Ты меня не поймаешь

Утро встретило Фонтейн плотным туманом, который поднимался от воды и окутывал улицы молочно-белой пеленой. Было сыро и холодно — та погода, когда даже самые стойкие горожане предпочитают оставаться дома у камина. Но в Отеле «Дебор» никто не думал об отдыхе. Навия стояла у окна своего номера, глядя на туман, и прокручивала в голове план сегодняшней экспедиции. Руины Центральной лаборатории находились далеко за городом, в заброшенной промышленной зоне, где когда-то проводились секретные исследования. Место опасное, труднодоступное и, по слухам, пользовалось дурной славой среди местных. — Готова? — раздался голос за спиной. Клоринда вошла бесшумно, как всегда. Сегодня на ней был тёмный дорожный костюм, высокие сапоги, а за спиной — небольшой рюкзак с необходимым снаряжением. На поясе — меч и револьвер. — Почти, — ответила Навия, застёгивая сумку. — Ты взяла фонари? В руинах темно. — Да. И верёвки, и аптечку, и всё остальное. — Хорошо. Они вышли в коридор. Внизу, в холле отеля, их уже ждали. Невиллет стоял у стойки, беседуя с мадам Леон. Ризли сидел в кресле, просматривая какие-то бумаги, и при их появлении поднял голову. — Выезжаем через десять минут, — сказал Невиллет. — Экипаж ждёт. — Кто ещё едет? — спросила Навия. — Только мы четверо. Полицию пока не привлекаем — не хватало ещё, чтобы они всё затоптали. Они вышли на улицу. Туман окутал их сразу же, холодный и влажный. Экипаж — большой, крытый, с кучером в плотном пальто — стоял у входа. Лошади нетерпеливо перебирали копытами, пар валил из ноздрей. — Сколько ехать? — спросила Клоринда, усаживаясь внутрь. — Часа два, если дорогу не размыло, — ответил Ризли, занимая место напротив. — Дальше придётся идти пешком. Экипаж не проедет. Невиллет сел рядом с Ризли, Навия и Клоринда — напротив. Экипаж тронулся, колёса застучали по мокрой брусчатке. Внутри было тесно, но тепло. За окнами проплывали серые улицы, редкие прохожие кутались в пальто, торговцы открывали лавки. Город жил своей жизнью, не зная, куда направляются эти четверо. — Итак, — начал Невиллет, когда они выехали за городскую черту. — Что мы знаем о Руинах Центральной лаборатории? — Мало, — ответил Ризли. — Это место закрыли лет тридцать назад после какого-то крупного пожара. Говорят, там проводили эксперименты с опасными механизмами. После пожара всё забросили, и с тех пор туда никто не суётся. — Кроме искателей приключений, — добавила Навия. — Местные рассказывают, что там водятся призраки. Но, думаю, это просто страшилки для туристов. — Или не просто, — заметила Клоринда. — В таких местах часто прячут то, что не хотят показывать. Невиллет достал из сумки карту, разложил на коленях. — По документам, которые мы нашли в Институте, приют «Чистый источник» был связан с лабораторией. Туда отправляли детей — якобы для медицинских осмотров, а на самом деле... Он не договорил, но все поняли. — Значит, там могут быть записи, — сказал Ризли. — Если лаборатория вела учёт. — Или если кто-то их сохранил. Экипаж трясло на ухабах — дорога становилась всё хуже. За окнами вместо аккуратных полей потянулись пустоши, поросшие кустарником. Изредка попадались покосившиеся дома, давно брошенные людьми. — Красивые места, — иронично заметила Навия. — Прямо курорт. — Здесь когда-то был промышленный район, — отозвался Ризли. — Заводы, фабрики. Потом всё закрылось, люди уехали. Остались только руины. — И призраки, — добавила Клоринда. — И призраки. Через два часа экипаж остановился. Кучер спрыгнул с козел, открыл дверцу. — Дальше не проехать, господа. Дорога кончилась. Они вышли. Туман здесь был ещё гуще, видимость — метров десять, не больше. Вокруг простиралась пустошь, усеянная камнями и остатками каких-то строений. Вдалеке угадывались очертания разрушенных зданий. — Это здесь? — спросила Навия, вглядываясь в серую мглу. — По карте — да, — ответил Невиллет. — Лаборатория должна быть вон там, за тем холмом. Они двинулись вперёд, стараясь держаться вместе. Под ногами хрустел щебень, то и дело попадались ржавые обломки металла. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. Ризли шёл чуть в стороне, внимательно оглядываясь по сторонам. Он действительно держался отстранённо, но не из-за нежелания участвовать — скорее, из привычки оценивать обстановку. В таких местах опасность могла подстерегать на каждом шагу. — Стойте, — сказал он вдруг, останавливаясь. Все замерли. — Что там? — спросила Клоринда, рука автоматически легла на оружие. — Следы, — Ризли указал на землю. — Свежие. Кто-то здесь был недавно. На влажной почве действительно отпечатались следы — несколько пар, явно взрослых людей. Они вели в сторону руин. — Охотники? — предположила Навия. — Вряд ли. Здесь не на кого охотиться. Скорее, такие же искатели, как мы. — Или те, кто прячет улики. Они двинулись дальше, но теперь медленнее, стараясь ступать бесшумно. Через несколько минут перед ними выросли руины — массивные каменные стены, частично обрушившиеся, с пустыми глазницами окон. Когда-то это было внушительное здание, теперь — лишь остов, поросший мхом и диким виноградом. — Центральная лаборатория, — прочитал Невиллет полустёртую вывеску над входом. — Здесь. Вход зиял чёрной дырой — двери давно сгнили и рухнули внутрь. Оттуда тянуло сыростью и плесенью. — Фонари, — скомандовал Ризли. Они зажгли масляные фонари, и жёлтый свет выхватил из темноты каменные своды, заваленные мусором полы, остатки каких-то механизмов. — Осторожно, — предупредила Клоринда. — Пол может провалиться. Они двинулись внутрь. --- Здание было огромным — несколько этажей, множество комнат, коридоров, лестниц. Некоторые участки обрушились, приходилось обходить завалы. Пахло сыростью, гнилью и ещё чем-то химическим, приторно-сладковатым — запах, который не выветрился даже за тридцать лет. Запах формалина, горелой плоти и чего-то неуловимого, от чего у Навии свело желудок. — Здесь проводили эксперименты, — сказал Ризли, указывай на остатки сложного оборудования. — Видите? Это какие-то реакторы, системы охлаждения. А это, — он подошёл к ржавым металлическим конструкциям, похожим на клетки, — это, кажется, для содержания... объектов. — Для детей, — тихо поправила Клоринда. — Называйте вещи своими именами. Ризли кивнул, не оборачиваясь. Они прошли через несколько залов. В одном сохранились ряды коек — металлических, узких, с пристёгнутыми ремнями. На некоторых ещё остались истлевшие матрасы, из которых торчала ржавая пружина. — Здесь их держали, — прошептала Навия, проводя рукой по холодному металлу. — Как скот. — Не как скот, — возразила Клоринда. — Скот не пристёгивают. Они двинулись дальше. Следующая комната оказалась процедурной — стол с ремнями, шкафы с разбитыми склянками, на полу — тёмные пятна, которые никакая плесень не смогла стереть. — Кровь, — коротко сказал Ризли, наклоняясь к пятну. — Много крови. Навия почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она отвернулась, стараясь дышать ровно, но запах здесь был особенно сильным — тошнотворно-сладким, приторным. — Идём дальше, — скомандовал Невиллет. Его голос звучал ровно, но бледность выдавала напряжение. Они поднялись по уцелевшей лестнице на второй этаж. Здесь было больше мусора, но сохранилось несколько дверей. Одна из них — металлическая, тяжёлая — была приоткрыта. — Архив, — прочитала Клоринда на табличке. — Может быть, здесь? Они вошли внутрь. Комната оказалась большой, заставленной шкафами и стеллажами. Часть из них рухнула, разбросав бумаги по полу. Но многие сохранились — ряды папок, перевязанных бечёвкой, с аккуратными надписями на корешках. — Нашли, — тихо сказала Навия. Они начали просматривать документы. Большая часть была технической — схемы, отчёты об экспериментах, результаты анализов. Но среди них попадались и другие. — Вот, — Клоринда подняла пожелтевшую папку. — «Приют «Чистый источник». Переписка». Невиллет взял папку, раскрыл. Внутри были письма, датированные двадцатью годами ранее. — «Уважаемый профессор, — читал Невиллет вслух. — Направляю вам очередную партию детей для планового медицинского осмотра. Все документы прилагаются. С уважением, Ж. Дюваль». — Плановый осмотр, — горько усмехнулась Навия. — Так они это называли. — Смотрите, — Ризли протянул другой лист. — Здесь список. Имена, возраст, даты поступления. Они склонились над списком. Десятки имён. Мальчики и девочки от пяти до пятнадцати лет. — Многие из них не вернулись, — тихо сказала Клоринда. — Смотрите, против некоторых имён пометка «оставлен для дальнейших исследований», а против других — «эксперимент завершён, объект утилизирован». — Утилизирован, — повторила Навия, и голос её дрогнул. — Как будто речь о сломанных механизмах, а не о детях. Она взяла следующую папку — на ней было написано «Отчёты по экспериментам. 15-я группа». Раскрыла, начала читать, и с каждым словом лицо её становилось всё бледнее. — Что там? — спросил Невиллет. Навия подняла на него глаза — в них стояли слёзы. — Здесь описано, — голос её прерывался. — Вот, например, эксперимент номер сорок семь. Объект — девочка, восемь лет. Цель — изучение воздействия высоких температур на детский организм. Её помещали в камеру, нагревали до пятидесяти градусов, потом до шестидесяти, потом до семидесяти. Замеряли пульс, давление, температуру тела. Когда кожа начинала покрываться волдырями, эксперимент приостанавливали, давали объекту остыть — и повторяли снова. Через неделю объект скончался от теплового удара и обезвоживания. Выводы: детский организм менее устойчив к высоким температурам, чем взрослый, требуются дополнительные исследования на других возрастных группах. В комнате повисла мёртвая тишина. — Дальше, — хрипло сказала Клоринда. — Читай дальше. Навия перевернула страницу. — Эксперимент номер пятьдесят два. Объект — мальчик, шесть лет. Цель — изучение воздействия низких температур. Объекта помещали в холодильную камеру, постепенно понижая температуру. Фиксировали момент, когда начиналось обморожение конечностей. Когда пальцы на руках и ногах почернели, объекту ампутировали их без наркоза — чтобы изучить болевой порог. Затем объект снова помещали в камеру и продолжали. Объект прожил три недели. Причина смерти — общее переохлаждение и заражение крови. Ризли отошёл к стене и ударил по ней кулаком. Раз — другой — третий. Штукатурка посыпалась, но он не замечал. — Это люди? — голос его звучал глухо, сдавленно. — Это были люди? Или демоны в человеческом обличье? — Читай дальше, — повторила Клоринда, и в её голосе звенела сталь. Навия продолжила, хотя с каждым словом ей хотелось выбросить эти бумаги, сжечь их, забыть, что она вообще их видела. — Эксперимент номер шестьдесят семь. Объект — девочка, десять лет. Цель — изучение воздействия электрического тока на детский организм. Объекта подключали к генератору, постепенно увеличивая напряжение. Фиксировали судороги, потерю сознания, остановку сердца. Затем реанимировали и повторяли. Объект выдержал двенадцать сеансов, после чего наступила остановка сердца, не поддающаяся реанимации. Выводы: детский организм демонстрирует высокую способность к регенерации, рекомендуется продолжить исследования на других возрастных группах. — На других возрастных группах, — эхом повторил Невиллет. Он стоял неподвижно, глядя в одну точку. — Они планировали продолжать. — Вот ещё, — Навия перевернула несколько страниц. — Эксперимент номер восемьдесят три. Объект — мальчик, двенадцать лет. Цель — изучение воздействия химических веществ на нервную систему. Объекту вводили различные препараты, вызывающие галлюцинации, паралич, остановку дыхания. Записывали реакцию. Когда объект переставал реагировать, вводили новое вещество. Объект прожил четыре месяца. Причина смерти — полиорганная недостаточность. Выводы: детская нервная система обладает высокой пластичностью, но пределы её устойчивости ниже, чем у взрослых. Клоринда подошла к столу и села на корточки, закрыв лицо руками. Её плечи тряслись. — Я думала, я видела всё, — прошептала она. — Я думала, после всего, что было, меня ничем не удивить. Но это... это... — Это не люди, — повторил Ризли, уже спокойнее, но в голосе его клокотала ярость. — Это чудовища. И некоторые из них до сих пор живы. — Дюбуа, — тихо сказала Навия. — Лефвер. Моро. Дюваль. Бертран. Все они были попечителями. Все они знали. — И все они мертвы, — добавил Невиллет. — Кроме двоих. — Значит, убийца работает по списку. — Или по велению сердца. Навия отложила папку с отчётами и взяла следующую. — Здесь списки выживших, — сказала она. — Тех, кого не утилизировали, а оставили для... для чего-то ещё. Она пробежала глазами по странице. — Пятеро детей прошли «полный курс» — так это называется. Двое погибли во время экспериментов. Трое выжили. — Имена? — спросил Невиллет. — Здесь только инициалы. Л.Л., Ж.Б., М.Д. — выжили. А.К. и П.С. — погибли. — Л.Л., — повторил Ризли, подходя ближе. — Те же инициалы, что на ящике из Ли Юэ. — Совпадение? — Не думаю. Невиллет взял папку, долго смотрел на неё. — Эти трое, — сказал он. — Где они сейчас? Что с ними стало? — Не знаем. Но можем узнать. — Узнаем. Обязательно узнаем. Клоринда поднялась с корточек, вытерла лицо рукавом. Глаза её покраснели, но взгляд стал твёрже. — Мы найдём их, — сказала она. — И тех, кто это делал. Всех найдём. — И что тогда? — тихо спросила Навия. — Что мы сделаем с ними? — Правосудие, — ответил Невиллет. — Настоящее правосудие. Не такое, какое они вершили здесь. Они собрали документы — все, что могли унести. Папки с именами, отчёты об экспериментах, списки детей. Улики против тех, кто считал себя неприкасаемым. Когда они выходили, Навия обернулась в последний раз. Луч фонаря выхватил из темноты ряды коек с ремнями, процедурный стол с тёмными пятнами, разбитые склянки на полу. — Я никогда не забуду этого места, — прошептала она. — Никто из нас не забудет, — ответил Ризли. — Но мы сделаем так, чтобы это больше никогда не повторилось. Они вышли в коридор и двинулись к выходу. За спиной остались руины лаборатории, где тридцать лет назад пытали детей. Впереди была дорога к правосудию. --- Наружу они выбрались, когда солнце уже клонилось к закату. Туман немного рассеялся, но стало ещё холоднее. Экипаж ждал их на том же месте. Кучер, продрогший до костей, обрадовался их появлению. — Слава богам, господа! Я уж думал, вы там заблудились. — Пришлось задержаться, — коротко ответил Невиллет. — Едем обратно. В экипаже они разложили документы на сиденьях и продолжили изучение при свете фонаря. — Посмотрите сюда, — сказала Навия, указывая на один из листов. — Это письмо от директора приюта в лабораторию. Он пишет: «В связи с особыми запросами наших спонсоров, прошу включить в программу следующих детей...» И дальше список. — Спонсоры, — повторил Ризли. — Те самые попечители. — Да. Дюбуа, Лефвер, Моро. И ещё двое — граф Арман Дюваль и месье Жорж Бертран. — Те самые, за кем мы установили наблюдение. — Они тоже в списке. — Значит, они тоже должны умереть, — тихо сказала Клоринда. — Если убийца действует последовательно. — Если только они сами не убийцы. — Исключено. Дюваль — старик за восемьдесят, еле ходит. Бертран — отшельник, психически нестабилен. Они не могли организовать такое. — Тогда они — следующие жертвы. Невиллет посмотрел на часы. — Нужно предупредить их. И усилить охрану. — Я займусь, — кивнула Клоринда. Остаток пути прошёл в молчании. Каждый думал о своём. О том, что они увидели в руинах. О детях, которые не вернулись. О тех троих, кто выжил. Когда экипаж остановился у отеля «Дебор», было уже совсем темно. Город зажигал огни, на улицах зажигались фонари. — Завтра встречаемся в Дворце в десять, — сказал Невиллет. — Приносим всё, что нашли. Начинаем систематизацию. — А сегодня? — Сегодня отдыхаем. Вы заслужили. Они разошлись по номерам. Навия и Клоринда поднялись наверх, Ризли задержался у входа. — Невиллет, — окликнул он. — Можно вас на минуту? Невиллет остановился. — Да? Ризли подошёл ближе, понизил голос. — Тот список выживших... Л.Л., Ж.Б., М.Д. Я, кажется, знаю, кто такой Л.Л. — Кто? — Люсьен Лемерсье. Парень, который работал в порту. Я его пару раз видел. Тихий, незаметный, ни с кем не общается. Говорят, сирота, из приюта. — Проверь его. — Уже дал задание. — Хорошо. Спасибо, Ризли. — Не за что. Они пожали руки, и Ризли ушёл в темноту. Невиллет постоял ещё немного, глядя ему вслед. Потом поднялся в свой номер. Ночь обещала быть бессонной. --- Утро встретило их серым небом и моросящим дождём. В кабинете Невиллета было тепло и уютно — мадам Клер позаботилась о камине, и его мягкое пламя отбрасывало танцующие тени на стены, заставленные книгами и папками. Но тепло камина не могло согреть то, что заледенело в душах после вчерашнего. Навия пришла первой, с сумкой, набитой документами, добытыми в руинах. Лицо её было бледным — ночь выдалась бессонной, она снова и снова перечитывала найденные бумаги, пытаясь осмыслить масштаб увиденного. Глаза покраснели, под ними залегли тени — она не плакала, но слёзы были близко. За ней вошла Клоринда. Под глазами у неё тоже залегли тени, но держалась она прямо, только перевязанные руки чуть заметно дрожали. Она села в кресло у камина и уставилась в огонь невидящим взглядом. Ризли появился через полчаса, мокрый под дождём, но с довольным выражением лица — его люди работали всю ночь и принесли результаты. Однако, войдя в кабинет и увидев лица остальных, он сбросил шутливый тон. — Есть новости, — сказал он, снимая промокшее пальто и вешая его на спинку стула у камина. — По тем инициалам, что мы нашли в списке выживших. Невиллет поднял голову от бумаг. Лицо его было спокойно, как всегда, но в глазах застыла такая глубокая скорбь, что Ризли на мгновение замер. — Докладывайте. Ризли разложил на столе несколько листов. — Начнём с Л.Л. Это Люсьен Лемерсье. Сейчас ему тридцать три года. В приют «Чистый источник» попал в возрасте шести лет, после смерти родителей в пожаре. В лаборатории провёл четыре года. Согласно документам, был объектом экспериментов по изучению воздействия радиации на детский организм. — Радиации? — переспросила Навия, и голос её дрогнул. — Да. Его облучали разными дозами, фиксируя изменения в крови, тканях, внутренних органах. У него развилась лучевая болезнь, но эксперименты продолжали. Кожа слезала лоскутами, выпали волосы, но они продолжали. Он выжил чудом — из семерых детей в его группе выжил только он. Навия закрыла глаза. Клоринда сжала подлокотники кресла. — После закрытия лаборатории Люсьен попал в приют для сирот в Ли Юэ, где его усыновила бездетная пара. Они дали ему свою фамилию — Лемерсье — и воспитали как родного. Он получил образование, работал инженером. А год назад вернулся в Фонтейн. — Под своим именем? — Да. Люсьен Лемерсье. Он не скрывался. — Л.Л., — тихо сказала Навия. — Люсьен Лемерсье. — Именно. Ризли взял следующий лист. — Ж.Б. — это Жюльетта Бертран. — Родственница месье Бертрана? — спросил Невиллет. — Дальняя. Очень дальняя. Сирота, подкинутая в приют в младенчестве. Фамилию дали по названию деревни, где её нашли — Бертран-сюр-Мер. В лаборатории провела пять лет. Была объектом экспериментов с химическими веществами. — Какими? — Ей вводили различные соединения, отслеживая реакцию. Записывали всё: пульс, давление, судороги, потерю сознания. Когда организм переставал реагировать на одно вещество, переходили к следующему. Она выжила только потому, что у неё оказалась редкая врождённая устойчивость к ядам. — Сколько ей тогда было? — голос Клоринды звучал глухо. — Семь лет, когда начали. Двенадцать — когда закончили. Клоринда резко встала и подошла к окну, встала спиной. Её плечи заметно дрожали. — После закрытия лаборатории Жюльетту удочерила семья из Пуассона, — продолжил Ризли, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она живёт там до сих пор, работает в пекарне. Никогда не была замужем, живёт одна, сторонится людей. — Может, поэтому, — тихо сказала Навия. — После такого... — Третий, — продолжил Ризли. — М.Д. Это Матьё Дюбуа. — Дюбуа? — переспросил Невиллет. — Родственник мадам? — Дальний. Очень дальний племянник. Его родители умерли, когда ему было пять, и он попал в приют. В лаборатории провёл три года. Был объектом экспериментов с гипоксией. — С гипоксией? — Да. Его помещали в барокамеру, понижая давление до критического, и наблюдали, как долго организм сможет выживать без кислорода. Когда он терял сознание, его реанимировали и начинали сначала. Так продолжалось месяцами. Навия закрыла лицо руками. Клоринда стояла у окна, вцепившись в подоконник так, что костяшки побелели. — После закрытия лаборатории Матьё забрала дальняя родственница из Монте. Он вырос, взял фамилию Дюбуа — по документам отца. Сейчас живёт в Кур-де-Фонтейн, работает в типографии. Тоже одинок, тоже сторонится людей. — Трое выживших, — тихо сказал Невиллет. — Трое детей, которых пытали годами, а потом выбросили, как ненужный мусор. — И теперь кто-то из них мстит, — добавил Ризли. — Или все трое. Наступила долгая тишина. Камин потрескивал, дождь барабанил по стёклам. Никто не решался заговорить первым. — Люсьен Лемерсье, — наконец произнесла Навия, опуская руки. — Он заказывал груз из Ли Юэ. Тот самый ящик с механизмами. Он был в порту, расспрашивал о капитане. Он приходил к Моро. — И он — та самая блондинка? — с сомнением спросила Клоринда. — Но он же мужчина. — Блондинка могла быть Жюльеттой, — поправил Ризли. — У неё светлые волосы, по описанию свидетелей. — Значит, они работают вместе? — Похоже на то. — Где они сейчас? — Жюльетта — в Пуассоне. Люсьен исчез из гостиницы два дня назад. Матьё — в Кур-де-Фонтейн, на работе. — Нужно взять их, — Клоринда резко обернулась. — Немедленно. — За что? — спросил Невиллет. — У нас нет доказательств их причастности к убийствам. Есть только то, что они — выжившие жертвы. Это не преступление. — Но они могут готовить новые убийства! — Могут. Поэтому мы установим за ними наблюдение. Очень осторожное. И будем ждать. — Ждать? — Клоринда почти кричала. — Сколько можно ждать? Пока они убьют ещё троих? — Пока они не приведут нас к заказчику, — спокойно ответил Невиллет. — Или пока не ошибутся. Преступники всегда ошибаются. Клоринда хотела возразить, но встретила взгляд судьи и промолчала. — Ризли, — продолжил Невиллет. — Ваши люди берут Люсьена. Клоринда, вы с Навией — Жюльетту. Я займусь Матьё. — А граф Дюваль и месье Бертран? — Под охраной. Если убийцы решат закончить список, мы будем готовы. Они обсудили детали, распределили задачи. Навия собирала документы обратно в сумку, когда её рука наткнулась на фотографию, выпавшую из одной папки. — Что это? Она поднесла снимок к свету. Маленькая, потёртая, явно сделанная много лет назад. На ней были трое детей — мальчик лет десяти с огромными испуганными глазами, девочка чуть младше, прижимающая к себе куклу, и ещё один мальчик, совсем маленький, сидящий на руках у девочки. На обороте надпись: «Люсьен, Жюльетта, Матьё. Последний день в приюте». — Они были невинны, — тихо сказала Навия. — Как и все остальные. — И они выжили, — добавил Ризли. — Выжили, чтобы мстить. — Или чтобы искать справедливость, — поправил Невиллет. — Которая им не досталась тридцать лет назад. Они смотрели на фотографию, и каждый думал о своём. О том, что справедливость бывает разной. О том, что правосудие иногда запаздывает. И о том, что мёртвые дети с фотографий никогда не улыбнутся. --- К вечеру того же дня Ризли получил донесение от своих людей. — Люсьен Лемерсье исчез, — доложил он на вечернем совещании. — Из гостиницы съехал, новых следов нет. Но мои люди нашли его временное убежище в старом портовом складе. Там были документы, карты, и... вот это. Он положил на стол несколько листов. — Что это? — спросила Навия. — Планы. Детальные планы особняков Дюваля и Бертрана. Схемы охраны, расписание смен, слабые места. — Значит, они готовятся к нападению. — Или уже готовы. — А Жюльетта? Матьё? — Жюльетта на месте, в Пуассоне. Ведёт себя обычно — ходит на работу, возвращается домой. Матьё тоже — работает в типографии, живёт один. — Слишком обычно, — заметила Клоринда. — Если они сообщники, они должны были что-то менять в поведении. — Может, они не сообщники, — предположил Ризли. — Может, Люсьен действует один, а они просто... живут своей жизнью. — Или прикрывают его. Невиллет взял планы, внимательно изучил. — Эти схемы профессиональны. Кто-то потратил много времени на подготовку. Люсьен мог сделать их сам — он инженер. — Или ему помогали. — В любом случае, мы должны усилить охрану. Немедленно. — Я свяжусь с полицией, — сказала Клоринда. — Поставлю дополнительных людей. — Хорошо. И ещё... Ризли, найдите Люсьена. Любой ценой. — Уже ищу. Они разошлись. Ночь опустилась на город, холодная и сырая. Где-то в темноте прятался человек, потерявший детство и искавший правосудия. Где-то в своих домах дрожали старики, которые тридцать лет назад продавали детей на смерть. Справедливость должна была восторжествовать. Вопрос только — чья?