Ты меня не поймаешь

Ночь опустилась на Фонтейн тяжёлым влажным одеялом. После захода солнца снова начал моросить дождь — мелкий, холодный, пронизывающий до костей. Улицы опустели, фонари горели тускло, едва разгоняя темноту. Город засыпал, укутанный сыростью и тишиной. В Дворце Мермония горел свет только в одном окне — в кабинете Верховного судьи. Невиллет не спал. Он сидел за столом, перечитывая письма ТМНП, пытаясь найти в них хоть какую-то зацепку, которую упустил раньше. Семь писем. Семь посланий от человека, который знал всё и играл с ними в кошки-мышки. Мысли то и дело возвращались к Бертрану. К его безумным глазам, к его словам о Люсьене, который приходил и прощал. К его жалкой фигуре в куче тряпья. Невиллет понимал, что этот человек уже мёртв — морально, духовно. Тело ещё жило, но душа давно покинула его. В дверь отчаянно застучали. — Ваша честь! — голос мадам Клер звучал испуганно, срывался на крик. — Ваша честь, срочно! Пожар в Обветшалом замке! Все полыхает! Невиллет вскочил, опрокинув стул. Сердце пропустило удар. Еще один. Еще одна нить оборвалась. — Что?! — Пожар! Весь замок горит! Наши люди сообщили! — Ризли? Навия? — Герцог уже выехал. Мадемуазель Навия тоже. Экипаж ждёт вас! Невиллет схватил плащ и выбежал из кабинета. Внизу его ждал экипаж с кучером, который нахлёстывал лошадей, едва судья успел сесть. — Гоните! — приказал Невиллет. Экипаж рванул с места, подпрыгивая на ухабах. За окнами проносились тёмные улицы, редкие фонари, мокрые мостовые. Невиллет сжимал подлокотники так, что костяшки побелели. «Только не Бертран, — думал он. — Только не он». Он понимал, что Бертран, единственный который в своем безумие, мог пролить хоть какой-нибудь свет на это дело. Он мог сказать, то о чем не могли сказать другие. Если он погибнет, то их шансы на раскрытие дела летят вниз. Экипаж вылетел за городскую черту и понёсся по разбитой дороге. Дождь усилился, хлестал по крыше, заливал стёкла. Кучер ругался сквозь зубы, но гнал лошадей. Вдали показалось зарево. Сначала Невиллет подумал, что это глаза обманывают — слишком яркое, слишком алое на фоне чёрного неба. Но чем ближе они подъезжали, тем отчётливее становилось пламя, пожирающее ночь. Обветшалый замок горел. Когда экипаж остановился на опушке, Невиллет выскочил и замер. Зрелище было жутким. Огонь охватил всё здание — языки пламени вздымались выше деревьев, вырывались из окон, лизали стены. Дождь не мог справиться с этим адом — вода шипела, испарялась, не достигая цели. В воздухе пахло гарью, дымом и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Рядом уже были люди. Ризли стоял у кромки леса, глядя на пожар. Его лицо в отсветах пламени казалось высеченным из камня. Навия, промокшая до нитки, что-то кричала людям, пытавшимся тушить огонь вёдрами с водой — но это было бесполезно. — Ризли! — Невиллет подбежал к нему. — Бертран? — Там, — глухо ответил герцог, не отрывая взгляда от огня. — Он был внутри. Охрана пыталась войти, но слишком поздно. Крыша рухнула. — Вы уверены, что он не мог выбраться? — Окна заколочены. Дверь заперта изнутри. Охрана слышала крики, но не могла помочь. Невиллет сжал кулаки. К горлу подступила тошнота. — Как это случилось? — Не знаем. Огонь вспыхнул внезапно, около часа назад. Охранник заметил зарево, поднял тревогу. К тому времени замок уже полыхал. Навия подошла к ним. Лицо её было бледным, в глазах горел гнев. — Это поджог, — твёрдо сказала она. — Откуда вы знаете? — спросил Ризли. — Смотрите, — она указала на остатки стены, ещё не охваченные огнём. — Видите? Следы горючей жидкости. Кто-то облил стены и поджёг. С нескольких сторон. Невиллет и Ризли подошли ближе. Действительно, на камнях виднелись тёмные потёки, не смытые дождём, и характерные следы копоти, идущие снизу вверх. — Вы правы, — тихо сказал Невиллет. — Это не случайность. — Убийца, — прошептала Навия. — Он добрался до него. И не просто добрался, наши люди его пропустили, не заметили. Ризли повернулся к ней. — Вы в этом уверены? — Абсолютно. Я видела такие следы раньше. Поджог, и очень профессиональный. Они смотрели, как догорает замок. Пламя постепенно стихало, но от здания оставались только чёрные стены да груда обломков. Дождь продолжал лить, смешиваясь с пеплом и превращая землю в грязь. — Тело? — спросил Невиллет. — Останутся только кости, — ответил Ризли. — В таком огне ничего не остаётся. — Значит, мы никогда не узнаем, был ли он убит или просто сгорел заживо. — Какая разница? Он мёртв. Невиллет закрыл глаза. Ещё одна смерть. Ещё одна жизнь, оборванная этим безумцем. Навия подошла к нему, положила руку на плечо. — Мы найдём его, — тихо сказала она. — Обязательно. Он должен ответить за свои поступки. — Знаю, — ответил Невиллет, открывая глаза. — Но когда? Когда он убьёт всех? Когда у нас не останется, ни одной ниточки? --- Рассвет застал их на пепелище. Дождь наконец прекратился, но небо оставалось серым, тяжёлым. От Обветшалого замка остались только обгоревшие стены да груда чёрных обломков. Пахло гарью, мокрым пеплом и смертью. Невиллет, Ризли и Навия бродили по руинам в сопровождении двух экспертов, вызванных из города. Осторожно переступали через обгоревшие балки, всматривались в то, что осталось от полов и перекрытий. — Здесь, — сказал один из экспертов, месье Леблан, указывая на остатки стены у входа. — Видите? Это классическая картина поджога. Горючая жидкость разлита вдоль стены, следы подтёков, зона наибольшего выгорания у основания. — Можете определить, что за жидкость? — спросила Навия. — Судя по запаху и характеру горения — смесь масла и спирта. Что-то вроде лампового масла с добавлением. Дешёво, доступно, эффективно. — Значит, убийца подготовился. — Да. Принёс с собой канистру, облил стены в нескольких местах, поджёг и ушёл. — А дверь? Она была заперта изнутри, — напомнил Ризли. — Это ничего не значит. Дверь могли запереть снаружи, просто подсунув засов. Или Бертран сам заперся, а убийца поджёг дом, зная, что тот не выйдет. Невиллет отошёл в сторону, глядя на то место, где, вчера из стороны в сторону раскачивался Бертран. На том месте остались лишь кости, которые не успели унести. — Он был здесь, — тихо сказал он. — Когда огонь начался, он, наверное, проснулся... если вообще спал. Он даже не пытался выбраться, сидел в этом же месте, как когда мы уходили. — Не думайте об этом, — Ризли подошёл сзади. — Это ничем не поможет. Он сам сделал свой выбор, точно так же как и Леклерк. — Я должен думать. Я судья. Я должен понимать, что чувствуют жертвы, о чем думают, или думали, что не успели сказать. — Вы не можете чувствовать за всех. Если будете пропускать, через себя чувства каждого, от вас нечего не останется, вы потеряете себя, останетесь лишь пустая оболочка. Невиллет обернулся. В глазах его стояла боль. — Я могу попытаться. Так я больше смогу понять, так я может быть не допущу следующих убийств. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Ризли вдруг шагнул ближе и положил руку ему на плечо и сжал его— жест, который раньше никогда себе не позволял. — Ты не один, — тихо сказал он. — не неси этот груз только на себе, твои плечи не из камня. А если ты сломаешь, то что будет с нами? Невиллет, ты нужен нам, не просто как Верховный судья, а как человек. — "Ты нужен мне" - Ризли хотелось притянуть юдекса к себе и укрыть от всего. Невиллет вздрогнул. От этого «ты» что-то дрогнуло внутри. Ни кто, никогда не обращался к нему на ты, а тем-более по имени. — Спасибо, — так же тихо ответил он. Навия, стоявшая в стороне, заметила этот жест, но ничего не сказала. Отвернулась, делая вид, что рассматривает обгоревший камень. Эксперты продолжали работу. Через час они забрали то, что осталось от тела — несколько обугленных костей, которые чудом уцелели под обломками. — Это он, — констатировал месье Леблан. — По остаткам зубов можно будет опознать, но вряд ли есть сомнения. — Похороны? — спросила Навия. — Похороним здесь, на месте. Никто не захочет везти это в город. Невиллет кивнул. — Хорошо. Они отошли к экипажам. Ризли задержался, глядя на дымящиеся руины. — Знаешь, — сказал он, обращаясь к Невиллету, — я думал, что этот человек заслужил смерть. А теперь... теперь не знаю. — Почему? — Потому что такая смерть... никто не заслуживает сгореть заживо в одиночестве. Запертым в доме, в глуши, где ни кто не придёт на помощь. Даже мы не смогли. — Ты жалеешь его? — Нет. Но и не радуюсь. Невиллет кивнул. — Поехали. Нужно сообщить остальным. Они сели в экипаж. Навия осталась с экспертами — хотела ещё раз осмотреть место, пока не стемнело. Дорога обратно прошла в молчании. Только когда вдали показались огни города, Ризли заговорил: — Невиллет... ты как? — Устал, — честно ответил судья. — Очень устал. — Я знаю. Но нам нужно продолжать. — Знаю. Осталась Леклерк. Последняя. — Мы защитим её. — Сможем ли? — Должны. Невиллет повернулся к нему. — Ризли... спасибо, что ты рядом. Герцог усмехнулся. — Куда ж я денусь. --- В кабинете Невиллета собрались все. Навия, Клоринда, Фурина — все ждали новостей, хотя Навии и так все было известно. Ризли стоял у окна, глядя на город. Невиллет сидел за столом, перед ним лежали отчёты с места пожара. — Бертран мёртв, — объявил он. — Погиб этой ночью в пожаре. — Поджог? — спросила Клоринда. — Да. Навия нашла следы горючей жидкости. Эксперты подтвердили. — Значит, убийца продолжает. — Да. Осталась только мадам Леклерк. Фурина вздохнула. — Бедная женщина. Она даже не хочет защиты. — Её выбор, — жёстко сказала Клоринда. — Мы не можем насильно. — Можем, — возразил Невиллет. — Если есть угроза жизни, мы имеем право. — Но она отказывается. Юдекс, вы всегда следуете закону, а сейчас отказываетесь от него, что же тогда остаётся другим? — Значит, будем охранять тайно. Усилим наблюдение. Удвоим посты. Ризли повернулся от окна. — Людей не хватит. Мы и так растянуты. — Придётся найти. Навия подошла к карте на стене. — Смотрите, — сказала она. — Особняк Леклерк находится здесь. У нас есть три подхода — парадный, чёрный и через сад. Если мы поставим по два человека на каждый, плюс один патруль, который будет обходить периметр... — Это восемь человек, — подсчитала Клоринда. — У меня есть четверо. У Ризли — трое. — Я дам своих, — сказал Невиллет. — Дворцовая стража. — Они не обучены для таких операций. И вы сами отказались от этой идеи раньше. — Выхода нет, нужны люди хотя бы в патруль, а наши люди встанут около входов. Их придётся учить на месте. Фурина, молчавшая до этого, вдруг подала голос: — А если я поговорю с ней ещё раз? Может, она передумает? — Пробуй, — разрешил Невиллет. — Хуже не будет. — Хорошо. Завтра же поеду. Они обсудили детали, распределили людей. Когда все разошлись, в кабинете остались только Невиллет и Ризли. — Ты идёшь? — спросил судья. — Нет. Посижу ещё. Если не возражаешь. — Не возражаю. Ризли подошёл к камину, подбросил дров. Огонь вспыхнул ярче, осветив его лицо. — Знаешь, — сказал он, — я много раз видел смерть. Но эта... эта особенно тяжела. — Почему? — Потому что Бертран был безумен. Он не понимал, что происходит. Наверное, когда огонь начался, он думал, что это ад пришёл за ним. — Может, так и было. Он сам говорил, что огонь поглотит его. Он знал отчего умрет, а мы не обратили внимание на это. Они помолчали. Невиллет смотрел на огонь, Ризли — на Невиллета. — Ты очень устал, — тихо сказал герцог. — Да. — Тебе нужно отдохнуть. — Не могу. Мысли мешают. Закрываю глаза, а передо мной фотография тех детей, холодные тела и письма. Я слишком увлекся этим делом. — Понимаю, но если бы не ты, то на вряд ли, кто-то другой обратил внимание на эту связь. Они бы выкинули письма, не поехали бы в институт и заброшенную лабораторию. Мы бы никогда не узнали, что кто-то так зверски поступал. Но даже несмотря на это, отдохните, просто в тишине, не думая ни о чем. Невиллет усмехнулся. — Ты сегодня какой-то... заботливый. — Просто... — Ризли запнулся. — Просто не хочу, чтобы ты сломался. Я уже это говорил там, в замке и повторю еще раз. Ты нам нужен. — Кому — нам? Это слишком объёмное понятие. — Всем. Фонтейну. Следствию. Мне. Последние слова прозвучали тише остальных, но Невиллет услышал. Глаза расширились от удивления, а брови взлетели вверх. — Тебе? — Да. — Ризли встретил его взгляд. — Ты единственный, кто понимает. Кто не ждет невозможного. Кто не осуждает. Кто просто... есть. Невиллет долго молчал, потом кивнул. — Спасибо. Для меня это важно. — Не за что. Они сидели у камина, и тишина между ними была уютной, почти домашней. Впервые за долгое время Невиллет почувствовал что-то похожее на покой. --- Утро принесло новые заботы. Навия снова поехала на пепелище — хотела ещё раз осмотреть место при дневном свете. Клоринда отправилась в особняк Леклерк, чтобы лично проверить посты. Фурина поехала к мадам Леклерк с очередной попыткой уговорить её принять охрану. Невиллет и Ризли остались в Дворце. Нужно было писать отчёты, запрашивать документы, координировать действия. И разобрать дела несвязанные расследованием. — Есть что-то новое от экспертов? — спросил Ризли, входя с папкой в руках в которой были все данные по тмнп и попечителям. — Да, — Невиллет перебирал бумаги с судебными разбирательствами, которые он передал другим людям. — Они подтвердили поджог. Нашли остатки канистры в кустах недалеко от замка. — Отпечатки? — Ничего. Чисто. — Значит, убийца осторожен. — Как всегда. Ризли сел напротив. — Что с Леклерк? — Фурина ещё не вернулась. Жду. В дверь постучали. Вошла мадам Клер. — Ваша честь, мадемуазель Фурина вернулась. И с ней... мадам Леклерк. Невиллет удивлённо поднял бровь. — Проси. Вошла Фурина, сияющая, а за ней — мадам Изабель Леклерк, одетая в строгое чёрное платье, с непроницаемым лицом. — Мадам Леклерк? — Невиллет встал. — Чем обязан? — Я решила принять ваше предложение, — холодно сказала она. — После того, что случилось с Бертраном... я поняла, что глупо умирать, если можно жить. Хоть и с этим грузом, но жить. — Рад это слышать. — Не радуйтесь раньше времени. Я не собираюсь прятаться в подвалах. Я останусь в своём доме, но разрешу вашим людям находиться внутри. — Этого достаточно. — И ещё. — Она выдержала паузу. — Я готова рассказать всё, что знаю. О приюте, о лаборатории, о попечителях. Если это поможет найти убийцу. Невиллет и Ризли переглянулись. — Когда? — спросил судья. — Прямо сейчас. --- Они расселись: мадам Леклерк в кресле напротив стола, Невиллет за столом, Ризли у окна, Фурина на диване. В камине весело потрескивал огонь, создавая иллюзию уюта, которая резко контрастировала с тем, что предстояло услышать. — Я не знаю, с чего начать, — тихо сказала мадам Леклерк, теребя кружевной платок. — Прошло столько лет... я старалась забыть. Но такие вещи не забываются. — Начните с самого начала, — мягко предложил Невиллет. — Как вы оказались втянуты в это дело. — Мой муж, Анри Леклерк, был банкиром. Очень успешным. У он постоянно конкурировал с банком Моро, которым тогда руководил дед Пьера Моро, но в отличии от них он имел связи во всех слоях общества — от аристократов до преступников. В конце восьмидесятых к нему обратились люди из Института натурфилософии. Тогда институтом руководил профессор Моро — отец того Пьера Моро, что недавно погиб. — Моро? — переспросил Ризли. — Тот самый? — Да. Старший Моро был гениальным учёным и совершенно безумным человеком. Он считал, что путём экспериментов над живыми существами можно создать новую расу людей — сильных, выносливых, послушных. Ему нужны были деньги. Много денег. А тем кто спонсировал, возвращалось вдвойне. — И ваш муж дал их? — Не сразу. Моро привлёк других — Дюбуа, Лефвера, Дюваля, Бертрана. Они стали попечителями, вкладывали свои средства. Но им требовался крупный инвестор, который мог бы финансировать самые дорогие проекты. Тогда они пришли к моему мужу. — И он согласился? Мадам Леклерк горько усмехнулась. — Он был бизнесменом. Увидел выгоду. Моро обещал, что патенты на изобретения принесут миллионы. Муж не знал, на чём именно будут ставить эксперименты. Или не хотел знать. — А вы? — тихо спросила Фурина. — Я... я подписывала бумаги. Муж часто оставлял мне документы на подпись — я доверяла ему, не читала. Только позже, когда всё вскрылось, я поняла, что подписывала переводы денег в лабораторию. Огромные суммы. Десятки тысяч моры. — Когда вы узнали правду? — Примерно через год. Ко мне пришла женщина — служанка из приюта. Она рассказала, что детей увозят в лабораторию и они не возвращаются. Я не поверила сначала. Решила проверить сама. Наняла людей, они проникли в лабораторию. — Голос её дрогнул. — То, что они увидели... я не могу передать словами. Дети в клетках. Врачи в белых халатах, которые вели записи, пока ребёнок корчился в судорогах. Трупы, которые вывозили и сжигали в печах. В комнате повисла мёртвая тишина. Даже огонь в камине, казалось, притих. Они это прекрасно знали из документов, но слышать из уст той, кто знал про все это, было ужаснее. — Я потребовала от мужа, чтобы он прекратил это, — продолжала мадам Леклерк, вытирая слёзы. — Он сказал, что не может. Что если они выйдут из дела, их убьют. Что эти люди не остановятся ни перед чем. — И вы молчали? — А что я могла сделать? Пойти в полицию? Полиция была куплена. Пойти в суд? Судьи тоже получали свою долю. Я была в ловушке. Я ненавидела себя, но ничего не делала. Просто ждала, когда всё закончится. — Сколько лет это продолжалось? — Пять лет. Пять лет ада. Потом лаборатория сгорела. Говорили, что это случайность. Но я думаю, кто-то из попечителей решил замести следы. Документы сгорели, многие сотрудники погибли. Тех детей, кто выжил, разбросали по приютам. Я пыталась найти их, помочь... но мне не дали. Пригрозили, что убьют меня и мою семью. — Ваша семья — муж? — Он умер через несколько лет. Сердце. На самом деле — от страха и вины. Он так и не простил себе того, что сделал. Невиллет подался вперёд. — Мадам, назовите имена. Всех, кто был причастен. — Я помню не всех. Но основных — да. Пьер Моро-старший (умер), его сын Пьер-младший (погиб недавно), Элоиза Дюбуа (мертва), Жан-Пьер Лефвер (мёртв), Арман Дюваль (мёртв), Жорж Бертран (мёртв). И мой муж, Анри Леклерк, тоже мёртв. — А кто проводил эксперименты? Врачи, учёные? — Их имена я не знаю. Они все погибли при пожаре. Или их убили позже. Да даже если остались живы, навряд ли о них что-то известно. Ризли, молчавший до этого, задал вопрос: — Мадам, кто, по-вашему, может быть убийцей? Кто из выживших детей способен на такое? — Люсьен, — ответила она без колебаний. — Люсьен Лемерсье. Он был самым старшим, самым сильным. Он видел всё, помнил всё. Если кто и мог организовать это — то только он. — Но он мёртв. — Вы уверены? Ризли и Невиллет переглянулись. — Его тело нашли в порту, — сказал Невиллет. — Опознали. — Или опознали кого-то другого, — возразила Леклерк. — Люсьен умён. Он мог инсценировать смерть. — Зачем? — Чтобы продолжить. Чтобы никто не искал его. — А Жюльетта? Матьё? — Жюльетта слишком тихая. Она всю жизнь прячется от людей. Матьё — слабый, сломленный. Они не способны на убийства. А Люсьен — да. Он был зол. Очень зол. Невиллет встал, прошёлся по комнате. — Мадам, вы готовы дать официальные показания? Под присягой? — Да. — Она подняла на него глаза. — Я стара и не боюсь смерти. Если мои слова помогут остановить это безумие — я скажу всё, что знаю. — Спасибо. Это очень важно. Она покачала головой. — Не благодарите. Я всё равно виновна. Я могла остановить это тогда, но не остановила. И теперь расплачиваюсь. Фурина подошла к ней, села рядом, взяла за руку. — Вы не виноваты. Вас запугали. — Это не оправдание, — твёрдо сказала мадам Леклерк. — Но я хотя бы попытаюсь искупить свою вину. Невиллет вернулся за стол. — Мадам, мы обеспечим вам охрану. Вы останетесь в своём доме, но с нашими людьми. Убийца не должен до вас добраться. — Надеюсь, ваша честь. Очень надеюсь. --- Остаток дня ушёл на подготовку. Клоринда расставляла людей в особняке Леклерк, инструктировала их, проверяла посты. Навия вернулась с пепелища с новыми фотографиями и отчётами. Фурина уехала в театр, пообещав держать связь. К вечеру все собрались в кабинете Невиллета. — Итак, — подвёл итог судья. — У нас есть последняя цель — мадам Леклерк. Убийца обязательно придёт за ней. — Думаете, он рискнёт? — спросила Клоринда. — Особняк под охраной. — Он рисковал и раньше. Он умён и решителен. — Что будем делать? — Устроим ловушку. — Невиллет развернул план особняка. — Здесь, здесь и здесь — посты. Мы сами будем внутри, переодетые слугами. Когда убийца появится — возьмём его. — А если он не появится? — Значит, будем ждать. Ризли подошёл к карте. — Я буду в саду. Оттуда хороший обзор. — Я в доме, — сказала Клоринда. — Рядом с мадам. — А я? — спросила Навия. — Ты снаружи, с патрулём. Если убийца попытается уйти, перекроешь дорогу. — Хорошо. Они обсудили детали, сигналы, время смен. Когда всё было решено, разошлись готовиться. Невиллет и Ризли остались вдвоём. — Нервничаешь? — спросил Ризли. — Да. А ты? — Тоже. Но это даже хорошо. Адреналин поможет. — Ты всегда так спокоен. — Не всегда. Просто умею не показывать. Невиллет посмотрел на него. — А сейчас показываешь? — Тебе — да. Они стояли близко друг к другу. Ризли вдруг протянул руку и поправил воротник Невиллета — жест, который мог показаться случайным, но в нём было что-то большее. — Береги себя, я могу не успеть в случае чего — тихо сказал он. — Ты тоже. — Договорились. Ризли направился к двери, но на пороге обернулся. — Невиллет... если что-то пойдёт не так, я... — Не надо, — перебил судья. — Ничего не пойдёт не так. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты рядом. Ризли усмехнулся и вышел. Невиллет остался один. Он подошёл к окну и долго смотрел на ночной город. Где-то там прятался убийца. Последний акт этой драмы был близок. Оставалось только дождаться.