Ты меня не поймаешь

Дворец Мермония встречал новый день в непривычной тишине. Дождь, ливший всю ночь, наконец прекратился, но небо оставалось затянутым тяжёлыми серыми облаками, обещавшими новые ливни к вечеру. В кабинете Верховного судьи горели свечи — утренний свет с трудом пробивался сквозь витражи, залитые водой. Невиллет сидел за своим столом, просматривая отчёты, принесённые накануне. Граф Дюваль — под охраной, но отказался покидать поместье. Месье Бертран — в состоянии полного безумия, под присмотром врача. Оставалась мадам Изабель Леклерк — третья живая попечительница, главный спонсор лаборатории, имя которой не фигурировало ни в одном из найденных документов. Ризли вошёл без стука, как всегда. Сегодня он был в тёмно-сером сюртуке, безупречно выглаженном, с серебряной цепочкой часов, свисающей из кармана. Лицо — обычная маска спокойной уверенности, за которой невозможно угадать настоящих мыслей. — Ваша честь, — кивнул он, закрывая за собой дверь. — Экипаж готов. Можем выезжать. — Хорошо, — Невиллет поднялся, убрал документы в сейф. — Навия и Клоринда останутся в городе, будут координировать наблюдение за Дювалем и Бертраном. Мы едем вдвоём. — Как скажете. Они вышли из Дворца и сели в ожидавший экипаж. Кучер тронул лошадей, и колёса застучали по мокрой брусчатке. — Что мы знаем о мадам Леклерк? — спросил Ризли, когда они выехали на центральную улицу. — Семьдесят два года, вдова банкира, бездетна. Живёт одна в особняке на улице Лилль. После смерти мужа ведёт затворнический образ жизни, занимается благотворительностью. В высшем свете её считают эксцентричной, но безобидной. — Эксцентричной? — Редко выходит, никого не принимает, кроме самых близких. Слуг держит минимум — дворецкий, горничная, повариха. — Идеальные условия для убийцы, — заметил Ризли. — Ни охраны, ни соседей, ни родственников, которые могли бы заметить неладное. — Именно поэтому мы едем предупредить её лично. Экипаж свернул в тихий переулок на улице Лилль. Здесь не было обычной городской суеты — только старые особняки, утопающие в зелени, и редкие прохожие. Особняк мадам Леклерк оказался трёхэтажным зданием из серого камня, с коваными воротами и небольшим садом перед входом. Всё выглядело ухоженным, но каким-то... мёртвым. Ни звуков, ни движения, только тишина. — Добро пожаловать в обитель затворницы, — усмехнулся Ризли, выходя из экипажа. Они позвонили в колокольчик у ворот. Через минуту появился дворецкий — пожилой мужчина в строгой чёрной ливрее, с лицом, не выражающим никаких эмоций. — Господа? — осведомился он тоном, не допускающим панибратства. — Верховный судья Невиллет и герцог Ризли к мадам Леклерк, — представил Невиллет. — По неотложному делу. Дворецкий окинул их оценивающим взглядом, задержался на секунду на лице Ризли, затем кивнул. — Мадам предупреждена о вашем визите. Прошу следовать за мной. Они прошли через сад, поднялись по мраморной лестнице. Внутри особняк оказался именно таким, каким его описывала Фурина: старомодным, роскошным и немного мрачным. Тяжёлые портьеры, старинная мебель красного дерева, портреты предков на стенах. Пахло пылью и лавандой — запах давно забытых вещей. Их провели в гостиную на первом этаже — просторную комнату с высокими потолками, камином и множеством книжных шкафов. Здесь было светлее, чем в остальном доме — окна выходили в сад, и серый дневной свет проникал сквозь стёкла. — Прошу подождать, — сказал дворецкий и вышел. Ризли подошёл к окну, разглядывая сад. Невиллет остался стоять у камина, изучая обстановку. — Богато, — заметил Ризли. — Но безвкусно. Всё какое-то... чужое. — Это дом, в котором не живут, — ответил Невиллет. — В котором существуют. Через несколько минут дверь открылась, и вошла мадам Изабель Леклерк. Это была высокая, худощавая женщина с аристократической внешностью и холодными серыми глазами, в которых читался страх — тщательно скрываемый, но всё же заметный для опытного наблюдателя. Одежда — строгое чёрное платье, никаких украшений, только маленькая брошь у ворота. Волосы, седые, уложены в сложную причёску. Держалась она прямо, с достоинством, но пальцы чуть заметно дрожали, когда она опиралась на трость. — Верховный судья, — произнесла она, слегка наклоняя голову. — Герцог. Чем обязана визиту столь высоких особ? — Мадам Леклерк, — начал Невиллет, — мы расследуем серию убийств, жертвами которых стали ваши бывшие коллеги по попечительскому совету приюта «Чистый источник». Мадам Леклерк вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Я не понимаю, о чём вы, — сказала она, жестом приглашая их сесть. — Приют... это было так давно. Я плохо помню те годы. — Плохо помните? — переспросил Ризли, усаживаясь в кресло у окна и принимая вид стороннего наблюдателя. — А между тем, документы свидетельствуют, что вы были главным спонсором лаборатории, где проводились эксперименты над детьми. Мадам Леклерк побледнела, но голос её остался ровным: — Документы можно подделать, герцог. Я никогда не участвовала ни в каких экспериментах. — Мы нашли вашу подпись, — Невиллет достал из внутреннего кармана копию одного из документов. — Вот здесь. Финансовый отчёт за 1895 год. Перевод средств на счёт лаборатории. Сумма — пятьдесят тысяч моры. Женщина взяла бумагу дрожащими руками, поднесла к глазам, долго рассматривала. Когда она подняла голову, в её глазах стояли слёзы. — Да, — тихо сказала она. — Это моя подпись. Но я не знала, на что идут эти деньги. Мой муж вёл все дела. Я только подписывала бумаги. — Ваш муж умер пятнадцать лет назад, — заметил Ризли. — А эксперименты продолжались ещё пять лет после его смерти. Вы продолжали финансирование. — Я... я не могла остановиться, — голос мадам Леклерк дрогнул. — Мне угрожали. Сказали, что если я выйду из совета, они уничтожат репутацию моей семьи. Я испугалась. — Чего именно? — спросил Невиллет. — Всего, — женщина закрыла глаза. — Я была слабой. Глупой. Трусливой. Я знала, что происходит, но молчала. И теперь они мертвы. Дюбуа, Лефвер, Моро... все мертвы. — Вы знаете, кто их убил? — Нет, — она покачала головой. — Но я знаю, что следующая — я. Я чувствую это. — Поэтому мы здесь, мадам, — твёрдо сказал Невиллет. — Мы можем защитить вас. Перевезти в безопасное место, выставить охрану. — Охрану? — горько усмехнулась мадам Леклерк. — Что сделает ваша охрана против того, кто уже убил троих? Против того, кто знает все мои привычки, все мои слабости? — У нас есть основания полагать, что убийца — кто-то из выживших детей. Люсьен Лемерсье, Жюльетта Бертран, Матьё Дюбуа. При этих именах мадам Леклерк вздрогнула так сильно, что едва не выронила трость. — Дети... — прошептала она. — Те дети выжили? — Трое. — Боже мой... — она закрыла лицо руками. — Боже мой, прости нас... — Мадам, — Ризли подался вперёд, — нам нужно, чтобы вы рассказали всё, что знаете. Кто ещё был в совете? Кто принимал решения? Кто проводил эксперименты? — Я... я не помню, — забормотала женщина, явно пытаясь уйти от ответа. — Это было так давно. Память уже не та. Старость, знаете ли... — Мадам, — голос Невиллета стал жёстче, — от ваших ответов может зависеть ваша жизнь. — Я ничего не помню! — выкрикнула она с неожиданной силой. — Оставьте меня в покое! Она вскочила, опираясь на трость, и направилась к двери. Но на пороге остановилась, обернулась. — Я знаю, что вы хотите мне помочь, — сказала она уже тише. — Но помочь мне нельзя. Я слишком долго ждала этого дня. Если смерть придёт — я приму её. Дверь закрылась. Ризли и Невиллет остались одни. — Упрямая старуха, — заметил Ризли, вставая с кресла. — Боится, но не хочет говорить. — Боится не столько смерти, сколько правды, — ответил Невиллет. — Она знает больше, чем говорит. — Что будем делать? — Оставим людей у ворот. И будем надеяться, что она передумает. Они вышли из особняка под начинающийся дождь. У ворот их ждал посыльный — молодой человек в форме Дворца Мермония, промокший до нитки. — Ваша честь! — окликнул он. — Срочное письмо! Только что доставили! Невиллет взял конверт, распечатал. Внутри был лист бумаги со знакомым почерком.

«Ваша честь,

Вы ищете убийцу, но не видите главного. Тот, кто пишет эти письма, и тот, кто убивает — одно лицо. Скоро вы поймёте это. Но будет слишком поздно.

Следующая цель — та, что прячется за чужими спинами. Она уже обречена.

ТМНП»

Невиллет перечитал письмо дважды, затем передал Ризли. — Что скажете? Ризли прочитал внимательно, нахмурился. — «Тот, кто пишет эти письма, и тот, кто убивает — одно лицо». Он признаётся? — Или подставляет кого-то, — Невиллет покачал головой. — Но это письмо меняет всё. Если ТМНП — убийца, значит, он всё это время играл с нами. — Зачем? — Чтобы направлять следствие? Чтобы наблюдать за нашими действиями? Чтобы наслаждаться бессилием правосудия? Ризли вернул письмо, лицо его оставалось непроницаемым. — Мы должны исходить из того, что это правда, — сказал он. — ТМНП — убийца. И он предупреждает, что следующая цель — «та, что прячется за чужими спинами». — Мадам Леклерк, — кивнул Невиллет. — Она пряталась за спинами других попечителей, оставаясь в тени. — Значит, нам нужно усилить охрану. Немедленно. — Согласен. Я распоряжусь. Невиллет подозвал посыльного, отдал распоряжения. Ризли стоял рядом, глядя на особняк. — Странно, — задумчиво произнёс он. — Если ТМНП — убийца, зачем он предупреждает нас о своих планах? — Чтобы мы не успели? Чтобы посмотреть, как мы будем метаться? Убийцы часто играют со следствием. — Возможно, — согласился Ризли. — Но тогда зачем ему было писать все эти письма? Первое — с предупреждением о мадам Дюбуа. Второе — с фотографией детей. Третье и четвёртое — о Леблане. Он сам указывал нам на преступления, которые совершал? — Или совершал не он, — возразил Невиллет. — В этом письме он говорит, что убийца и автор писем — одно лицо. Но это может быть ложью, чтобы запутать нас. — Слишком сложно, — покачал головой Ризли. — Зачем убийце признаваться в том, что он убийца, если он хочет остаться безнаказанным? — Затем, что он хочет, чтобы мы его искали. Хочет игры. Они сели в экипаж и поехали обратно в Дворец. По дороге оба молчали, обдумывая новую информацию. Ризли смотрел в окно на проплывающий мимо город. Лицо его оставалось спокойным, только пальцы чуть заметно барабанили по колену — единственное, что выдавало напряжение. — Ваша честь, — сказал он вдруг, — если ТМНП действительно убийца, у нас есть шанс поймать его на следующей попытке. — Каким образом? — Устроить ловушку. Усилить охрану мадам Леклерк, но не слишком явно. Пусть убийца думает, что у него есть шанс. А когда он придёт — взять его. — Рискованно. Мадам Леклерк может погибнуть. — Может, — согласился Ризли. — Но другого способа поймать его у нас нет. Он слишком умён, слишком осторожен. Если мы просто будем охранять её, он выждет и ударит в другой раз, в другом месте. Невиллет задумался. — Хорошо, — сказал он наконец. — Разработайте план. Но мадам Леклерк должна быть в курсе. Мы не имеем права использовать её как наживку без её согласия. — Разумеется, — кивнул Ризли. — Завтра же поговорю с ней. Они въехали во двор Дворца Мермония. Дождь усилился, превращая брусчатку в зеркало, отражающее серое небо. — Ризли, — окликнул Невиллет, когда они выходили из экипажа. — Вы верите, что мы поймаем его? — Верю, ваша честь, — ответил Ризли, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Обязательно поймаем. --- В кабинете Невиллета они разложили все пять писем ТМНП на столе, пытаясь найти связь. — Первое, — говорил Невиллет, водя пальцем по строчкам. — Предупреждение о мадам Дюбуа. Если автор — убийца, зачем ему предупреждать? Чтобы мы попытались спасти её и не смогли? — Унижение, — предположил Ризли. — Он хотел показать, что правосудие бессильно. — Второе — фотография детей. «Они были невинны». Мотив убийств — месть за тех детей. — Третье и четвёртое — о Леблане. Чтобы мы поняли, что он не главный, что есть кто-то ещё. — Пятое — Навии. «Не ищи правду в руинах, она в прошлом». Тоже указывает на прошлое, на приют. — И сегодняшнее, — добавил Ризли, — где он прямо говорит, что убийца и автор писем — одно лицо. Невиллет откинулся в кресле. — Если это признание, то почему он не называет своего имени? Почему продолжает играть в загадки? — Потому что хочет, чтобы мы сами до него дошли, — ответил Ризли. — Чтобы игра была честной. — Или потому, что он не убийца, а кто-то другой. Они помолчали. В камине потрескивали дрова, за окном шумел дождь. — Знаете, ваша честь, — сказал Ризли, — я много лет работал с преступниками. Видел всяких — от мелких воришек до серийных убийц. И скажу вам одно: этот человек — не обычный убийца. Он слишком умён, слишком осторожен, слишком... артистичен. — Что вы хотите сказать? — Что он наслаждается процессом. Ему нравится не просто убивать, а играть с нами. Направлять, подсказывать, наблюдать. Он получает удовольствие от нашей беспомощности. — И от этого он опаснее вдвойне. — Именно. Невиллет встал, подошёл к окну. — Завтра мы едем к мадам Леклерк снова. Предложим ей нашу защиту и план ловушки. Если она согласится — у нас будет шанс. — А если нет? — Тогда будем надеяться, что охрана успеет. Ризли поднялся. — Я подготовлю людей. Усилим посты у её дома и у поместья Дюваля. За Бертраном просто присматривать — он не опасен. — Хорошо. До завтра. --- На следующее утро Невиллет и Ризли снова стояли у ворот особняка на улице Лилль. Дождь прекратился, но небо оставалось серым, тяжёлым, давящим. Дворецкий провёл их в ту же гостиную. Мадам Леклерк ждала их, сидя в кресле у камина. Сегодня она выглядела ещё более осунувшейся, под глазами залегли тени — видимо, ночь выдалась бессонной. — Я знала, что вы вернётесь, — сказала она, не поднимаясь. — Садитесь. Они сели напротив. — Мадам, — начал Невиллет, — вчера после нашего визита мы получили письмо от человека, который называет себя ТМНП. Он утверждает, что именно он — убийца, и что следующая цель — вы. Мадам Леклерк вздрогнула, но промолчала. — Мы предлагаем вам не просто охрану, — продолжил Невиллет. — Мы предлагаем устроить ловушку. Дать убийце возможность напасть, но встретить его во всеоружии. — Вы хотите использовать меня как приманку? — в голосе женщины послышалась горечь. — Да, — прямо ответил Невиллет. — Но только с вашего согласия. И с максимальными мерами предосторожности. Мадам Леклерк долго молчала, глядя в огонь. — Знаете, — сказала она наконец, — я тридцать лет ждала этого дня. Тридцать лет боялась, что правда выйдет наружу. Что кто-то из тех детей вернётся и потребует ответа. — И теперь они вернулись. — Да. И я не знаю, что страшнее — ждать смерти или встретить её лицом к лицу. — Тогда позвольте нам помочь, — вмешался Ризли. — Встретьте её лицом к лицу, но с нами рядом. Женщина посмотрела на него долгим взглядом. — Вы очень уверены в себе, герцог. — Я уверен в своих людях. — Хорошо, — сказала она после паузы. — Я согласна. Делайте что хотите. Невиллет кивнул. — Мы оставим в доме трёх наших людей. Они будут незаметны, но в случае опасности вмешаются. Вы должны вести себя как обычно — никаких изменений в распорядке. — Я понимаю. — И ещё, мадам, — добавил Ризли. — Если убийца свяжется с вами — письмом, запиской, через кого-то — немедленно сообщите нам. — Хорошо. Они обсудили детали, расписали план действий. Когда всё было готово, Невиллет и Ризли покинули особняк. — Думаете, он придёт? — спросил Ризли, когда они сели в экипаж. — Если он действительно убийца и хочет завершить своё дело — придёт. — Тогда остаётся только ждать. — Да. Ждать и надеяться, что мы окажемся быстрее.