Ты меня не поймаешь

Ночной дождь наконец прекратился, оставив после себя мокрые крыши и лужи, в которых отражалось серое утреннее небо. В кабинете Верховного судьи горели свечи — Невиллет не ложился всю ночь, вновь и вновь перечитывая показания свидетелей, отчёты с места преступления и, конечно, письма ТМНП. Перед ним лежало досье Андре — бывшего слуги графа Дюваля, задержанного накануне в порту. Скупые строки: возраст — тридцать четыре года, происхождение — из крестьян, три года службы у графа, неграмотен, холост, без вредных привычек. Ничего примечательного. Человек, которого сама судьба сделала идеальным козлом отпущения. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл Ризли. — Ваша честь, — кивнул он, закрывая за собой дверь. — Экипаж готов. Можем выезжать. Невиллет поднял глаза. — Я поеду один. Ризли на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. — Как скажете. Но позвольте заметить, что допрос в Крепости — моя прерогатива. — Я Верховный судья, Ризли. — Голос Невиллета звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Я имею право допрашивать любого заключённого лично. — Имеете, — согласился Ризли. — Но обычно вы доверяете это мне. — Обычно я доверяю вам многое. Но этот случай особый. Ризли подошёл ближе, остановился напротив стола. — Почему? Невиллет помолчал, собираясь с мыслями. — Андре — не ТМНП. Я уверен в этом. Но он мог видеть убийцу. Или быть его сообщником. Если я допрошу его лично, я смогу... почувствовать правду. — Вы думаете, я не смогу? — Я думаю, что вы отличный следователь, Ризли. Но в этом деле слишком много всего замешано. Слишком много смертей. Слишком много писем. Я должен быть уверен, что не упущу ни одной детали. Ризли смотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Хорошо. Я поеду с вами. Как наблюдатель. И если вы позволите — дам совет, если понадобится. — Договорились. Они вышли из кабинета и направились к экипажу. Невиллет молчал, глядя в окно на проплывающий мимо город. Ризли сидел напротив, изучая его лицо. — Ваша честь, — сказал он, когда они выехали за городскую черту. — Вы плохо спали? — Я вообще не спал. — Это заметно. — Неважно. Главное — допрос. — Вы уверены, что справитесь? Эмоции могут помешать. Невиллет резко повернулся к нему. — Какие эмоции? — Те, что вы проявили вчера, — спокойно ответил Ризли. — Гнев, вина, отчаяние. Я понимаю их причины. Но в камере для допросов они могут стать помехой. Невиллет сжал кулаки, потом заставил себя расслабиться. — Вы правы. Я постараюсь контролировать себя. — Постарайтесь, ваша честь. Потому что Андре — не враг. Возможно, он просто жертва обстоятельств. — Я знаю. Экипаж въехал на мост, ведущий к Крепости Меропид. Впереди выросли мрачные каменные стены, уходящие прямо в воду. Чёрные, обледенелые, они нависали над водой, как древнее чудовище, застывшее в ожидании жертв. — Добро пожаловать в мои владения, — усмехнулся Ризли. — Надеюсь, визит будет полезным. — Надеюсь, — эхом отозвался Невиллет. --- Крепость Меропид встретила их сыростью и холодом. Даже в кабинете Ризли, обставленном с комфортом, чувствовалось дыхание подземелий — запах плесени, металла и страха, пропитавший стены за долгие годы. — Где он? — спросил Невиллет, отказываясь от предложенного кресла. — В одиночной камере на третьем ярусе, — ответил Ризли, снимая пальто. — Провёл там ночь. Спал плохо, судя по отчёту охраны. Всхлипывал, метался. — Боится. — Конечно. Любой бы боялся на его месте. — Приведите его в камеру для допросов. Я буду ждать там. Ризли кивнул и отдал распоряжение одному из охранников. Затем повернулся к Невиллету. — Позволите дать совет? — Да. — Не давите на него слишком сильно. Он напуган, но не сломлен. Если вы начнёте кричать или угрожать, он замкнётся. Лучше говорите спокойно, задавайте вопросы по существу. — Я знаю, как допрашивать, Ризли. — Знаю, что знаете. Но иногда полезно напомнить. Они спустились на ярус ниже. Камера для допросов находилась в конце длинного коридора, освещённого редкими факелами. Здесь было ещё холоднее, ещё сырее. Пахло железом и страхом. Невиллет вошёл первым. Помещение было небольшим — каменные стены, тяжёлый дубовый стол, привинченный к полу, два стула. На столе — масляная лампа, дававшая скудный свет. В углу — железное кольцо для цепей, но Ризли распорядился его не использовать. — Садитесь, ваша честь, — Ризли указал на стул за столом. — Я буду стоять у двери. Как наблюдатель. — Хорошо. Через несколько минут дверь открылась, и двое охранников ввели Андре. Он был высок — даже выше, чем казалось накануне. Широкоплечий, с крупными, грубоватыми чертами лица. Одет в тюремную робу, руки связаны за спиной. Глаза — испуганные, затравленные — обшарили комнату и остановились на Невиллете. — Садитесь, — приказал Невиллет, указывая на стул напротив. Охранники подтолкнули Андре, он опустился на стул. Руки ему развязали, но оставили на запястьях следы от верёвок. — Оставьте нас, — сказал Невиллет охранникам. Те посмотрели на Ризли, тот кивнул. Дверь закрылась. В камере воцарилась тишина. Только лампа потрескивала да слышалось тяжёлое дыхание Андре. — Меня зовут Невиллет, — начал судья. — Я Верховный судья Фонтейна. Вы знаете, зачем вы здесь. Андре кивнул, не поднимая глаз. — Расскажите, что произошло в ночь смерти графа Дюваля. — Я... я уже всё рассказал, — голос Андре дрожал. — Той женщине, что меня поймала. Я ничего не знаю. — Расскажите ещё раз. Лично мне. Андре глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я работал у графа три года. Камердинером. Моя работа — подавать чай, помогать одеваться, приносить завтрак. Граф был добрым хозяином. Никогда не бил, не оскорблял. — В ту ночь. — В ту ночь я, как обычно, отнёс ему чай в девять вечера. Он сидел в спальне, читал. Сказал, что скоро ляжет спать, и чтобы я его не беспокоил. Я ушёл к себе. — И что потом? — Потом... я уснул. Проснулся от шума. Где-то около двух ночи. Кто-то ходил по коридору. Я выглянул — никого не увидел. Подумал, может, показалось. Снова лёг. — И всё? — Всё. Утром пришла горничная и закричала. Я выглянул, увидел суету, понял, что случилось. И... и побежал. — Почему побежали? Андре опустил голову. — Испугался. — Чего? — Всего. Что меня обвинят. Что посадят в тюрьму. Я знаю, как это бывает — когда находят мёртвого хозяина, всегда винят слуг. — Вы невиновны? — Клянусь! — Андре вскинул голову, в глазах его блестели слёзы. — Клянусь всеми богами, я не убивал графа! Он был добр ко мне, зачем бы мне его убивать? Невиллет молчал, глядя на него. Потом спросил: — А кража? Деньги, ценности, которые пропали? Андре замялся. Опустил глаза. — Я... я взял деньги. — Признаётесь в краже? — Да. Но только деньги! И немного безделушек, которые можно продать. Я не убивал! — Зачем взяли? — Хотел сбежать. Думал, если уеду, меня не найдут. А деньги нужны были на дорогу, на жизнь там, в Сумеру. — Где деньги сейчас? — В саквояже. Я не потратил. Всё там. Невиллет откинулся на спинку стула. — Вы признаётесь в краже. Это преступление. Но не убийство. — Я знаю, — Андре снова опустил голову. — Я готов понести наказание за кражу. Но за убийство — нет. Я не убивал. Ризли, стоявший у двери, подал голос: — Сколько денег вы взяли? — Около трёхсот моры. И несколько безделушек — подсвечник, статуэтки. Я думал, их можно продать в порту. — Трёхсот моры, — повторил Ризли. — Граф был богат. Почему не взяли больше? — Не успел, — прошептал Андре. — Я испугался и побежал. Невиллет и Ризли переглянулись. — Хорошо, — сказал Невиллет. — Вернёмся к убийству. Вы сказали, что слышали шаги в коридоре. Опишите их. — Тяжёлые. Глухие. Как будто кто-то крупный шёл. — Как вы? — Как я, — кивнул Андре. — Поэтому я и испугался, когда понял, что меня могут обвинить. Следы... — Вы знаете кого-то ещё такого же крупного в замке? — Нет. Только я. Садовник старый, дворецкий худой. Горничные женщины. — Значит, либо вы, либо кто-то со стороны. — Наверное. Невиллет помолчал. — Вы уверены, что не видели никого? — Клянусь. — И не догадываетесь, кто это мог быть? — Нет. Невиллет встал, прошёлся по камере. Андре следил за ним глазами. — Я вам верю, — вдруг сказал судья. Андре замер. — Верите? — В том, что вы не убивали графа — верю. В краже вы признались. Это глупо, но объяснимо. Вы испугались и сделали глупость. — Спасибо, — прошептал Андре. — Спасибо, ваша честь. — Не благодарите. Вас всё равно будут судить за кражу. Но не за убийство. — Я согласен. Я готов. Невиллет повернулся к Ризли. — Уведите его. Пусть пока посидит в камере. Допрос окончен. Ризли кивнул и вышел. Через минуту вошли охранники и увели Андре. --- Ризли вернулся через несколько минут. В руках он держал два бокала с вином. — Выпейте, ваша честь. Вам нужно. Невиллет взял бокал, отпил глоток. Вино было терпким, согревающим. — Что скажете? — спросил Ризли, садясь на стул, где только что сидел Андре. — Он не убийца, — твёрдо сказал Невиллет. — Испуганный, глупый, но не убийца. — Согласен. Слишком искренен. Слишком напуган. Убийца был бы осторожнее. — Значит, настоящий убийца всё ещё на свободе. — Да. И он где-то рядом. Невиллет допил вино, поставил бокал на стол. — Андре сказал про шаги. Тяжёлые, глухие. Кто-то крупный. — Как он сам. — Но он не убивал. Значит, кто-то похожий на него. Крупный мужчина. — В Фонтейне много крупных мужчин, — заметил Ризли. — Но не все они могли быть в замке в ту ночь. — Следы ведут к окну. Крупный мужчина прыгал с высоты. Рисковал сломать ноги. Значит, знал, куда прыгает. — Или был в отчаянии. — Или хорошо подготовлен. Невиллет задумался. — Этот убийца... он умён. Очень умён. Инсценировал ограбление, подставил слугу, оставил ложные следы. И при этом успел уйти незамеченным. — И оставить письма ТМНП. — Письма... — Невиллет провёл рукой по лицу. — Письма не вяжутся с этим убийством. Андре не мог их написать. Значит, ТМНП — кто-то другой. — Или Андре — исполнитель, а ТМНП — заказчик. — Возможно. Но зачем заказчику писать письма? Чтобы направить следствие? Чтобы поиграть? — Чтобы запутать. Невиллет встал, подошёл к двери. — Нужно искать дальше. Мадам Леклерк под охраной? И за Бертраном тоже наблюдают, хоть и не так усиленно. Завтра я хочу сам наведаться в Обветшалый замок. — Хорошо. Я распоряжусь. Ризли тоже встал. — Ваша честь, позвольте вопрос. — Да. — Почему вы отказались от моего допроса? Думали, я не справлюсь? Невиллет обернулся. — Я думал, что не справлюсь сам, если останусь в стороне. Мне нужно было увидеть его. Услышать. Почувствовать. — И почувствовали? — Да. Он невиновен. — Этого достаточно для суда? — Для суда — нет. Но для меня — да. А суд разберётся. Ризли усмехнулся. — Вы удивительный человек, ваша честь. — Я просто судья, который пытается найти правду. --- Обратная дорога прошла в молчании. Невиллет смотрел в окно на проплывающие мимо поля и деревни, но мысли его были далеко. Ризли изучал его лицо, пытаясь угадать, что творится в душе судьи. — Ваша честь, — нарушил он тишину. — Что теперь? — Теперь — мадам Леклерк и Бертран. Выживших попечителей двое. Но Леклерк — приоритет. Она главный спонсор, та, кто стоял у истоков. Убийца в первую очередь охотится за ней. — Думаете, он нападёт на неё? — Уверен. Он убрал четверых. Остались двое. Но Леклерк — главная цель. — Мы защитим её. — Надеюсь. — Надежда — плохая стратегия, ваша честь. — Знаю. Но иногда только она и остаётся. Экипаж въехал в город. На улицах зажигались фонари, начинался вечер. — Ризли, — сказал Невиллет. — Спасибо. — За что? — За то, что были рядом. За совет. За поддержку. — Это моя работа. — Нет. Это больше, чем работа. Ризли посмотрел на него долгим взглядом. — Вы тоже делаете больше, чем должны, ваша честь. — Потому что иначе нельзя. Экипаж остановился у Дворца Мермония. — Завтра встретимся, — сказал Невиллет, выходя. — Завтра, — кивнул Ризли. --- На следующее утро Невиллет вызвал к себе Клоринду. — Как там мадам Леклерк? — спросил он, когда она вошла. — Под наблюдением, — ответила Клоринда. — Ничего подозрительного. Вчера к ней приходил её поверенный, месье Дюран. Пробыл около часа, ушёл. Больше никого. — Поверенный? О чём говорили? — Не знаю. Мои люди не могут проникнуть внутрь. Она никого не пускает, кроме самых близких. — Нужно узнать. — Я попробую. — А Бертран? — спросил Невиллет. — За ним тоже наблюдают. Пока всё тихо. Он не выходит из замка, ведёт себя как обычно. Невиллет встал, подошёл к карте Фонтейна, висевшей на стене. — У нас есть план особняка Леклерк? — Да. Ризли достал. Клоринда развернула на столе чертёж. Особняк мадам Леклерк был трёхэтажным зданием с небольшим садом, окружённым кованой оградой. Три входа — парадный, чёрный и через сад. — Здесь мы можем поставить людей, — Клоринда указала на план. — У парадного входа, у чёрного и в саду. Если убийца попытается проникнуть внутрь, мы его встретим. — Этого мало. Если он придёт ночью, ваши люди могут не успеть. — Тогда нужно, чтобы она согласилась на охрану внутри дома. — Она не согласится. Мы уже пробовали. — Значит, будем дежурить сами. Невиллет задумался. — Хорошо. Организуйте круглосуточное дежурство. Я тоже буду участвовать. — Ваша честь, это опасно. — Я знаю. Но я не могу сидеть в кабинете, пока убийца охотится на последнюю жертву. Клоринда кивнула. — Я поняла. Сегодня же расставлю людей. — И ещё... — Невиллет помолчал. — Будьте осторожны. Этот человек уже убил четверых. Он не остановится. — Я знаю. --- Ночь опустилась на Фонтейн тихо и незаметно. Город засыпал, укутанный влажной мглой, поднимающейся от каналов. Только в порту ещё горели огни да в Крепости Меропид не спали охранники. Клоринда стояла в тени старого платана напротив особняка мадам Леклерк. Она была здесь уже три часа, вглядываясь в тёмные окна, прислушиваясь к каждому шороху. Рядом с ней, в кустах, прятались двое людей Ризли — Жан и Пьер. — Тишина, — прошептал Жан. — Никого. — Темно, — ответила Клоринда. — Самое время для убийцы. — Думаете, он придёт сегодня? — Не знаю. Но если придёт, мы будем готовы. В особняке горел свет только в одном окне — на втором этаже, в спальне мадам Леклерк. Иногда по комнате проходила тень — старуха не спала, ждала. Клоринда вспомнила их разговор. Испуганная, но гордая женщина, отказавшаяся от защиты. Она предпочла умереть в своём доме, чем прятаться. — Глупо, — тихо сказала Клоринда. — Что? — переспросил Пьер. — Она выбрала смерть. Сознательно. — Может, ей всё равно. — Может. Время тянулось медленно. Часы на ближайшей церкви пробили полночь, затем час, затем два. И вдруг — движение. Клоринда напряглась. В тени у ограды мелькнул силуэт. Высокий, широкоплечий. — Смотрите, — шепнула она. Силуэт замер, прислушиваясь. Потом бесшумно перемахнул через ограду и исчез в саду. — За ним, — скомандовала Клоринда. Они рванули вперёд, перелезли через ограду, рассредоточились в саду. Тишина. Только ветер шелестел листвой да где-то вдалеке лаяла собака. — Где он? — прошептал Жан. — Там, — Клоринда указала на стену особняка. Тонкая верёвка с крюком взлетела вверх, зацепилась за подоконник второго этажа — того самого окна, где горел свет. Силуэт начал карабкаться, двигаясь быстро и бесшумно. — Быстро! — Клоринда выхватила револьвер и побежала к дому. Но силуэт уже добрался до окна. На мгновение он замер, потом толкнул раму — она поддалась. — Стоять! — крикнула Клоринда, но было поздно. Силуэт исчез внутри. Клоринда вбежала в дом через чёрный ход, взлетела по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. За ней спешили Жан и Пьер. Дверь в спальню была открыта. Клоринда влетела внутрь, револьвер наготове. И замерла. В комнате никого не было. Окно распахнуто, занавески колышутся на ветру. Верёвка всё ещё висела снаружи. Мадам Леклерк сидела в кресле у камина, живая и невредимая, и смотрела на вошедших спокойным взглядом. — Опоздали, — сказала она. — Куда он делся? — Ушёл. Тем же путём. Я даже не успела разглядеть его лица. — Почему вы не кричали? — А зачем? — женщина пожала плечами. — Он не ко мне. Просто заглянул и исчез. — К кому? Мадам Леклерк покачала головой. — Я не знаю. Но он сказал, что придёт снова. И что в следующий раз не уйдёт. Клоринда подошла к окну, выглянула наружу. Верёвка раскачивалась на ветру. Внизу, в саду, никого не было. Только примятая трава да следы на клумбе. — Ушёл, — тихо сказала она. — Кто это был? — спросил Жан. — Не знаю. Но теперь я знаю, что он существует. Клоринда повернулась к мадам Леклерк. — Вы в порядке? — Да. Он даже не подошёл ко мне. Просто открыл окно, заглянул и исчез. — Зачем? — Может, хотел напугать. Может, проверял. — Или это был не он. — А кто?