрасывая жёлтый круг света на мокрую от ночного тумана брусчатку. Луна спряталась за тучами, и тьма была почти абсолютной. Навия и Клоринда подкрались к зданию со стороны бокового фасада. Здесь было особенно темно — фонари не горели, окна не светились. Идеальное место для проникновения. — Окно на втором этаже, — прошептала Навия, указывая на узкое прямоугольное отверстие. — Туалет. Должно быть не заперто — такие окна обычно не закрывают. Клоринда кивнула и достала из сумки верёвку с крюком. Забросила наверх, проверила, держится ли. Крюк надёжно зацепился за подоконник. — Я первая, — сказала она и полезла. Навия смотрела, как подруга ловко карабкается по стене, цепляясь за выступы и карнизы. Клоринда двигалась бесшумно, как кошка — сказывались годы тренировок. Ни один камешек не сорвался вниз, ни один звук не выдал их присутствия. Через минуту она была у окна. Дёрнула раму — открыто. Влезла внутрь, через мгновение высунулась и махнула рукой. Навия полезла следом. У неё не было такой подготовки, как у Клоринды, но она тоже умела лазать — в детстве они с подругой облазили все скалы вокруг Пуассона. Руки помнили, как цепляться за выступы, ноги — как находить опору. Она влезла в окно и оказалась в тёмном помещении, пахнущем мылом и хлоркой. Точно туалет — кафельные стены, раковины, унитазы. Лунный свет едва проникал сквозь запотевшее стекло. — Сюда, — шепнула Клоринда, открывая дверь в коридор. Они выскользнули наружу. Институт ночью выглядел совершенно иначе, чем днём. Тени, отбрасываемые слабым светом уличных фонарей, проникающим через окна, плясали на стенах, создавая причудливые узоры. Где-то капала вода из протекающей трубы — ритмично, монотонно. Где-то скрипели старые половицы под ногами — казалось, само здание дышит во сне. Воздух был тяжёлым, спёртым, с примесью тех же запахов — металла, машинного масла, старых книг. — Хранилище на втором этаже, — прошептала Навия. — В конце коридора, где днём стояла охрана. — Идём. Они двинулись по коридору, стараясь ступать бесшумно. Клоринда держала руку на рукояти меча, готовая в любой момент выхватить оружие. Навия сжимала в кармане револьвер, но надеялась, что не придётся стрелять. Второй этаж встретил их такой же тишиной. Вот коридор, где они были днём. Вот витрины с механизмами, сейчас тёмные и безжизненные. А вот и дверь в хранилище — массивная, металлическая, с кодовым замком. — Чёрт, — выдохнула Навия, разглядывая замок. — Не простой. Клоринда подошла ближе, осветила механизм маленьким фонариком. — Старая модель, — сказала она после минуты изучения. — Можно взломать, но нужно время. — Сколько? — Минут десять. Если повезёт. — Давай. Клоринда достала из сумки небольшой набор отмычек — тонкие металлические стержни разной формы — и принялась за работу. Навия встала на страже, вслушиваясь в ночные звуки. Тишина. Только тихий скрежет металла, когда Клоринда возилась с замком. Где-то вдалеке часы пробили три раза — три часа ночи, самое тёмное время. Пять минут. Семь. Девять. Щёлк. — Готово, — прошептала Клоринда, вытирая пот со лба. Дверь медленно открылась, пропуская их в темноту хранилища. Они вошли внутрь и замерли. Хранилище оказалось огромным залом, гораздо больше, чем можно было предположить снаружи. Высокие стеллажи уходили в темноту, теряясь где-то под потолком. На стеллажах — ящики, коробки, свёртки, аккуратно подписанные и пронумерованные. И запах... странный запах, который Навия не могла определить сразу — что-то химическое, металлическое, чужое. Запах опасности. — Что это? — прошептала она. Клоринда включила фонарик поярче. Луч света скользнул по стеллажам, выхватывая из темноты надписи: «Хрупко», «Осторожно», «Не кантовать», «Биологический материал», «Опасный груз». — Склад, — ответила Клоринда. — Огромный склад. — Смотри, — сказала Навия, указывая на один из ящиков. На ящике была надпись: «Механизмы. Заказчик — Л. Л.». Навия похолодела. — Те самые, — прошептала она. — Из Ли Юэ. Которые вёз капитан Лефвер. — Не только, — Клоринда повела фонариком дальше. — Смотри. На соседних ящиках были другие надписи: «Детали для паровых машин», «Артефакты неизвестного происхождения», «Химические реактивы» — и на каждом пометка: «Для закрытого аукциона. Конфиденциально». — Здесь хранят товары для подпольных торгов, — поняла Навия. — Все улики в одном месте. — И не только, — Клоринда подошла к дальнему стеллажу и остановилась. Голос её дрогнул, что случалось крайне редко. — Навия, иди сюда. Быстро. Навия подошла и замерла. На нижней полке стояли не ящики. Там лежали... документы. Множество документов. Папки, скоросшиватели, конверты, перевязанные бечёвкой. И на каждом — имена. Она опустилась на колени и начала просматривать. Имена, имена, имена — всё высшее общество Фонтейна. Сенаторы, судьи, адвокаты, банкиры, владельцы газет, даже несколько членов правительства. Фамилии, которые она знала по газетам и светским хроникам. — Что это? — спросила Клоринда, хотя уже догадывалась. — Список клиентов, — ответила Навия, листая папки дрожащими руками. — Здесь записано, кто что покупал, когда, по какой цене. И здесь... — она открыла одну из папок, — здесь имена тех, кто заказывал особые товары. Оружие. Яды. Артефакты, запрещённые законом. — Доказательства, — тихо сказала Клоринда. — Все доказательства. Если это попадет в руки Невиллета... — Половина правительства сядет в тюрьму, — закончила Навия. — Или сбежит из страны. Они переглянулись. В их руках была бомба, способная уничтожить не только Институт, но и весь политическую верхушку Фонтейна. — Нужно забрать это, — сказала Навия. — Немедленно. — Не унесём всё. Слишком много. — Заберём самые важные. Те, что касаются убийств. Они начали лихорадочно просматривать документы, отбирая самые важные. Папка Леблана — с указанием, что он заказал груз для «особого клиента» из Ли Юэ. Папка капитана Лефвера — с записью о том, что он перевозил грузы для Института нелегально, скрывая от таможни. Папка мадам Дюбуа — с пометкой, что она посещала аукцион и приобрела некий «механизм особой важности». И вдруг Навия замерла. В руках у неё оказалась папка с инициалами, которые она уже видела раньше. — Клоринда, — позвала она дрогнувшим голосом. — Посмотри. Клоринда подошла, взглянула на папку. На обложке аккуратным почерком было выведено: «ТМНП — особый клиент. Конфиденциально. Высший приоритет». — ТМНП, — прошептала Клоринда. — Тот самый, кто писал письма. — Открой. Клоринда открыла папку. Внутри оказалось несколько листов. Первый — короткая запись: «ТМНП. Заказы: - Механизм "Сердце машины" (доставлен в особняк Дюбуа за неделю до смерти владелицы) - Документы по делу капитана Лефвера (изъяты из портовой администрации) - Информация о ходе расследования Верховного судьи Невиллета (регулярно, через курьера) - Фотографии из архива приюта "Чистый источник" (запрошены и получены) Оплата — через курьера. Личность заказчика не установлена. Все встречи проходили в маске. Голос изменён. Опознавательные признаки: высокий рост, широкие плечи, шрам на левой руке (замечено при передаче денег)». Навия перечитала запись дважды. — Он был здесь, — прошептала она. — ТМНП. Он заказывал механизм для мадам Дюбуа. Он следил за расследованием. Он... — Он играет с нами, — закончила Клоринда. — Играет в свою игру. И мы до сих пор не знаем, кто он. — Шрам на левой руке, — задумчиво сказала Навия. — Это важно. Очень важно. — Но этого мало. Тысячи людей в Фонтейне имеют шрамы. — Но не все заказывают механизмы и следят за расследованием. Она продолжила листать папку. Там были ещё записи — перечень всего, что ТМНП заказывал за последние месяцы. Механизмы, документы, информация. И в самом конце — короткая приписка, сделанная от руки, вероятно, клерком Института: «Примечание: заказчик проявляет особый интерес к делу приюта "Чистый источник". Неоднократно запрашивал информацию о детях с фотографии. Рекомендуется наблюдение». — Дети с фотографии, — тихо сказала Навия. — Те самые, что были невинны. — Он ищет правду о них, — поняла Клоринда. — Так же, как и мы. — Или хочет её скрыть. В этот момент в коридоре послышались шаги. Они замерли. Шаги приближались — тяжёлые, уверенные, совсем не похожие на крадущиеся шаги ночного вора. Кто-то шёл прямо к хранилищу. — Свет! — выдохнула Навия. Клоринда мгновенно погасила фонарик. Они затаились за стеллажами, прижимая к груди папки, стараясь дышать как можно тише. Дверь хранилища открылась. Луч мощного фонаря ворвался внутрь, заметался по стенам, по стеллажам, выхватывая из темноты ящики и коробки. — Кто здесь? — раздался голос — низкий, хриплый, с металлическими нотками. — Выходите, я знаю, что вы здесь. Я слышал звуки. Навия узнала этот голос. Дюпон. Клоринда бесшумно вытащила меч. Лезвие блеснуло в луче фонаря, и Дюпон, видимо, заметил этот блеск. — А, вот вы где, — сказал он, направляя свет в их сторону. — Выходите, или я стреляю. — Не выйдет, — тихо сказала Клоринда Навии. — Он один. Прорываемся. — А если он вызовет охрану? — Не успеет. Они выскользнули из-за стеллажей и рванули к двери. Дюпон вскрикнул, выстрелил — пуля просвистела мимо, врезавшись в стену и выбив кусок штукатурки. Клоринда взмахнула мечом, выбивая фонарь из руки Дюпона. Тот вскрикнул от боли, отшатнулся, выронил и оружие, и фонарь. Навия выстрелила в воздух — для острастки, чтобы напугать. — Бежим! Они выбежали в коридор и помчались к лестнице. Сзади слышались крики, топот ног — охрана, спавшая где-то внизу, наконец проснулась и поднималась по тревоге. — Окно! — крикнула Клоринда. Они влетели в туалет, где оставили верёвку. Клоринда схватила верёвку, привязала к батарее, выбросила в окно. — Давай! Навия полезла первой, прижимая к груди драгоценные папки. Верёвка обжигала ладони, но она не чувствовала боли — только адреналин и страх. Клоринда прикрывала отход, стоя у окна с мечом наготове. В дверях показались охранники с фонарями, но вид вооружённой женщины заставил их замешкаться. — Стоять! — крикнула Клоринда. — Первый, кто подойдёт — труп. Охранники замерли, не решаясь нападать. Этой секунды хватило. Клоринда прыгнула в окно, ухватилась за верёвку и быстро заскользила вниз. Сзади, в окне второго этажа, показались фигуры охранников, освещающих их фонарями. — Быстрее! — крикнула Навия, уже стоя на земле. Клоринда спрыгнула с верёвки, и они побежали в темноту, петляя по переулкам, уходя от погони. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, ноги налились свинцом, но они бежали, не останавливаясь, пока не оказались в безопасности — в старом районе доков, где их никто не знал и не искал, где лабиринты узких улочек могли запутать любого преследователя. Навия остановилась, согнувшись, пытаясь отдышаться. Клоринда стояла рядом, тяжело дыша, но не теряя бдительности — меч всё ещё был в руке, глаза сканировали темноту. — Живы, — выдохнула Навия. — Живы, — подтвердила Клоринда. Они посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись — нервным, истерическим смехом людей, только что избежавших смерти. — У нас есть доказательства, — сказала Навия, прижимая к груди папки. — Все доказательства. ТМНП, аукцион, список клиентов... — Теперь нужно отдать их Невиллету, — ответила Клоринда. — И рассказать обо всём. — Успеем. Утром. Они пошли в сторону отеля «Дебор», держась теней и тихих переулков. Ночь была тёмной, но впереди уже брезжил рассвет — серый, туманный, но обещающий новый день. --- Рассвет застал их в номере Навии. Они сидели за столом, разложив перед собой папки, и пили крепкий кофе, который принесла мадам Леон, удивлённая их ранним возвращением, но тактично не задававшая вопросов. Кофе обжигал горло, но прогонял остатки сна. — Смотри, — говорила Навия, просматривая документы. — Здесь всё. Имена, даты, суммы. Кто покупал, что покупал, когда. — И ТМНП, — добавила Клоринда, указывая на папку с инициалами. — Он заказывал механизм для мадам Дюбуа. За неделю до её смерти. — Механизм? Какой? — "Сердце машины". Что это может быть? — Не знаю. Но, судя по названию, что-то важное. Возможно, артефакт. — Леблан говорил, что груз из Ли Юэ — механизмы. Может быть, это часть одной партии? — Возможно. И ТМНП знал об этом. Знал и хотел получить. — Зачем? — Затем же, зачем и всё остальное. Чтобы играть. Они помолчали. За окном просыпался порт — гудели пароходы, кричали чайки, перекликались грузчики. Обычное утро обычного дня. — Что будем делать? — спросила Клоринда. — Идти к Невиллету, — ответила Навия. — Рассказывать всё. Показывать документы. — Дюпон будет отрицать. — Пусть отрицает. У нас есть доказательства. — Он может уничтожить улики в институте. — Уже поздно. Мы взяли главное. А полиция нагрянет сегодня же. Клоринда кивнула. — Хорошо. Идём. Они собрали документы, спрятали их в сумку, переоделись. Навия взглянула на себя в зеркало — усталое лицо, синяки под глазами, растрёпанные волосы, на щеке грязь от ночной пробежки. — Красавица, — усмехнулась она. — Ты всегда красивая, — вдруг сказала Клоринда. Навия обернулась. Клоринда стояла у двери и смотрела на неё — и в этом взгляде было что-то, чего Навия не видела много лет. Что-то тёплое, настоящее, забытое. Что-то из детства, когда они были просто подругами, а не детективом и дуэлянтом. — Спасибо, — тихо сказала она. Они вышли из отеля и направились во Дворец Мермония. Солнце поднималось над Фонтейном, золотя шпили и крыши. Город просыпался, ничего не зная о ночных событиях, о папках с доказательствами, о таинственном ТМНП. Новый день начинался. И с ним — новый этап расследования. Впереди был суд над Дюпоном. Поиски ТМНП. И, возможно, ответы на все вопросы, которые мучили их столько дней. Но это будет потом. А пока — они шли к правде. Вдвоём. Как в детстве.