Ты меня не поймаешь

В кабинете Верховного судьи было тихо — только мерное тиканье напольных часов да лёгкое потрескивание дров в камине нарушали безмолвие. За высокими окнами с витражами, изображающими сцены правосудия, занимался серый рассвет. Город ещё спал, но Дворец Мермония уже начинал свою работу. Невиллет сидел за своим столом, просматривая документы, принесённые накануне из архива. Перед ним лежали пожелтевшие листы — списки, отчёты, письма, каждое из которых хранило память о преступлениях двадцатилетней давности. Он перечитывал их уже не в первый раз, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, которая могла бы привести к убийце быстрее, чем письма таинственного ТМНП. Ризли, как обычно, расположился в кресле у окна. Сегодня он был особенно молчалив — его люди всю ночь прочёсывали порт в поисках следов Люсьена Лемерсье, но безрезультатно. Тело нашли, опознали, похоронили. Но вопросы оставались. Слишком много вопросов. Навия и Клоринда заняли свои обычные места напротив судьи. Навия листала блокнот с записями, время от времени делая пометки. Клоринда молча смотрела на огонь в камине, перебирая в памяти детали вчерашних событий. Фурина, как всегда, опаздывала. — Где она? — спросила Навия, взглянув на часы. — Мы договорились на девять. — Мадемуазель Фурина славится своим непунктуальным отношением к утренним встречам, — сухо заметил Невиллет, не отрываясь от бумаг. — Подождём. Ризли усмехнулся, не поворачивая головы. — В театре свои порядки. Спектакли начинаются вечером, утро для них — время сна. — У нас не театр, — коротко бросила Клоринда. — Тем не менее. Дверь распахнулась без стука ровно в четверть десятого, и в кабинет влетела Фурина. Сегодня она была в скромном (по её меркам) тёмно-синем платье, без обычных перьев и блёсток, но с неизменной ниткой жемчуга на шее. В руках она держала объёмную сумку, из которой торчали какие-то бумаги. — Простите за опоздание! — воскликнула она, бросая сумку на свободный стул. — Эта проклятая карета сломалась по дороге, пришлось нанимать другую. Вы не представляете, какие в этом городе извозчики! Наглые, медлительные, да ещё и берут втридорога! — Представляем, — спокойно ответил Невиллет. — Садитесь, мадемуазель Фурина. У нас есть новости, и, судя по вашему лицу, у вас тоже. Фурина опустилась на стул, поправила юбку и посмотрела на собравшихся с видом человека, который вот-вот огласит сенсацию. — У меня не просто новости, — сказала она, понижая голос до заговорщического шёпота. — У меня информация, которая меняет всё. — Мы слушаем. — Я провела последние два дня в обществе герцогини де Шатийон и ещё нескольких дам из высшего света. Вы не поверите, сколько секретов можно узнать за чашкой чая, если правильно задавать вопросы. — И что вы узнали? — нетерпеливо спросила Навия. Фурина выдержала паузу, наслаждаясь вниманием. — Я нашла полный список попечителей приюта «Чистый источник». Не тот, что сгорел в архиве, а настоящий, который герцогиня хранила в своих бумагах. Её покойный муж был в этом совете, и она оставила все документы на память. — Сколько их было? — спросил Ризли, наконец поворачиваясь от окна. — Пятеро. Тех, кого мы знаем — Дюбуа, Лефвер, Моро, Дюваль, Бертран. Но двое из них живы. — Мы знаем, — кивнул Невиллет. — Граф Дюваль и месье Бертран. Фурина покачала головой. — Не двое. Трое. В кабинете повисла тишина. Никто не удивился — скорее, это было молчаливое принятие нового факта, который логично вписывался в общую картину. Слишком много совпадений, слишком много смертей — было бы странно, если бы список оказался полным. — Трое? — спокойно переспросила Клоринда. — Кто третий? — Мадам Изабель Леклерк, — ответила Фурина, явно разочарованная отсутствием бурной реакции. — Вдова известного банкира, живёт в своём особняке в Кур-де-Фонтейн. Ей около семидесяти, она почти не выходит в свет, но регулярно жертвует деньги на благотворительность. — Леклерк, — задумчиво повторил Невиллет, перебирая в памяти документы. — Я встречал эту фамилию в отчётах, но не придал значения. Она была в списке гостей аукционов? — Да, — подтвердила Навия, быстро листая свои записи. — Вот, мадам Изабель Леклерк, посещала закрытые мероприятия в Институте трижды за последний год. Но мы не включали её в список попечителей, потому что... потому что её там не было. — В тех документах, что мы нашли в лаборатории, упоминались только пятеро, — добавил Ризли. — Дюбуа, Лефвер, Моро, Дюваль, Бертран. О Леклерк ни слова. — Значит, она была как-то иначе связана, — предположила Клоринда. — Или её имя скрыли намеренно. Фурина довольно улыбнулась, радуясь, что её информация всё-таки оказалась ценной. — Герцогиня рассказала мне, что мадам Леклерк была не просто попечителем. Она была главным спонсором лаборатории. Именно через неё шли основные деньги на эксперименты. — Откуда такая информация? — Её муж вёл все финансовые дела совета. У него остались записи. Герцогиня нашла их после его смерти и хранила как компромат на случай, если кому-то из этих людей понадобится напомнить о прошлом. Невиллет встал, подошёл к окну, заложив руки за спину. — Значит, мы ошибались. Убийца не остановится после Дюваля и Бертрана. Есть третья цель. — И если она действительно была главным спонсором, — добавил Ризли, — то её смерть может быть даже важнее для убийцы, чем смерть остальных. — Где она сейчас? — спросила Клоринда. — В своём особняке на улице Лилль, — ответила Фурина. — Я узнала адрес. Она почти не выходит, принимает только самых близких. Охрана — двое слуг и старый дворецкий. — Значит, уязвима, — констатировал Ризли. — Если убийца выйдет на неё, защитить её будет трудно. — Нужно установить наблюдение, — сказала Навия. — И предупредить её саму. — Согласен, — кивнул Невиллет, возвращаясь за стол. — Но сегодня займёмся Дювалем и Бертраном. Леклерк подождёт до завтра. У нас слишком мало людей, чтобы охватить всех сразу. — А если убийца нанесёт удар сегодня ночью? — спросила Клоринда. — Тогда мы будем реагировать по факту, — жёстко ответил Невиллет. — Но разумнее распределить силы равномерно, чем распылять их на троих и не защитить никого. — Логично, — согласился Ризли. — Я дам людей на Дюваля и Бертрана. Клоринда, вы с Навией возьмёте на себя координацию. — А я? — обиженно надула губки Фурина. — Я же принесла информацию! — Вы, мадемуазель Фурина, отправитесь домой и будете ждать дальнейших указаний, — твёрдо сказал Невиллет. — И, пожалуйста, никому ни слова о том, что узнали. — Как скажете, ваша честь, — Фурина театрально вздохнула, но спорить не стала. — Тогда распределяемся, — подвёл итог Невиллет. — Навия и Ризли едут к графу Дювалю. Клоринда и мои люди — к месье Бертрану. Вечером встречаемся здесь и докладываем. — А письма ТМНП? — напомнила Навия. — Они могут прийти снова. — Если придут, я сообщу. Они поднялись, готовые к действию. Фурина, собрав свою сумку, направилась к двери, но у порога обернулась. — Невиллет... вы действительно думаете, что мадам Леклерк в опасности? — Думаю, да. И, судя по тому, как быстро убийца расправляется с жертвами, у нас очень мало времени. Фурина кивнула и вышла. В кабинете повисла тишина, которую нарушил Ризли: — Интересно, почему она не упоминалась в лабораторных документах? — Возможно, её роль была настолько велика, что её имя скрывали специально, — предположил Невиллет. — Или она сама позаботилась о том, чтобы её имя не фигурировало в бумагах. — Будем разбираться, — сказала Навия. — Поехали. --- Поместье графа Армана Дюваля находилось в десяти милях от города, среди холмов и виноградников. Это было старое родовое гнездо, построенное ещё триста лет назад, с башнями, рвом и подъёмным мостом, который, впрочем, давно уже не поднимали. Дорога к нему петляла среди полей, и экипажу пришлось потратить почти два часа, чтобы добраться до места. Навия и Ризли вышли из экипажа у массивных кованых ворот. За ними открывался вид на замок — серый камень, увитый плющом, узкие окна-бойницы, остроконечные башенки. Место казалось сказочным, но сказки обычно заканчиваются нехорошо. — Красиво, — заметил Ризли, оглядываясь. — Прямо как в романах Вальтера Скотта. — В романах обычно живут призраки, — ответила Навия. — Или злодеи. — Или и то, и другое одновременно. Они позвонили в колокольчик у ворот. Через несколько минут появился дворецкий — пожилой мужчина в старомодной ливрее, с лицом, выражавшим вечную скорбь, словно вся радость мира давно покинула это место. — Месье граф ждёт вас, — сказал он после того, как они представились. — Прошу следовать за мной. Они прошли через внутренний двор, заросший травой, мимо фонтана, который не работал уже много лет. Поднялись по каменным ступеням в холл, увешанный портретами предков. Предки смотрели сурово, словно осуждая потомков за то, что те допустили упадок родового гнезда. Граф Арман Дюваль принимал их в каминной комнате на втором этаже. Это было небольшое помещение, где царил полумрак — тяжёлые портьеры были задёрнуты, и только огонь в камине давал свет и тепло. У камина, в глубоком кресле, сидел старик. Ему было, наверное, лет восемьдесят, но выглядел он ещё старше — высохший, как мумия, с прозрачной кожей и белыми, как снег, волосами. Он кутался в плед, хотя в комнате было жарко. Рядом стоял столик с лекарствами, чайным прибором и стопкой книг. — Месье граф, — начал Ризли, закрывая за собой дверь, — мы благодарны, что вы согласились нас принять. — У меня не было выбора, — голос у графа оказался неожиданно твёрдым, несмотря на возраст. — Вы сказали, что дело касается моей безопасности. Я старый человек, мне нечего терять, но любопытство ещё живо. Навия села в кресло напротив него, Ризли остался стоять у двери, прислонившись плечом к косяку. — Месье граф, мы расследуем убийства ваших бывших коллег по попечительскому совету приюта «Чистый источник». Граф вздрогнул, но промолчал. Только пальцы, лежащие на пледе, чуть заметно дрогнули. — Мадам Дюбуа, капитан Лефвер, месье Моро мертвы. Мы считаем, что убийца охотится на всех, кто был причастен к экспериментам в Центральной лаборатории. — Эксперименты, — тихо повторил граф, глядя в огонь. — Вы знаете об этом? — Да. У нас есть документы. Из архива и из руин лаборатории. Старик закрыл глаза. На мгновение показалось, что он уснул, но потом он заговорил — тихо, размеренно, словно читал давно заученный текст: — Это было давно. Очень давно. Я был молод — ну, относительно молод, мне тогда было под пятьдесят. Глуп, жаден. Мне нужны были деньги на восстановление замка. Крыша протекала, стены сыпались, а государственной помощи мы не получали. Дюпон — тот, что потом организовал аукционы — предложил войти в совет. Сказал, что это просто благотворительность, помощь сиротам. Я согласился. — А когда узнали правду? Граф открыл глаза, и в них блеснули слёзы, которые он тут же смахнул дрожащей рукой. — Когда было поздно. Когда дети уже начали... умирать. Я хотел выйти из совета, но мне пригрозили. Сказали, что если я заговорю, меня обвинят в соучастии — документы-то с моей подписью. Я испугался. Я молчал. — И молчите до сих пор. — А что мне было делать? Признаться через тридцать лет? Кто бы мне поверил? Кому нужна правда старика, который одной ногой в могиле? — Нам нужна, — твёрдо сказала Навия. — И убийце, который охотится на вас, тоже. — Кто он? — граф впился в неё взглядом. — Вы знаете? — Мы не знаем точно. Но предполагаем, что это кто-то из выживших детей. Граф побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Выживших? — переспросил он, и голос его дрогнул. — Они... они выжили? — Трое. Люсьен Лемерсье, Жюльетта Бертран, Матьё Дюбуа. — Дюбуа... Бертран... — прошептал старик, и в его глазах отразился ужас. — Боже мой. Боже мой... Он замолчал, уставившись в одну точку. Ризли и Навия переглянулись. — Месье граф, — мягко сказала Навия, — вы в опасности. Мы предлагаем вам временно переехать в Дворец Мермония. Там безопасно, есть охрана. — Нет, — покачал головой граф. — Я слишком стар, чтобы куда-то ехать. Этот замок — всё, что у меня осталось. Если меня должны убить, пусть убивают здесь. — Но... — Я сказал нет. — В голосе старика вдруг появилась сталь. — Оставьте мне охрану, если можете. Но из дома я не уеду. Ризли шагнул вперёд. — Месье граф, мы можем оставить двух людей у ворот. Они будут наблюдать. Но если убийца придёт, они могут не успеть. — Значит, не успеют, — граф пожал плечами с усталым равнодушием. — Я прожил долгую жизнь. Может быть, так даже лучше. — Лучше? — Я мучаюсь уже тридцать лет, молодой человек. Каждую ночь мне снятся эти дети. Их глаза. Их крики. Если смерть принесёт мне покой — я буду только рад. Навия открыла было рот, чтобы возразить, но Ризли остановил её жестом. — Хорошо, — сказал он. — Мы оставим людей. Если передумаете — дайте знать. Адрес отеля «Дебор» в порту. Там нас можно найти. — Спасибо, — прошептал граф. — Спасибо, что предупредили. Они вышли из замка под начинающийся дождь. Навия глубоко вздохнула, втягивая влажный воздух. — Он не доживёт до утра, — тихо сказала она. — Возможно, — согласился Ризли. — Но это его выбор. — Мы не можем так оставить его. — Мы оставляем охрану. Это всё, что мы можем сделать. Они сели в экипаж и поехали обратно в город, оставив позади старый замок и старика, который ждал смерти как избавления. --- Обветшалый замок, где жил месье Жорж Бертран, находился на самой окраине Фонтейна, почти в лесу. Это было полуразрушенное строение, оставшееся от какой-то старинной усадьбы, с провалившейся крышей, заколоченными окнами и поросшими мхом стенами. Местные крестьяне обходили это место стороной, поговаривая, что там водятся призраки. Клоринда и двое её людей добрались туда к полудню. Дождь на время прекратился, но небо оставалось серым и тяжёлым, давящим на землю. — Здесь кто-то живёт? — с сомнением спросил один из её помощников, молодой парень по имени Жан, глядя на развалины. — Должен, — коротко ответила Клоринда. — Местные говорят, что отшельник. Они подошли к покосившейся двери, которая чудом держалась на ржавых петлях. Клоринда постучала — никто не ответил. Она толкнула дверь — та с жалобным скрипом открылась. Внутри было темно, сыро и пахло плесенью, гнилью и чем-то ещё — кислым, тошнотворным. В углу, на груде тряпья, при тусклом свете единственной свечи сидел человек. Он был худ, почти скелетообразен, с длинной спутанной бородой и дикими глазами, в которых горело безумие. Одежда — лохмотья, когда-то бывшие, вероятно, дорогим костюмом. Он раскачивался взад-вперёд и что-то бормотал себе под нос. — Месье Бертран? — спросила Клоринда, делая шаг вперёд. Человек дёрнулся, уставился на неё безумными глазами и вдруг захихикал — противным, скрипучим смехом. — Бертран мёртв! — выкрикнул он. — Бертран сгорел в аду! Я — его призрак! Клоринда и её люди переглянулись. — Месье, мы из следственной группы Верховного судьи. Нам нужно поговорить с вами. — Следственной? — человек захохотал громче. — Следственной? Ха! Слишком поздно! Все уже сгорели! Дюбуа, Лефвер, Моро... все в аду! Я видел! — Вы знаете, что они мертвы? — Я видел их во сне! — Бертран вскочил на ноги, заметался по комнате, наступая на тряпьё. — Они горят! И я горю! Все горим! Огонь! Везде огонь! Дети кричат! Слышите? Они кричат! Он зажал уши руками и забился в угол. — Месье Бертран, успокойтесь, — Клоринда сделала шаг вперёд, стараясь говорить как можно спокойнее. — Никакого огня нет. Мы здесь, чтобы защитить вас. — Защитить? — безумец выглянул из своего угла. — От кого защитить? От детей? Они уже здесь! Они придут за мной! — Кто придет? — Они! Те, кого мы мучили! Они вернулись! — Кто именно? — Люсьен! — выкрикнул Бертран, и в его голосе послышался настоящий ужас. — Люсьен Лемерсье! Он приходил ко мне! Говорил, что прощает! А я не верю! Не верю! Не верю! Клоринда замерла. — Люсьен приходил к вам? Когда? — Ночью! — Бертран заметался по комнате с новой силой. — Той ночью, когда... когда... — Он схватился за голову. — Не помню! Всё горит! Всё огонь! Он рухнул на тряпьё и забился в конвульсиях. Изо рта пошла пена. — Жан, быстро за врачом! — крикнула Клоринда. — Пьер, останься здесь, проследи, чтобы он не навредил себе. Она выбежала из замка и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь. Люсьен приходил к нему. Люсьен жив. Или Бертран настолько безумен, что ему мерещится всё, что угодно. Но если Люсьен действительно жив... тогда чьё тело нашли в порту? Вопросы множились, а ответов не было. --- Вечером все собрались в кабинете Невиллета. Клоринда доложила о визите к Бертрану, о его словах про Люсьена. Навия и Ризли рассказали о разговоре с графом Дювалем. — Бертран безумен, — подытожил Невиллет. — Его словам нельзя верить. — Или можно, — возразил Ризли. — Безумцы иногда видят правду яснее здоровых. — Что с ним сейчас? — Оставили врача и охрану. Но если Люсьен действительно жив и придёт за ним, они не смогут его защитить. Бертран не в том состоянии, чтобы сотрудничать. — А граф Дюваль? — Отказался уезжать. Мы оставили двух людей у ворот. Невиллет подошёл к окну. За стёклами лил дождь, размывая огни вечернего города. — Трое попечителей, — тихо сказал он. — Все под угрозой. И где-то рядом убийца, которого мы не можем найти. — И ТМНП, — добавила Навия. — Который знает всё, но не говорит прямо. — Сегодня писем не было? — Нет. — Значит, завтра едем к мадам Леклерк, — решил Невиллет. — Если она откажется от защиты, как и остальные, нам останется только наблюдать. — И ждать новых убийств, — мрачно закончила Клоринда. — Да. И ждать новых убийств.