Ты меня не поймаешь

Утро в Крепости Меропид начиналось рано. Ровно в шесть часов надзиратели начинали обход, лязгали засовы, гремели ключи, и заключённые просыпались в своих сырых камерах. Завтрак, работа, прогулка — всё строго по расписанию, минута в минуту. Этот механизм работал без сбоев уже много лет, и Ризли гордился им. Но сегодня утром привычный ритм был нарушен. Ризли стоял у окна своего кабинета, глядя на серое море, и ждал. Ждал, когда прибудет Невиллет. Вчерашний допрос Андре оставил больше вопросов, чем ответов, а сегодня появилась новая нить — горничная Мари, которая, по словам Андре, могла подтвердить его алиби. Дверь открылась без стука — Невиллет вошёл быстрым шагом, отряхивая с сюртука капли утреннего дождя. — Ризли, — кивнул он. — Что нового? — Доброе утро, ваша честь. Есть новости. Андре назвал имя — горничная Мари. Говорит, что она была с ним в ночь убийства. Невиллет нахмурился. — Почему он не сказал об этом сразу? — Боялся за неё. Граф не поощрял отношения между слугами. Если бы узнал, Мари могли уволить. — И теперь, когда граф мёртв, он решил признаться. — Видимо, понял, что на кону его свобода. Невиллет прошёл к столу, сел в кресло. Ризли остался стоять у окна. — Что думаете? — спросил судья. — Думаю, что это либо правда, либо очень хорошо продуманная ложь. Но у нас нет выбора — нужно проверить. — Когда выезжаем? — Экипаж готов. Жду только вас. Невиллет поднялся. — Тогда едем. Время не ждёт. Они вышли из кабинета и направились к выходу. По дороге Ризли остановился, отдал распоряжение одному из надзирателей: — Андре пока оставить в камере. Никаких послаблений. — Слушаюсь, герцог. Экипаж тронулся, увозя их в сторону поместья графа Дюваля. --- Поместье встретило их тишиной. После смерти графа слуги разбрелись кто куда, в замке остались только самые преданные — дворецкий Жан-Пьер Дюваль, кухарка, садовник и горничная Мари. Дворецкий встретил их у входа с неизменным скорбным лицом. — Ваша честь, герцог, — поклонился он. — Чем могу служить? — Нам нужно поговорить с Мари, — сказал Невиллет. — Где она? — В своей комнате, ваша честь. Я провожу. Они поднялись на третий этаж, где жила прислуга. Комнатка Мари была маленькой, но чистой — узкая кровать, комод, распятие на стене. Сама Мари сидела на кровати, бледная, с красными от слёз глазами. Увидев вошедших, она вскочила, прижала руки к груди. — Мадемуазель Мари? — мягко спросил Невиллет. — Я Верховный судья Невиллет. Это герцог Ризли. Нам нужно задать вам несколько вопросов. — Я... я ничего не знаю о смерти графа, — прошептала она. — Речь не о графе. Речь об Андре. Мари вздрогнула, побледнела ещё сильнее. — Об Андре? Что с ним? Ему угрожает опасность? — Он под стражей, мадемуазель. Подозревается в убийстве графа. — Нет! — выкрикнула Мари. — Он не мог! Он не убивал! — Откуда вы знаете? Мари опустила глаза, покраснела. — Я... я была с ним той ночью. С одиннадцати до полуночи. Мы... мы разговаривали. — Где? — В его комнате. Он провёл меня через чёрный ход. Мы боялись, что граф узнает. — Кто-нибудь ещё знает об этом? — Нет. Мы никому не говорили. Андре боялся, что меня уволят. Невиллет и Ризли переглянулись. — Вы готовы подтвердить это под присягой? — спросил Ризли. — Да. Клянусь всеми Архонтами. Невиллет повернулся к дворецкому, который стоял в дверях. — Месье Дюваль, вы что-нибудь знали об этих встречах? Дворецкий покачал головой. — Нет, ваша честь. Андре был скрытным, а Мари — тихой девушкой. Я не замечал ничего подозрительного. — А вы, месье? — обратился Невиллет к садовнику, который тоже подошёл к дверям. — Вы что-нибудь видели той ночью? Садовник, пожилой мужчина по имени Пьер, задумался. — Я возвращался с прогулки около одиннадцати. Видел свет в окне Андре. И вроде бы два силуэта. Но не придал значения — мало ли. — Вы уверены? — Да, ваша честь. Окно выходит в сад, я хорошо запомнил. Невиллет вздохнул. — Хорошо. Мадемуазель Мари, собирайтесь. Вы поедете с нами в Крепость, дадите официальные показания. Мари кивнула, дрожа. — А с Андре... что будет? — Если ваши слова подтвердятся, его отпустят. Дорога обратно прошла в молчании. Мари сидела, вжавшись в угол экипажа, и смотрела в окно. Ризли изучал её лицо, но не находил признаков лжи. — Что скажете? — тихо спросил Невиллет. — Похоже на правду, — так же тихо ответил Ризли. — Слишком искренна, слишком напугана. И садовник подтверждает. — Значит, Андре невиновен. Невиллет закрыл глаза. Ещё одна нить обрывалась. --- В Крепости Мари дала официальные показания в присутствии нотариуса. Садовник Пьер подтвердил, что видел свет в окне Андре около одиннадцати вечера. Допрошенный повторно, Андре держался своей версии. Ризли лично пришёл в камеру Андре, чтобы сообщить новость. — Вставайте, — сказал он. — Вы свободны. Андре не поверил своим ушам. — Свободен? — Да. Ваше алиби подтвердилось. Мари подтвердила, садовник тоже. Вы не могли быть в спальне графа в момент убийства. Андре рухнул на колени, закрыв лицо руками. Плечи его тряслись — он плакал. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо. — Не благодарите, — сухо сказал Ризли. — Вы всё ещё обвиняетесь в краже. Вас отпускают под подписку о невыезде. Вы будете находиться под надзором полиции до суда. — Я согласен, — Андре поднялся, вытирая слёзы. — Я готов. Только бы не за убийство. — Идите за мной. Они прошли в канцелярию, где Андре подписал необходимые бумаги. Ему вернули его вещи — те, что были при нём во время ареста, кроме денег и ценностей, которые остались как вещественные доказательства. В коридоре его ждала Мари. Увидев Андре, она бросилась к нему, обняла. — Андре! Ты свободен! — Спасибо тебе, — прошептал он. — Если бы не ты... — Я знала, что ты невиновен. Знала. Невиллет и Ризли наблюдали эту сцену со стороны. — Трогательно, — заметил Ризли. — Да, — согласился Невиллет. — Но это не отменяет того, что убийца на свободе. — И мы вернулись к началу. — Почти. У нас есть письма ТМНП. И есть двое оставшихся попечителей. — Леклерк и Бертран. — Да. Андре и Мари ушли, держась за руки. Невиллет проводил их взглядом. — Куда теперь? — спросил Ризли. — Во Дворец. Нужно собрать всех и решить, что делать дальше. --- В кабинете Невиллета собрались все. Навия, Клоринда, Фурина — все ждали новостей. — Андре отпущен, — объявил Невиллет. — Его алиби подтвердилось. — Значит, мы снова в тупике. — Ризли сидел в кресле около камина и покачивал бокал с виски из стороны в сторону, из-за чего лед ударялся о стенки. — А письма ТМНП? — спросила Фурина. — Они остаются. Но кто их пишет — неизвестно. Андре неграмотен, он не мог их написать. — Значит, это кто-то другой. — Да. И этот кто-то, возможно, и есть убийца или сообщник, Ризли разложил на столе карту Фонтейна. — У нас есть двое оставшихся попечителей: мадам Леклерк в своём особняке и месье Бертран в Обветшалом замке. За обоими установлено наблюдение. — Но этого мало, — сказала Клоринда. — Прошлой ночью кто-то проник в особняк Леклерк. Он не напал, только заглянул и исчез. — Проверял охрану, — предположил Ризли. Невиллет встал, подошёл к окну. — Мы должны понять, кто он. И почему он убивает. Мотив — месть за детей. Но кто именно мстит? Люсьен Лемерсье мёртв. Жюльетта Бертран под наблюдением. Матьё Дюбуа тоже. — Люсьен мог инсценировать смерть, — напомнила Клоринда. — Мог. Но где он тогда? — В городе. Среди нас. Эта мысль повисла в воздухе. Все замолчали. — Он не мог так долго скрываться, мои люди заметили бы его, слишком выразительная внешность. — Герцог был хмур, он был уверен в своих людях. — Мы должны проверить всех, — твёрдо сказал Невиллет. — Каждого, кто мог быть связан с приютом. Каждого, кто мог желать смерти попечителям. — Это тысячи людей, — заметила Навия. — Значит, будем сужать круг. Фурина, молчавшая до этого, подала голос: — А если убийца — не из детей? Если это кто-то, кто знал их? Родственник, друг? А еще если пересмотреть все улики, то они ведут в Ли Юэ — Возможно. Но тогда зачем ему письма? — Чтобы направить нас? Чтобы мы нашли правду? Чтобы мы копали в другую сторону и упустили что-то? — Слишком сложно. — Убийца любит сложности, — усмехнулся Ризли. Невиллет повернулся к нему. — Что вы предлагаете, Ризли? — Я предлагаю сосредоточиться на Леклерк. Она — главная цель. Усилим охрану, удвоим посты. Если убийца попытается снова, мы его возьмём. — А Бертран? — За ним тоже следим, но он менее приоритетен. Он безумен, вряд ли представляет угрозу для убийцы. — А если он и есть следующая цель? Он как-раз самый безобидный из всех, ведь Бертран безумен, а Леклерк, он может оставить напоследок, как десерт, во всех пьесах так и происходит. — Мадмуазель Фурина, это не пьеса, это реальность. Реальность в которой умирают настоящие люди, от рук настоящего убийцы. — Ризли не мог принять эту версию, для него она казалась несуразной. — Вам пара спуститься с небес на землю и увидеть реальный мир, как видят его другие, а не с королевского ложа под потолком театра. Фурина надула губы, ей не нравилось когда ее воспринимали не всерьёз. Оглядев всех в кабинете, она развернулась и ушла. — Герцог, но это ведь может быть правдой. Бертран беззащитный, он не предоставляет опасности, и более уязвим, нежели Леклерк. — Навия обдумывала эту версию и делала пометки в блокноте. — Если она в состоянии говорить — это не значит, что она опаснее для убийцы. — Хватит. Решайте разногласия вне стен моего кабинета. Я согласен с Герцогом, даже не тем, что он безобиднее, а тем, что до него труднее добраться. Там одна дорога для выезда из города, которая охраняется постом жандармов. — Как скажите, Ваша честь, но по моему мнению надо принять эту версию к сведению и усилить охрану и Бертрана, и Леклерк. — Клоринда отошла от стены и встала напротив стола Невиллета, чтобы видеть всех. — Клоринда, у нас не так много людей, чтобы настолько сильно защищать их двоих. — А жандармы? Дворцовая стража? Они бродят по городу без дела, первые сразу закрывают дело ссылаясь на их обыкновенность, у них все просто несчастный случай, старость, кража. — Клоринда начинала закипать, ей хватило смерти Моро, которая произошла по ее вине. Она не хотела, чтобы еще кто-то погиб. — Дворцовая стража не обученна, они не успеют отреагировать, если убийца появится. — А если поставить наших людей поровну в этих местах, для быстрого реагирования, а стражу и жандармов поставить патрулировать периметр? — Зная этих недотеп, они иди сами испугаются первого шороха и сбегут, или пропустят момент когда надо будет сообщить. Клоринда поджала губы, Ризли был прав, но это не отменяло того, что защищать надо двоих и в одинаковой степени. — Закончим на сегодня, все на пределе, отдыхайте. Завтра решим на кого делаем упор и составляем план действий. — Невиллету надоело слушать пререкания Ризли и Клоринды. Эти двоя никогда не умели работать вместе, лишь изредка они вытерпеть общество друг друга. Первыми ушли Навия и Клоринда. Невиллет остался сидеть за столом и перебирать другие документы, открывая что-то на потом, что-то он собирался передать в другие руки, особоважные дела судья оставил для рассмотрения на следующий день. Ризли наблюдал со своего место за действиями Невиллета. Лед в его бокале давно растаял, но он продолжал его покачивать из стороны в сторону, размышляя. — Герцог, вам бы тоже не помешало отдохнуть, завтра тяжёлый день, вы и так разрываетесь между Дворцом и Крепостью. Не хотелось, чтобы из строя вышел такой нужный нам человек. — юдекс не отрывался от перебирая бумаг. Ризли лишь усмехнулся, поставив бокал на столик рядом с креслом, он направился к двери. — Я не настолько нужный человек как Вы или Навия с Клориндой, я лишь консультант по преступному миру. — Не принижайте свою значимость. — Спокойной ночи, Ваша честь. Дверь за Ризли закрылась, а Невиллет продолжал сверлить бумаги перед собой. Было ощущение, что команда распадается, а этого нельзя допускать, ведь каждый человек важен и нужен. --- Следующее утро началось с дождя. Холодного, моросящего, бесконечного — такого, какой бывает в Фонтейне только осенью. Невиллет стоял у окна, глядя на серые улицы, и думал. В дверь постучали. Вошла мадам Клер с подносом — вода, как всегда. — Ваша честь, — сказала она. — К вам месье Ризли. — Пусть войдёт. Ризли вошёл, отряхивая мокрый плащ. — Есть новости, ваша честь. Ночью у особняка Леклерк снова видели подозрительного человека. На этот раз он не пытался проникнуть внутрь, просто стоял у ограды и смотрел на окна. — Его задержали? — Нет. Исчез, как только охрана двинулась к нему. — Значит, он изучает наши патрули. — Да. Ищет слабые места. Невиллет допил воду, поставил чашку. — Нужно менять тактику. Пусть охрана патрулирует не по расписанию, а хаотично. Меняйте маршруты каждый час, расположение людей тоже, чтобы они не повторялись. — Уже делаем. — Хорошо. А что с Бертраном? — Всё тихо. Он не выходит из замка. Охрана докладывает, что ночью в окнах горел свет, видели его силуэт. — Жив пока. — Да. Невиллет сел за стол, взял перо. — Я напишу мадам Леклерк письмо. Ещё раз попрошу её согласиться на внутреннюю охрану. — Думаете, согласится? — Нет. Но попытаться стоит. Ризли подошёл к столу. — Ваша честь, позвольте вопрос. — Невиллет кивнул, не отрываясь от написания письма, уже второй лист полетел в мусорку — Вы верите, что мы сможем защитить их? Мы не смогли защитить Моро которого убили у нас под носом, убили Дюваля от которого отвели внимание, указав на Леклерк. — Я должен верить. Иначе зачем всё это? Можно ведь было подтвердить закрытия дел у полиции. Можно было не обратить внимание на письма, а выкинуть их, как я обычно делаю с ананимами, но произошло совершенно другое, мы в этом деле по уши. — Невиллет поднял глаза на герцога, его голос был полон решимости. — Даже если их убьют, мы должны докапаться до правды. — Иногда правда бывает слишком тяжёлой и не самой приятной. — Тем более нужно её найти. Иначе как люди смогут верить в справедливость и спокойствие. Ризли еще пару секунд смотрел на Невиллета, кивнул и ушел, оставив Юдекса одного. Судья же вернулся к незаконченному письму, которое через пару минут было готово:

«Мадам Леклерк,

Я понимаю ваше нежелание пускать посторонних в свой дом. Но ситуация становится критической. Убийца уже несколько раз пытался проникнуть к вам. В следующий раз он может преуспеть.

Я настоятельно прошу вас позволить нашим людям нести охрану внутри особняка. Это единственный способ гарантировать вашу безопасность.

С уважением, Верховный судья Невиллет»

Он запечатал письмо и вызвал курьера. Оставалось ждать. --- Вечер опустился на Фонтейн быстро и незаметно. Дождь кончился, но небо оставалось тяжёлым, серым. В кабинете Невиллета горели свечи. Ризли вернулся узнать обстановку. — Письмо доставлено. Ответа пока нет и сегодня вряди будет. Ризли кивнул и сел в свое излюбленное место - в кресло около камина. — Ваша честь, я хотел поговорить с вами. — О чём? Ризли помолчал, собираясь с мыслями. — Об этом деле. О тупике, в котором мы оказались. Слишком много всего, письма, документы, подозреваемые, но мы не можем найти выход. — Что вы хотите сказать? — Я хочу сказать, что мы упускаем что-то важное. Что-то, что лежит на поверхности, но мы не видим. Мы тычемся как слепые котята, которых забрали от матери. — Например? — Например, письма ТМНП. Они не просто подсказки. Они — часть игры. Кто-то хочет, чтобы мы нашли правду, но не напрямую. Он хочет чтобы мы докопались до истины, но не тем путём который нужен нам, а ему. — Или хочет, чтобы мы запутались. Чтобы отправили на плаху другого, а он остался безнаказанным и продолжал вершить свое правосудие. — Или и то, и другое. Невиллет встал, подошёл к окну. Редкие прохожие плыли по улице, палатки были закрыты. Люди и не догадывались, что в их родном городе происходят убийства, которых преподносят как несчастные случаи. — Ризли, вы верите, что убийца — кто-то из наших? Он слишком много знает, или кто-то из наших является информатором. Он знает все, где стоят посты, чем мы занимаемся, где мы были. — Я верю, что убийца — кто-то очень умный. Кто-то, кто знает наши планы, наши слабости, наши страхи. Он слишком хорошо нас изучил, но я сомневаюсь, что кто-то из посвещенных убийца, информатор может быть, но не убийца. — И вы думаете... — Я ничего не думаю, ваша честь. Я просто рассматриваю все возможности. Если судить так, то каждый из нас может попасть под подозрение, я, Навия, Клоринда, Пьер, Жан, люди Навии, все. Невиллет обернулся. Лицо было непроницаемым, в нем не читалось никаких эмоций. Маска. Маска которую Невиллет одевал каждый день, и с убийства графа не давал трещину. Наверное Ризли в первый и последний раз видел человека, а не машину которой считал себя судья. — Даже возможность того, что это я? Я так же много знаю, знаю все маршруты, все передвижения, есть то что пока я вам не рассказывал, в чем я пока сам неуверен. Ризли усмехнулся. Для него Невиллет никак не мог быть убийцей, слишком правильный, он всегда следует закону, даже там где он не нужен. — Вы? Нет. Вы слишком честны для убийцы. Даже если и были им, вы бы прибегали к таким извещениям, вы бы убивали тихо, не настолько эмоционально и просто, но не так как он. Они помолчали. В камине потрескивали дрова, за окном темнело. — Знаете, Ризли, — тихо сказал Невиллет. — Я иногда думаю, что этот убийца прав. — В чём? — В том, что эти люди заслужили смерть. То, что они сделали с детьми... это чудовищно. Если смотреть не через кодес и закон, то они виновны. Сколько детей погибло? Десятки? Сотни? Они ведь и правда были невиновны, они были просто детьми, которых предали один раз оставив их в этом чертовом приюте, а затем предали второй раз, те, кто поручился них, они должны были их защитить, а что сделали они? Они убили их, оставили инвалидами, сломали психику. — Вы оправдываете самосуд? Ваша честь, может я не понимаю, но даже месть не стоит таких жертв. Можно ведь отомстить и по-другому, но не убивать. Можно сломать им жизнь, но не отобрать ее. — Нет. Я просто понимаю его мотивы. Будь я там, если бы я пережил все это, я бы тоже мстил, я бы тоже убил их собственными руками. Эти люди сами себе сломали жизнь, каждый из них до самой смерти нес этот груз, один и вовсе обезумел. — Понимать — не значит оправдывать. — Знаю. Но иногда мне кажется, что правосудие, которое вершит закон, слишком медленно. А эти дети ждали тридцать лет. Их даже не похоронили, их тела просто скопом сожгли как скот. Им было безразлично, что эти дети мечтали, ждали когда их заберут, кем они будут работать. Им не дали выбора. — И дождались. Но самосуд порицается даже в тюрьме, а в обычной жизни и тем-более. Ризли подошёл к нему, встал рядом. Он хотел помочь судье, снять хотя бы половину груза, который тот положил на свои плечи. — Ваша честь, мы сделаем всё, что в наших силах. Мы найдём убийцу. Мы. Не только вы один, мы все должны найти правду, она нужна каждому из нас. — А если найдём — что тогда? Посадим в тюрьму человека, который мстил за невинных детей? — Закон есть закон. Вы сами это повторяли и не раз, поэтому не стоит отказываться от своих слов. Если даже Верховный Судья отрекается от закона, то обычные люди и подавно, если не будет закона, то и не будет жизни — Знаю, — Невиллет вздохнул. — Знаю. Они стояли у окна, глядя на ночной город, и каждый думал о своём.