Ты меня не поймаешь

Солнце уже поднялось над Фонтейном, но в кабинете Верховного судьи царил полумрак — шторы были задёрнуты, спасая от утреннего света, который после бессонной ночи казался невыносимо ярким. Невиллет сидел за столом, подперев голову рукой, и смотрел на разложенные перед ним документы. Веки слипались, но он заставлял себя работать. Ризли стоял у окна, чуть отодвинув штору, и наблюдал за просыпающимся городом. Он тоже не спал — только в экипаже позволил себе задремать на полчаса, но этого было недостаточно. — Ты должен поспать, — сказал Ризли, не оборачиваясь. — Не могу. — Невиллет провёл рукой по лицу. — Если я сейчас лягу, то провалюсь на несколько часов, а у нас нет времени. — Время есть всегда. А без сна ты начнёшь ошибаться. — Я уже ошибаюсь. — Невиллет указал на стопку писем ТМНП. — Пропустил письмо, не заметил, что кто-то вырвал страницы из документов. — Что? Ризли резко обернулся, подошёл к столу. — Посмотри сам. — Невиллет подвинул к нему папку с материалами об аукционе в Институте натурфилософии. — Я вчера вечером перед дежурством решил ещё раз просмотреть все списки гостей, заказы, отчёты. И заметил: в нескольких местах страницы обрываются, будто кто-то аккуратно вырвал листы. Ризли взял папку, пролистал. Действительно, в разделе «Особые заказы» после записи о ТМНП шёл разрыв — остатки бумаги в корешке указывали, что здесь была ещё одна страница. Была информация о нескольких заказах и небольшое описание. — Когда это могли сделать? — спросил он. — Не знаю. Документы изъяли при обыске института, они всё время хранились у нас. Доступ к сейфу с документами был только у меня. И у мадам Клер, когда она их перекладывала. — Ты подозреваешь ее? — Нет. — Невиллет покачал головой. — Но факт остаётся фактом: кто-то вырвал страницы. Или они были вырваны ещё до того, как документы попали к нам. — Возможно, Дюпон или его сообщники успели уничтожить часть улик до обыска. — Возможно. Но тогда почему остальные страницы на месте? Зачем вырывать только одну? Ризли задумался. — Может, там было что-то важное. Что-то, что указывало на личность заказчика. Но описание у нас, это они ее вырвали. — Или на того, кто заказывал информацию о следствии. Невиллет встал, прошёлся по кабинету. Усталость давала о себе знать — ноги были ватными, голова гудела. — Нужно ещё раз обыскать Институт, — сказал он. — Возможно, сохранились копии этих страниц. Или другие документы, которые мы пропустили. — Я отправлю своих людей, — кивнул Ризли. — Они знают, где искать. Дюпон в тюрьме, его заместитель Ренье сейчас всем заправляет, но он будет сотрудничать. — Хорошо. Пусть едут сегодня же. А мы пока просмотрим всё, что у нас есть, ещё раз. Ризли подошёл к столу, взял лист бумаги и быстро написал распоряжение. Вызвал курьера, отправил в порт, где его люди ждали указаний. — Сделано, — сказал он, возвращаясь. — Теперь будем ждать. — Ждать — самое трудное, — вздохнул Невиллет. — Знаю. Но иногда без этого нельзя. Они снова остались вдвоём в тишине кабинета. --- В ожидании новостей они принялись за систематизацию имеющихся улик. Невиллет разложил на столе всё, что было связано с ТМНП: восемь писем, фотографию детей, списки заказов из института, отчёты о переводах денег. — Смотри, — сказал он, водя пальцем по строчкам. — Здесь записано, что ТМНП заказывал механизм «Сердце машины» за неделю до смерти мадам Дюбуа. Дальше — заказ документов по делу капитана Лефвера. Потом — информация о ходе нашего расследования. И его описание. — И всё? — переспросил Ризли. — А где записи о том, кому он платил? Как передавал деньги? — Только то, что платили через курьера, а описание ТМНП скудное, в маске, голос изменён, шрам на левой руке, при личной встрече когда платил он, а не курьер. — Значит, там могли быть имена курьеров, посредников. Может, даже имя самого ТМНП. Невиллет откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. — Мы так близко, и так далеко. — Но мы знаем, что он существует. И что он очень осторожен. — И что он следит за нами. Ризли помолчал, потом сказал: — Невиллет, а если ТМНП — это не один человек? Если их несколько? — Ты думаешь, заговор? — Почему нет? Дети, которые выжили, могли объединиться. Люсьен, Жюльетта, Матьё. Они могли действовать вместе. — Люсьен мёртв. — Жюльетта под наблюдением. — Которая может обманывать. — Матьё... он слишком слаб для такого. — А если не слаб? Если он только притворяется? Невиллет открыл глаза, посмотрел на Ризли. — Ты хочешь сказать, что мы должны проверить всех троих? — Да. Ещё раз. Более тщательно. — Хорошо. Займись этим. Ризли кивнул. В дверь постучали. Вошла мадам Клер с подносом — кофе для Ризли, вода для Невиллета. — Ваша честь, герцог, прошу. Вы совсем себя не бережёте. — Спасибо, мадам Клер. Она вышла, и они взялись за чашки. Кофе был крепким, вода — ледяной. Это немного взбодрило. — Знаешь, — сказал Невиллет, — я всё время думаю о том, что ТМНП, возможно, среди нас. Он слишком хорошо знает наши планы. — Я тоже думал об этом. — Ризли отпил глоток. — Но если это так, то кто? Навия? Клоринда? Фурина? — Или ты. Ризли усмехнулся. — Или я. Ты проверял меня? — Нет. Но сейчас проверяю. — И что видишь? Невиллет посмотрел ему в глаза. — Вижу человека, который хочет помочь. Который рискует жизнью ради правды. Который не спит ночами вместе со мной. — Этого недостаточно для алиби. — Знаю. Но мне хочется верить. И ты всегда рядом когда происходит убийства, единственный, кто не оставляет меня. Ризли поставил чашку. — Верь. Я не подведу. Не обману твое доверие. Они смотрели друг на друга несколько секунд, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто доверие коллег. --- Часы тянулись медленно. Невиллет то просматривал документы, то вставал и ходил по кабинету, то снова садился. Ризли оставался на месте, наблюдая за ним. — Ты как маятник, — заметил он. — Не могу сидеть спокойно. Мысли мешают. Если я сейчас остановлюсь, то опять сорвусь. — О чём думаешь? — Обо всём. — Невиллет остановился у окна. — О Бертране, который сгорел заживо. О Леклерк, которая ждёт смерти. О детях на фотографии. — Ты слишком много берёшь на себя. — Должен. Я судья. — Ты человек. Ты постоянно обесцениваешь это. Если бы я не знал тебя, то подумал что ты робот, как меки, которые нечего не чувствуют. Но ты не робот, прошу хватит повторять это. Невиллет обернулся. — Иногда мне кажется, что я перестал быть человеком. Что осталась только функция. — Это неправда. — Ризли встал, подошёл к нему. — Ты чувствуешь. Ты переживаешь. Ты злишься. Это всё — человеческое. — Откуда ты знаешь? — Вижу. А ты нет. Ты уже раз третий заводишь этот разговор, но последнее слово остаётся за мной, потому что я прав. Поэтому давай больше не возвращаться к этому разговору. Они стояли близко. Ризли положил руку ему на плечо. — Держись. Скоро будут новости. В этот момент в дверь постучали, и вошёл курьер — один из людей Ризли, запыхавшийся, с папкой в руках. — Герцог, ваша честь! — выдохнул он. — Мы нашли! — Что? — Ризли шагнул к нему. — Тайник в институте. За фальшивой стеной в подвале. Там были документы, которые не попали в опись. И эти страницы — они там. Он протянул папку. Невиллет взял её дрожащими руками, раскрыл. Перед ними были недостающие листы. --- Они склонились над документами. Невиллет читал вслух, Ризли слушал, вглядываясь в строчки. — Вот, — сказал Невиллет. — Список заказов ТМНП. Здесь всё, чего не хватало. Даты, суммы, имена курьеров. — Кто курьеры? — Неизвестные. Описания нет, только клички. «Рыжий», «Громила», «Молчун». — Наши старые знакомые из порта. — Да. И вот ещё. — Невиллет перевернул страницу. — Запись о том, что ТМНП требовал информацию о ходе следствия. Помимо того, что он запрашивал до этого. И здесь указано, кто ему её передавал. — Кто? — Служащий института, некий месье Леблан. Но не наш Леблан, другой. Он работал в канцелярии и имел доступ к документам. — Где он сейчас? — Уволен год назад. Следы потеряны. Ризли выругался сквозь зубы. — Значит, он мог быть связным. Или сам ТМНП. — Или просто пешка. Они продолжили изучать документы. На последней странице была пометка, сделанная от руки: «ТМНП — особый клиент. Личность не установлена. Все контакты через третьих лиц. Описание: высокий, широкоплечий, говорит без акцента, всегда в маске. Примета — шрам на левой руке». — Зачем повторять эту информацию? А если и повторять, то почему страницу не вырвали? — Может не заметили? Там все напечатано, а на вырванных листах написана от руки. —Но у нас есть нить. Курьеры. Невиллет отложил папку и посмотрел на Ризли. В глазах его впервые за долгое время появилась надежда. — Мы близко, — тихо сказал он. — Да. Очень близко. Ризли взял его за руку и сжал. — Дальше будет легче. — Спасибо тебе. — Не за что. --- Оставшуюся часть дня они провели за анализом новых данных. Связались с Клориндой, передали ей описание — человека со шрамом. Навия отправилась в порт, чтобы проверить старые связи. Фурина осталась с мадам Леклерк. К вечеру в кабинете снова стало тихо. Невиллет сидел в кресле, глядя на огонь в камине. Ризли стоял у окна. — Знаешь, — сказал Невиллет, — я думаю, что ТМНП — не убийца. Или не только убийца. — А кто? — Провокатор. Тот, кто хочет, чтобы мы нашли правду. Но своими методами. — Зачем ему тогда убивать? — Может, он не убивает. Может, он только направляет. А убивает кто-то другой. — Люсьен? Жюльетта? Матьё? — Нет. Это точно не они. Но кто-то из приюта это точно, тот кто не попал в списки. Кого не отправляли в лабораторию, но он знал об этом. Ризли подошёл к камину. — Слишком много вариантов. — Да. Но теперь у нас есть зацепка про которую мы забыли. Шрам на левой руке. — Будем искать. Невиллет кивнул, потом зевнул, прикрыв рот ладонью. — Ты устал, — сказал Ризли. — Ложись. — Не могу. Ещё столько работы. Я забросил остальные дела перекладывая на других. — Ничего не случится, если ты поспишь пару часов. Я постерегу. Иначе мы точно где-нибудь ошибёмся. Невиллет хотел возразить, но силы оставили его. Он только кивнул и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. — Я только минуту, — прошептал он. — Хорошо. Ризли смотрел, как дыхание Невиллета становится ровным, как расслабляются плечи, как лицо теряет напряжённое выражение. Через несколько минут судья спал. Ризли осторожно подошёл к дивану, стоявшему у стены, и принёс плед. Аккуратно, стараясь не разбудить, накрыл Невиллета. Тот во сне чуть повернулся и что-то пробормотал. Ризли опустился в кресло напротив и остался сидеть, глядя на спящего. В камине потрескивали дрова, за окном темнело, в коридорах Дворца стихали шаги. Он думал о том, что этот человек, Верховный судья, так отчаянно борющийся за справедливость, сейчас беззащитен, как ребёнок. И что он, Ризли, сделает всё, чтобы защитить его. Часы пробили десять, затем одиннадцать, полночь. Ризли не спал — он просто сидел и смотрел, как тихо вздымается грудь Невиллета, как шевелятся его губы во сне. Впервые за долгое время он чувствовал покой. Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, Невиллет открыл глаза. Он увидел Ризли, сидящего напротив, и улыбнулся — слабо, но искренне. — Ты всё это время не спал? Ты так угробишь себя. Меня упрекаешь в этом, а сам делаешь тоже самое. — Нет. Кто-то должен был охранять твой сон. И я привык к бессонным ночам, в крепости очень редко бывает спокойно. — Спасибо. — Не за что. Невиллет сел, поправил сползший плед. — Мне нужно работать. — Успеешь. Сначала завтрак. Ризли встал и направился к двери, чтобы распорядиться. На пороге обернулся. — И ещё... ты хорошо выглядишь, когда спишь. Невиллет удивлённо поднял бровь, но Ризли уже вышел. В кабинете осталась только тишина и тепло, которое не мог дать даже камин. Конец двадцать второй главы