Ты меня не поймаешь

Отель «Дебор» встретил новый день всё тем же бесконечным дождём, который барабанил по крышам и стёклам, создавая монотонный, усыпляющий ритм. Но Навии было не до сна. Она сидела за столом в своём номере, разложив перед собой документы, привезённые из руин Центральной лаборатории. Папки с отчётами об экспериментах, списки детей, переписка с попечителями — всё это уже было систематизировано и ждало отправки Невиллету. Но Навия снова и снова перечитывала некоторые страницы, словно надеялась найти в них что-то, что объяснило бы необъяснимое. Клоринда спала на диване у окна, завернувшись в плед. После бессонной ночи в руинах и последовавшего за ней напряжённого дня она наконец позволила себе отдохнуть. Но даже во сне её лицо оставалось напряжённым, а пальцы сжимались в кулаки — верный признак того, что кошмары не отпускали её. Навия взглянула на подругу и снова вернулась к бумагам. Список выживших. Люсьен Лемерсье, Жюльетта Бертран, Матьё Дюбуа. Трое детей, прошедших через ад и выживших. Где они сейчас? Что чувствуют? Что планируют? Она взяла фотографию, найденную в папке, — ту самую, где трое детей смотрели в объектив с выражением, которое невозможно забыть. Люсьен, Жюльетта, Матьё. Последний день в приюте. Кто из них стал убийцей? Или все трое? В дверь тихо постучали. Навия вздрогнула, откладывая фотографию. Клоринда мгновенно проснулась — рука метнулась к оружию, но, увидев, что Навия уже идёт к двери, расслабилась. — Кто? — спросила Навия, не открывая. — Курьер из Дворца Мермония, мадемуазель, — раздался молодой голос. — Срочное письмо. Навия открыла дверь. На пороге стоял молодой человек в форме дворцового курьера, промокший до нитки. В руках он держал запечатанный конверт. — Вам, мадемуазель. Лично в руки. — Благодарю. Она взяла конверт, закрыла дверь. Клоринда уже сидела на диване, готовая к действию. — Что там? — Сейчас посмотрим. Навия распечатала конверт. Внутри оказался лист обычной бумаги, сложенный вдвое. Она развернула его и прочитала вслух: — «Не ищи правду в руинах, она в прошлом. ТМНП». Клоринда нахмурилась. — Опять эти инициалы. Откуда письмо? — Из Дворца. Курьер сказал — срочное. — Значит, его принесли туда, а оттуда переслали тебе. — Или Невиллет переслал. — Спросим у него. Навия перечитала письмо ещё раз. — «Не ищи правду в руинах, она в прошлом». Что это значит? Мы только что вернулись из руин. — И нашли там правду, — кивнула Клоринда. — Слишком много правды. — Значит, ТМНП знает, что мы там были. И знает, что мы нашли. — Или предупреждает, что мы ищем не там. Навия подошла к окну, глядя на дождь. — Кто он, Клоринда? Друг? Враг? Почему он помогает? И почему предупреждает? — Не знаю. Но, кажется, нам пора завести папку «Таинственный корреспондент». — Уже завела. Навия достала из ящика стола толстую папку, на обложке которой было написано: «ТМНП — переписка». Она открыла её и разложила на столе все копии писем полученные за последнее время. — Смотри, — сказала она, перебирая листы. — Это первое письмо, которое получил Невиллет в самом начале. Ещё до смерти мадам Дюбуа. Она взяла первый листок. «Ваша честь, Правда иногда лежит на дне колодца, но чаще — на дне чужого кармана. Спросите у вдовы с Флев Сандр, куда исчезли ее сны. Или у моряков в Порт Люмидус, что видели в ночь тумана. Справедливость слепа, но не глуха. ТМНП» — Тогда Невиллет не придал ему значения, — тихо сказала Навия. — А через несколько часов мадам Дюбуа нашли мёртвой. — Пророческое, — заметила Клоринда. — Дальше. Второе письмо, тоже Невиллету, пришло вместе с фотографией детей из приюта. Навия достала копию фотографию и короткую записку: «Они были невинны. ТМНП». — Это было в день, когда мы начали копать приют. — А третье? — спросила Клоринда. — Третье пришло после ареста Леблана. Невиллет показал мне. Вот оно. «Ваша честь, Поздравляю с поимкой убийцы. Вы справились быстрее, чем я ожидал. Но это только начало. Настоящая игра еще впереди. Спросите у Леблана, для кого предназначался груз. Спросите, кто заказал убийство капитана. Спросите, кто платил. И когда узнаете — поймете, что правда гораздо страшнее, чем вы думаете. ТМНП» — Он знал о Леблане, — задумчиво произнесла Клоринда. — Знал, что тот не главный. — Да. И четвёртое письмо, которое пришло на следующий день, предупреждало об опасности. Навия взяла ещё один лист. «Ваша честь, Леблан — только пешка. Кто-то очень могущественный дергает за ниточки. Кто-то, кто не остановится ни перед чем. Будьте осторожны. Вы и те, кто вам дорог, в опасности. Я помогу вам, когда придет время. Но сначала вы должны научиться видеть то, что скрыто. Смотреть не на факты, а между ними. ТМНП» — И теперь пятое, — Клоринда кивнула на свежий конверт. — Мне. «Не ищи правду в руинах, она в прошлом». — Пять писем, — тихо сказала Навия. — Пять посланий от одного человека. Или группы. — Он знает всё, — ответила Клоринда. — О приюте, о лаборатории, о попечителях, о нас. Он направляет нас, подсказывает, предупреждает. — Или запутывает. — Или играет. Навия аккуратно вложила пятое письмо в папку и закрыла её. — Нужно ехать к Невиллету, — решила она. — Показывать письмо. И решать, что делать дальше. — Я с тобой. Они быстро собрались и вышли под дождь. --- В кабинете Невиллета было тепло и сухо. Камин весело потрескивал, разгоняя сырость, проникшую с улицы. Ризли уже был здесь — сидел в кресле у окна с неизменной чашкой чая. Невиллет за своим столом просматривал какие-то документы. — Есть новости? — спросил он, когда Навия и Клоринда вошли. — Есть, — Навия положила перед ним пятое письмо. — Получила сегодня утром. Невиллет прочитал, нахмурился, передал Ризли. — «Не ищи правду в руинах, она в прошлом», — прочитал тот вслух. — Интересно. — Что вы думаете? — спросила Навия. — Думаю, что наш таинственный корреспондент знает больше, чем мы, — ответил Невиллет. Он встал, подошёл к сейфу в углу кабинета, открыл его и достал толстую папку, очень похожую на ту, что завела Навия. — Я тоже веду учёт. У меня здесь все четыре письма которые я получил и с которых ты сняла копии. Он разложил их на столе рядом с письмом Навии. — Первое, самое первое, полученное в день смерти мадам Дюбуа. Тогда я счёл его глупой шуткой. «Правда иногда лежит на дне колодца...» — процитировал он по памяти. — Второе — с фотографией детей. Третье — после ареста Леблана. Четвёртое — с предупреждением об опасности. И теперь пятое, адресованное Навии, и с которого я хотел бы снять копию. Навия кивнула в ответ на эту просьбу. — Пять писем, — подытожил Ризли. — Все от ТМНП. Все с намёками, подсказками, предупреждениями. — Но ни одного прямого обвинения, — добавила Клоринда. — Он не называет имён, не даёт конкретных улик. — Потому что хочет, чтобы мы сами дошли до правды, — предположил Невиллет. — Или проверяет нас. — Или просто играет, как кот с мышью. — Что объединяет все письма? — спросила Навия. — Первое указывает на вдову и моряков. Второе — на приют. Третье и четвёртое — на то, что Леблан не главный и что опасность рядом. Пятое говорит, что правда не в руинах, а в прошлом. — Прошлое, — задумчиво повторил Ризли. — Мы уже копаем прошлое. Приют, лаборатория, попечители. — Может, он имеет в виду конкретные документы? — предположила Клоринда. — Или свидетелей, которые ещё живы. — Или кого-то из выживших. — Люсьен Лемерсье исчез, — напомнил Ризли. — Мои люди не могут его найти. Жюльетта Бертран и Матьё Дюбуа на месте, но с ними никто не говорит. — Может, они боятся? — Может, они сами убийцы. — Или жертвы. Невиллет сел за стол, взял перо. — Мы должны систематизировать всё, что знаем об этих письмах. Кто, когда, при каких обстоятельствах получил. И попытаться понять, кто за ними стоит. — Я уже начала, — сказала Навия. — У меня дома папка с копиями. — Хорошо. Сегодня же вечером соберём всё вместе. А сейчас — по плану. Навия, Клоринда, вы едете в Пуассон, к Жюльетте Бертран. Ризли, ваши люди продолжают искать Люсьена. Я займусь архивом — может, найду что-то о прошлом, о чём говорит пятое письмо. — А граф Дюваль и месье Бертран? — Под охраной. И я бы посоветовал им не выходить из дома. — Они и так не выходят. — Тем лучше. --- Деревня Пуассон встретила Навию и Клоринду всё тем же дождём. Маленькие домики, прилепившиеся к скалам, мокрые рыбацкие лодки на берегу, запах моря и водорослей — здесь всё было знакомо Навии с детства. — Жюльетта Бертран живёт вон в том доме, — сказала она, указывая на небольшой домик на окраине. — Работает в пекарне, живёт одна. — Ты её знаешь? — Видела пару раз. Тихая, незаметная. Ни с кем не общается. Местные считают её странной. — Есть причина. Они подошли к дому. Дверь была заперта, но в окнах горел свет. — Дома, — сказала Клоринда. — Стучи. Навия постучала. Долго никто не открывал, потом послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась. На пороге стояла женщина лет тридцати с небольшим, с бледным лицом и огромными серыми глазами, в которых застыла вечная тревога. Светлые волосы были небрежно стянуты в пучок, на плечи накинут старенький платок. — Мадемуазель Бертран? — спросила Навия как можно мягче. — Да, это я, — ответила женщина с лёгким акцентом, выдающим её происхождение из южных провинций. — Что вам нужно? Зачем вы меня беспокоите? — Простите, мы не хотели вас беспокоить, — быстро сказала Навия. — Мы расследуем смерти, которые произошли в последнее время. Нам нужно поговорить с вами. — Я ничего не знаю, — Жюльетта покачала головой, пытаясь закрыть дверь. — Я ничего не знаю о смертях. Оставьте меня в покое! — Подождите, — Навия придержала дверь. — Мы не обвиняем вас. Мы хотим помочь. — Помочь? — в глазах Жюльетты мелькнула горькая усмешка. — Мне уже никто не поможет. — Пожалуйста, выслушайте нас. Это очень важно. Жюльетта колебалась. Потом, видимо, поняв, что от неё не отстанут, открыла дверь шире. — Заходите, только ноги вытрите. Я не хочу грязи в доме. Они вошли в маленькую, бедно обставленную комнату. Чисто, но бедно — старая мебель, выцветшие занавески, на стене — несколько фотографий в рамке. На одной из них Навия узнала ту самую группу детей из приюта. — Вы знаете, зачем мы пришли, — сказала она, садясь на предложенный стул. — Догадываюсь, — тихо ответила Жюльетта, садясь напротив. — Это из-за приюта, да? — Да. — Я так и знала. Рано или поздно это должно было случиться. — Что именно? — Правда. Она всегда выходит наружу. Клоринда, стоявшая у двери, внимательно наблюдала за женщиной. Никаких признаков агрессии или страха — только глубокая, давняя усталость. — Мадемуазель Бертран, — начала Навия. — Мы знаем, что вы были в приюте «Чистый источник». Мы знаем, что вас отправляли в Центральную лабораторию. Мы нашли документы. Жюльетта вздрогнула, но промолчала. Её пальцы вцепились в край платка. — Мы знаем о экспериментах, — продолжила Навия. — О том, что с вами делали. И мы хотим найти тех, кто за этим стоял. — Они уже мертвы, — тихо сказала Жюльетта. — Почти все. — Вы знаете, кто их убил? — Нет. — Но догадываетесь? Жюльетта долго молчала, глядя в одну точку. Потом подняла глаза на Навию. В них стояли слёзы. — Тридцать лет я ждала этого дня. Тридцать лет я боялась, что кто-то придёт и спросит. Или что они сами придут и убьют меня. — Кто — они? — Попечители. Те, кто платил за эксперименты. Они знали, что мы выжили. Знали, что мы можем заговорить. — И вы молчали? — А что мне было делать? Идти в полицию? Кто бы мне поверил? Сирота, нищая, без связей, без денег? Они бы меня в сумасшедший дом отправили. — А теперь? — Теперь они умирают один за другим. И я не знаю, радоваться мне или бояться. — Вы не знаете, кто убийца? — Нет. Но я знаю, что это кто-то из наших. — Из выживших? — Да. Люсьен, Матьё... Может быть, они. Мы не виделись много лет, но я знаю, что они тоже живы. — Где они? — Люсьен исчез. Матьё в городе, работает. Я не общаюсь с ними. Слишком больно вспоминать. Навия достала фотографию, найденную в лаборатории. — Узнаёте? Жюльетта взяла снимок, долго смотрела на него. По щеке скатилась слеза. — Это мы. Люсьен, я и Матьё. Последний день в приюте. Нас сфотографировали перед отправкой в лабораторию. — Что вы помните о том дне? — Всё. Каждую минуту. Как нас выстроили во дворе, как фотограф щёлкал аппаратом, как мы улыбались — нас заставили улыбаться. А через час нас увезли. Она закрыла глаза. — Люсьена облучали, пока кожа не слезла. Матьё душили в барокамере, пока он не терял сознание. Меня травили ядами, от которых я корчилась в судорогах. Мы выжили. Остальные — нет. — Кто были остальные? — Анри и Полина. Они не выдержали. В комнате повисла тяжёлая тишина. Только дождь барабанил по стёклам. — Мадемуазель Бертран, — тихо сказала Навия. — Мы хотим помочь. Не только найти убийцу, но и добиться правосудия для всех, кто пострадал. Но нам нужна ваша помощь. — Чем я могу помочь? — Расскажите всё, что знаете о попечителях. О тех, кто заказывал эксперименты. О Дюбуа, Лефвере, Моро, Дювале, Бертране. — Бертране? — Жюльетта горько усмехнулась. — Вы знаете, почему у меня такая фамилия? — Нет. — Потому что он мой отец. Месье Жорж Бертран, отшельник из Обветшалого замка. Мой родной отец, который отдал меня в приют, чтобы не платить алименты. Навия и Клоринда переглянулись. — Вы уверены? — Да. Я узнала это много лет назад. Нашла документы. Он — мой отец. И он был в попечительском совете. Он знал, что меня отправят в лабораторию. И ничего не сделал. — И вы не хотите его смерти? — Я хочу. Каждую ночь я молюсь, чтобы он умер. Но я не убивала его. И не знаю, кто убивает других. — А Люсьен? Матьё? — Не знаю. Мы не общались. Слишком больно. Навия вздохнула. — Мадемуазель Бертран, если вы что-то узнаете или вспомните — пожалуйста, свяжитесь с нами. Вот адрес отеля «Дебор» в порту. Там меня всегда можно найти. — Хорошо, — Жюльетта взяла бумажку. — Я подумаю. — И ещё... будьте осторожны. Убийца всё ещё на свободе. — Мне нечего терять. Всё, что можно было отнять, у меня уже отняли. Они вышли под дождь. Навия глубоко вздохнула. — Бедная женщина, — тихо сказала она. — Она сильная, — поправила Клоринда. — Выжить после такого и сохранить рассудок — это сила. — Что думаешь? Она говорит правду? — Думаю, да. Слишком много деталей, слишком много боли. Так не сыграешь. — Значит, убийца — Люсьен или Матьё. — Или оба. — Нужно найти Люсьена. — Ризли ищет. Они сели в экипаж и поехали обратно в город. --- Кур-де-Фонтейн кипел жизнью, несмотря на дождь. Экипажи, пешеходы, торговцы — всё смешалось в привычный городской шум. Типография, где работал Матьё Дюбуа, находилась в старом здании недалеко от порта. Здесь пахло бумагой, краской и машинным маслом. Гул печатных станков заглушал шаги. Навия и Клоринда вошли внутрь и сразу увидели его — невысокого мужчину лет тридцати, сгорбленного, с нервными движениями, в перепачканном краской фартуке. Его руки дрожали, когда он поправлял бумагу в станке. — Месье Дюбуа? — окликнула Навия. Он вздрогнул, обернулся. В его глазах мелькнул страх. — Кто вы? — Навия, детектив. Это Клоринда. Нам нужно поговорить. — О чём? Я ничего не знаю. — О приюте «Чистый источник». О лаборатории. О выживших. Матьё побледнел, оглянулся по сторонам, понизил голос. — Не здесь. Пойдёмте. Он провёл их в подсобку, захламлённую старыми бумагами. Закрыл дверь. — Откуда вы знаете? — спросил он дрожащим голосом. — Мы нашли документы, — ответила Навия. — Мы знаем, что вы были там. Знаем, что выжили. — Зачем вы пришли? — Ищем убийцу. Тех, кто убивает бывших попечителей. Матьё вздрогнул. — Я не убивал. — Мы не обвиняем. Но вы могли знать того, кто это делает. — Не знаю. Я ни с кем не общаюсь. Работаю, живу один, никого не трогаю. — А Люсьен Лемерсье? Жюльетта Бертран? — Мы не виделись много лет. После лаборатории... слишком тяжело. — Что вы помните о лаборатории? Матьё закрыл глаза. Руки его задрожали ещё сильнее. И вдруг его начало трясти, он заговорил, словно в забытьи, и перед глазами Навии и Клоринды словно ожили его воспоминания. — Анри... — голос его прервался. Он опустился на ящик с бумагой, обхватил голову руками. — Я до сих пор слышу его крики.

«Они были в соседних камерах. Анри, светловолосый мальчик с веснушками, всегда улыбался, даже когда было страшно. Говорил: «Матьё, не бойся, мы выберемся». А Полина, тихая девочка с огромными глазами, которая никогда не плакала. Только смотрела на них и молчала.

Потом Анри забрали. Эксперимент с электричеством. Матьё слышал сквозь стены, как гудел генератор, как Анри кричал — недолго, потом крик оборвался. А через час санитары протащили мимо его камеры мешок, из которого торчала маленькая рука с обожжённой кожей.

Полину мучили дольше. Ей вводили какие-то вещества, от которых её тело выгибалось дугой, а изо рта шла пена. Она не кричала — только хрипела. Эксперименты продолжались три недели, пока однажды утром Матьё не проснулся от тишины. Камера Полины опустела.

Он знал, что его очередь может наступить в любой момент. Но почему-то его оставили напоследок. А потом лабораторию закрыли, и их, выживших, просто выбросили на улицу, как ненужный мусор».

Матьё открыл глаза. По щекам его текли слёзы. — Анри было девять, Полине — восемь, — прошептал он. — Они ничего не сделали плохого. Они просто были сиротами. Навия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Клоринда стояла неподвижно, только желваки ходили на скулах. — Месье Дюбуа, — тихо сказала Навия. — Если Люсьен свяжется с вами или вы что-то узнаете — дайте знать. Вот адрес. Матьё взял бумажку, спрятал в карман. — Будьте осторожны, — добавила Клоринда. — Убийца может быть опасен. — Мне уже нечего бояться, — усмехнулся Матьё. — Худшее уже случилось. Они вышли из типографии под дождь. — Оба говорят одно и то же, — сказала Навия. — Не знаем, не видели, не убивали. — Или хорошо играют, — ответила Клоринда. — Но я склонна верить. — Значит, Люсьен. — Да. Он исчез. У него был мотив. Он инженер, мог спланировать. — И письма ТМНП? — Может, он. Или кто-то, кто ему помогает. — Найдём его. Они сели в экипаж и поехали в отель. --- Пока Навия и Клоринда ездили в Пуассон и типографию, Невиллет и Ризли отправились в городской архив. Здание архива находилось в старом квартале, недалеко от Дворца Мермония. Это было мрачное серое строение с узкими окнами и массивной дубовой дверью. Внутри пахло пылью, старой бумагой и плесенью. Бесконечные стеллажи уходили в полумрак, заставленные коробками и папками. — Здесь хранятся все документы за последние сто лет, — сказал архивариус, пожилой месье Жерар, который явно гордился своим хозяйством. — Что именно вас интересует? — Нам нужны документы по приюту «Чистый источник» и Центральной лаборатории, — ответил Невиллет. — Всё, что сохранилось. — О, это старая история, — покачал головой архивариус. — Документы по приюту... они должны быть в секции социальных учреждений. Но после пожара многое сгорело. — Какого пожара? — Лет десять назад в архиве был пожар. Сгорело крыло с документами за двадцатилетний период. Как раз те годы, которые вас интересуют. Невиллет и Ризли переглянулись. — А копии? — спросил Ризли. — Должны же быть копии в других местах? — В других местах? — архивариус задумался. — Ну, некоторые документы могли сохраниться в муниципальных архивах. Но это нужно запрашивать отдельно. — Мы запросим. А пока покажите, что осталось. Месье Жерар провёл их в дальний конец зала, где на полках лежали коробки с надписью «Социальные учреждения». — Вот здесь. Но, предупреждаю, там немногое уцелело. Они начали просматривать коробки. Действительно, многие папки были пусты или содержали лишь обрывки бумаг. Но через час упорных поисков Ризли наткнулся на тонкую папку с надписью «Приют Чистый источник. Переписка с попечителями». — Вот, — сказал он, протягивая папку Невиллету. Внутри было несколько писем, датированных двадцатью годами ранее. Директор приюта, некто Жерар Дюваль (однофамилец графа?), благодарил попечителей за финансовую поддержку и отчитывался о «медицинских осмотрах» детей. — Смотрите, — сказал Невиллет, указывая на одно из писем. — Здесь упоминаются имена. Дюбуа, Лефвер, Моро, Дюваль, Бертран. Те же пятеро. — И все они упоминаются в связи с «особыми программами», — добавил Ризли. — Что это за программы? — Думаю, те самые эксперименты. Они продолжили поиски и нашли ещё несколько документов: списки детей, отправленных в лабораторию, с пометками «возраст», «состояние здоровья», «результат». Против некоторых имён стояло «выжил», против большинства — «не выжил». — Вот они, — тихо сказал Невиллет, проводя пальцем по строчкам. — Люсьен Лемерсье, Жюльетта Бертран, Матьё Дюбуа. И двое погибших — Анри Клод и Полина Симон. Ризли достал из коробки ещё один лист — полуистлевший, с выцветшими чернилами. — Здесь что-то о финансировании, — сказал он. — Смотрите, крупные суммы переводились на счета лаборатории от частных лиц. Дюбуа, Лефвер, Моро... и пометка: «За особые услуги». — Они платили за эксперименты над детьми, — глухо произнёс Невиллет. — Покупали страдания и смерть. — И теперь кто-то заставляет их платить по счетам. Они собрали найденные документы и покинули архив. Дождь на улице усилился, но оба не замечали его. — Что думаете? — спросил Ризли, когда они сели в экипаж. — Думаю, пятое письмо было право, — ответил Невиллет. — Правда действительно в прошлом. И мы её нашли. — Но этого недостаточно, чтобы остановить убийцу. — Значит, будем искать дальше. Экипаж тронулся, увозя их в сторону Дворца Мермония. --- Часть шестая: Вечерние новости К вечеру Ризли принёс новые сведения. Навия и Клоринда уже вернулись из своих поездок и ждали его в номере Навии. — Люсьен Лемерсье объявился, — сказал он, входя. — Точнее, его нашли. — Где? — спросила Навия. — Мёртвым. Навия замерла. — Что? — Да. Тело нашли в порту, в воде. Похоже на самоубийство. — Самоубийство? — переспросила Клоринда. — Не верю. — Я тоже, — кивнул Ризли. — Но улики говорят об этом. Записка, вещи на берегу, свидетели видели, как он прыгал. — Покажите записку. Ризли протянул лист бумаги. На нём было написано:

«Простите меня. Я не хотел, чтобы так вышло. Но я не мог больше жить с этим. Люсьен».

— Почерк? — спросила Навия. — Эксперты говорят — его. Сравнили с документами из гостиницы. — И вы верите? — Не знаю. Слишком удобно. Как раз когда мы начали его искать. — Значит, его убили, — заключила Клоринда. — И инсценировали самоубийство. — Или он действительно покончил с собой, испугавшись разоблачения. — Но зачем? Если он убийца, он бы боролся до конца. — Может, не убийца, а жертва. — Или сообщник, которого убрали. Навия села на стул, обхватив голову руками. — Слишком много смертей, — тихо сказала она. — Дюбуа, Лефвер, Моро, теперь Люсьен. Кто следующий? — Дюваль и Бертран, — ответил Ризли. — И, возможно, Жюльетта с Матьё. — Их нужно защитить. — Уже. Мои люди следят за ними круглосуточно. — А пятое письмо ТМНП? — спросила Клоринда. — Оно пришло сегодня утром. «Не ищи правду в руинах, она в прошлом». А вечером Люсьен мёртв. — Совпадение? — Не думаю. — Значит, ТМНП знал, что Люсьен умрёт. Или даже причастен. — Или предупреждал нас, чтобы мы искали не там, где надо. — Где же надо? — В прошлом. В документах. В показаниях выживших. Навия встала. — Завтра едем к графу Дювалю. И к Бертрану. Пока они живы, нужно успеть их допросить. — Я с вами, — сказала Клоринда. — И я, — добавил Ризли. — На всякий случай. Они договорились о встрече наутро и разошлись. Навия осталась одна. Она достала папку «ТМНП», вложила туда пятое письмо и долго смотрела на инициалы. --- Поздно ночью Навия сидела над папкой, систематизируя всё, что было известно о ТМНП. Она вынула все пять копий писем и разложила их перед собой в хронологическом порядке. Оригинальное пятое письмо было решено оставить у Невиллета в целях безопасности. Письмо первое (получено Невиллетом в первый день расследования): «Ваша честь, Правда иногда лежит на дне колодца, но чаще — на дне чужого кармана. Спросите у вдовы с Флев Сандр, куда исчезли ее сны. Или у моряков в Порт Люмидус, что видели в ночь тумана. Справедливость слепа, но не глуха. ТМНП» Письмо второе (получено Невиллетом вместе с фотографией детей): «Они были невинны. ТМНП» Письмо третье (получено Невиллетом после ареста Леблана): «Ваша честь, Поздравляю с поимкой убийцы. Вы справились быстрее, чем я ожидал. Но это только начало. Настоящая игра еще впереди. Спросите у Леблана, для кого предназначался груз. Спросите, кто заказал убийство капитана. Спросите, кто платил. И когда узнаете — поймете, что правда гораздо страшнее, чем вы думаете. ТМНП» Письмо четвёртое (получено Невиллетом на следующий день): «Ваша честь, Леблан — только пешка. Кто-то очень могущественный дергает за ниточки. Кто-то, кто не остановится ни перед чем. Будьте осторожны. Вы и те, кто вам дорог, в опасности. Я помогу вам, когда придет время. Но сначала вы должны научиться видеть то, что скрыто. Смотреть не на факты, а между ними. ТМНП» Письмо пятое (получено Навией сегодня утром): «Не ищи правду в руинах, она в прошлом. ТМНП» Навия перечитала каждое, делая пометки в блокноте. Выводы: 1. Отправитель знает о ходе расследования. Он был в курсе смерти мадам Дюбуа до того, как она произошла (первое письмо). Он знал о Леблане и грузе (третье). Он знал, что мы отправились в руины (пятое). 2. Отправитель знает о приюте и лаборатории (второе письмо с фотографией). 3. Отправитель знает о выживших (упоминание в третьем и четвёртом). 4. Отправитель предупреждает об опасности (четвёртое) и направляет (первое, третье, пятое). 5. Отправитель не называет имён прямо, но даёт подсказки. Возможные кандидаты: 1. Люсьен Лемерсье — но он мёртв. (Или только считается мёртвым?) 2. Жюльетта Бертран — но у неё нет мотива писать письма, она сама жертва. 3. Матьё Дюбуа — слишком тих и незаметен, вряд ли способен на такую сложную игру. 4. Кто-то из прошлого — выживший, не попавший в списки? Или родственник погибших детей? 5. Сообщник убийцы — играет с ними в игру, отвлекая внимание. Вопросы: 1. Почему ТМНП не говорит прямо? 2. Чего он добивается? 3. Друг он или враг? 4. Почему Люсьен умер сразу после пятого письма?