Ты меня не поймаешь

Ночь опустилась на Фонтейн тяжёлым влажным покрывалом. После гибели мадам Леклерк город словно затаил дыхание в ожидании новых событий. Слухи о неуловимом убийце расползались по улицам быстрее чумы, и к вечеру обыватели предпочитали запираться в домах, не выходя наружу без крайней необходимости. Даже Пассаж Вазари, обычно шумный даже в поздний час, опустел — лишь редкие фонари отбрасывали дрожащие жёлтые пятна на мокрую брусчатку. Дворец Мермония возвышался над спящим городом тёмным монолитным силуэтом, и лишь в нескольких окнах верхних этажей горел приглушённый свет — там, где служащие заканчивали свои дела, разбирая бумаги, оставшиеся после долгого дня. В кабинете Верховного судьи тоже горела лампа, но сам Невиллет уже несколько часов как покинул его, отправившись на встречу с Клориндой, которая принесла новые данные по наблюдению за Луи Дюпоном. Часы на ближайшей церкви Святой Барбары пробили одиннадцать, когда экипаж остановился у главного входа Дворца. Невиллет вышел, чувствуя, как каждая кость в теле ноет от усталости. День выдался тяжёлым — допросы свидетелей, бесконечные согласования с полицией, разбор новых улик. А главное — мысли о том, что убийца до сих пор на свободе, глодали изнутри, не давая покоя. К горлу подступала тошнота от бессилия, от того, что они снова оказались в тупике. Он поднялся по мраморной лестнице, шаги его гулко отдавались в пустом холле. Обычно в это время здесь уже никого не было, только дежурный стражник дремал у входа, прислонившись к колонне и тихо посапывая. Но сегодня, подойдя к дверям своего кабинета, Невиллет заметил тонкую полоску света под дверью. Странно. Он точно помнил, что гасил лампу перед уходом. Невиллет на мгновение замер, прислушиваясь. Внутри было тихо, лишь слышалось лёгкое потрескивание — кто-то, видимо, зажёг камин. Он достал револьвер который с недавних пор носил с собой и осторожно толкнув дверь, судья направил дуло в глубь комнаты и замер от неожиданности. В кресле у камина, с папкой документов на коленях, сидел Ризли. Огонь весело потрескивал, отбрасывая тёплые золотистые блики на его лицо, делая резкие, обычно жёсткие черты мягче, почти домашними. Герцог, казалось, дремал — голова его была чуть склонена набок, веки опущены, но при звуке шагов он мгновенно открыл глаза и улыбнулся той самой лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, которую Невиллет уже успел изучить за время их совместной работы. — А вот и ты, — сказал Ризли, кладя папку на столик и поднимаясь. Револьвер направленный в грудь ничуть его не смутил. — А я уж думал, придётся ночевать здесь. У тебя, знаешь ли, диван вполне удобный. Проверил. Невиллет моргнул, не веря своим глазам. Сердце почему-то забилось чаще, хотя причин для волнения не было. Выдохнув Юдекс спрятал револьвер в кабуру и прошел в глубь кабинета. — Ризли? Что ты здесь делаешь в такой час? — Жду тебя, — просто ответил тот, поправляя сюртук. — Принёс документы из архива по приюту. Те самые, что мы запрашивали пару дней назад. Наконец-то их нашли в каком-то забытом шкафу в подвале. Думал, ты захочешь взглянуть сегодня же, но ты задержался. Невиллет вздохнул, снимая плащ и вешая его на вешалку у двери. Движения его были медленными, выдающими крайнюю степень утомления. — Прости, я не думал, что ты будешь ждать. Мог бы оставить бумаги мадам Клер. Она бы положила их на стол. — Мог бы, — Ризли пожал плечами, подходя ближе. — Но не хотел оставлять такие важные документы без присмотра. Сами знаешь, сколько у нас теперь недоброжелателей. Да и... — он запнулся на мгновение, и в свете камина Невиллет заметил, как что-то мелькнуло в его глазах — какая-то тень, быстро исчезнувшая. — Неважно. Невиллет подошёл к столу, опустился в кресло. Усталость навалилась с новой силой, и он позволил себе на минуту закрыть глаза, массируя переносицу. — Ты выглядишь так, будто не спал неделю, — заметил Ризли, останавливаясь рядом. В его голосе звучала неподдельная забота, которую трудно было подделать. — Когда ты в последний раз ел? — Не помню, — честно признался Невиллет, открывая глаза. — Утром, кажется. Или вчера вечером. Всё смешалось. — Так я и думал. — Ризли усмехнулся, но в усмешке этой не было насмешки — только тепло. — Подожди минутку. Он вышел в приёмную и вернулся через несколько минут с подносом, на котором стояли два фарфоровых чайника, изящные чашки и тарелка с аккуратно нарезанными сэндвичами. От чая поднимался ароматный пар, смешиваясь с запахом дров из камина. — Откуда это? — удивился Невиллет, с трудом скрывая изумление. — У мадам Клер есть свои маленькие секреты, — Ризли поставил поднос на стол. — Я знал, что ты не ел, точнее мадам мне сказала и попросил её оставить что-нибудь на случай, если ты вернёшься поздно. Она, знаешь ли, очень заботливая женщина. И, кажется, питает ко мне некоторое доверие — поделилась ключом от буфета. Пришлось пообещать, что я не ограблю его до последней крошки. Невиллет посмотрел на него долгим взглядом, в котором смешались удивление и благодарность. — Ты всё продумал. — Стараюсь. — Ризли указал на кресло у камина. — Садись ближе к огню, там теплее. И чай не остынет. Невиллет не стал спорить. Он пересел в кресло у камина, и Ризли опустился в соседнее, разливая чай по чашкам. Движения его были точными и спокойными, словно он делал это сотни раз. — Чёрный? — спросил он, протягивая одну из чашек. — С бергамотом, кажется. Мадам Клер сказала, ты такой любишь. — Да, спасибо, — Невиллет принял чашку, согревая озябшие пальцы о тёплый фарфор. Приятное тепло разлилось по ладоням. --- Они пили чай в тишине, глядя на огонь. Невиллет чувствовал, как тепло разливается по телу, прогоняя наконец тот холод, что поселился внутри после бессонных ночей и постоянного напряжения. Вкус чая был насыщенным, с лёгкой горчинкой и цитрусовой ноткой — именно такой, как он любил. Сэндвичи оказались с ветчиной и сыром, простые, но невероятно вкусные после долгого голодания. — Хороший чай, — заметил он, делая ещё глоток. — Из моих запасов, — усмехнулся Ризли. — В Крепости приходится пить много чая, чтобы согреться. Там, знаешь, сырость круглый год, холод пробирает до костей. Вот и научился разбираться в сортах. Это мне один знакомый купец из Ли Юэ привозит. Невиллет посмотрел на него. В свете камина лицо Ризли казалось мягче, чем обычно, исчезла привычная настороженность, которую он носил как маску. Сейчас это было просто лицо уставшего, но спокойного человека, которому вдруг захотелось довериться. — Расскажи, — вдруг попросил Невиллет. — О Крепости. О том, как ты там живёшь. Я много слышал, но... из первых уст никогда. Ризли удивлённо поднял бровь. — Тебе правда интересно? — Да. Герцог помолчал, собираясь с мыслями, глядя на пляшущие языки пламени. Потом начал рассказывать. О том, как устроена тюрьма — этажи, ярусы, режим. О заключённых, которые бывают разными — от отпетых негодяев до случайно оступившихся. О надзирателях, о своих методах управления, которые многие называли жестокими, но которые, по его словам, были единственно возможными в тех условиях. — ...а по ночам там особенно тихо, — закончил Ризли, глядя на огонь. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась странная задумчивость. — Только ветер воет в коридорах да где-то капает вода. Иногда мне кажется, что стены помнят всех, кто там прошёл. Всех, кто там остался навсегда. — И тебя они помнят. — Меня — особенно. — Ризли усмехнулся, но усмешка вышла горьковатой. — Я ведь тоже был там. Не как начальник. Невиллет замер, боясь спугнуть откровенность. Для него было удивительно, что такой человек как Ризли, мог оказаться бывшим заключённым, о котором Невиллет даже не знал. — Ты? Я ни разу не слышал про это, и твое дело... Перед назначением я проверял все, но упустить такой факт из внимания — Юдекс коснулся губ в задумчивости. — Да, давно. В молодости. — Ризли сделал глоток чая. — Попал за драку, потом за другие... шалости. Долго там болтался, пока не понял, что если не начну что-то менять, так и сгнию в этой дыре. Но это отдельная история, долгая. А информация в деле... Прошлый Герцог мечтал, чтобы я стал его приемником. Заключенные тогда уже уважали меня и Герцог де Труа, убрал из моего дела факт о заключении, чтобы Верховный судья Фонтейна точно одобрил мою кандидатуру. Невиллет хотел спросить ещё, но почувствовал, что это личное, слишком личное, чтобы лезть с расспросами. Он просто кивнул, давая понять, что услышал. — Спасибо, что рассказал. — Не за что. — Ризли посмотрел на него долгим взглядом. — Ты первый, кому я это говорю. В камине весело затрещало полено, выбив сноп искр, которые на мгновение вспыхнули и погасли. --- — Знаешь, Невиллет, — сказал Ризли, глядя на огонь. — Ты не похож на других судей, с которыми мне приходилось иметь дело. Я приходилось с многими, а с тобой только во время официальных встреч для просмотра отчётов и утверждения финансирования. Но сейчас работая с тобой, я вижу, что ты другой. — В каком смысле? — спросил Невиллет, поворачиваясь к нему. — Они обычно... отстранённые. Смотрят на людей как на бумажки, как на строчки в деле. Цифры, даты, статьи. А ты — нет. Ты переживаешь. Ты чувствуешь. Ты пытаешься понять каждого, будто хочешь пропустить через себя их мысли, чувства. — Это мешает, — тихо сказал Невиллет. — Часто мешает. Судья должен быть беспристрастным. Некоторые были помилованы из-за этих чувств, а другие наоборот оказались в крепости, хотя должны быть на свободе. — Нет, — твёрдо сказал Ризли, и в его голосе появилась та самая уверенность, которая делала его прекрасным руководителем. — Это помогает. Потому что без чувств нет правды. Можно выучить все законы, можно цитировать их наизусть, но если не понимаешь человека, которого судишь — ты ничего не стоишь. Даже если ты ошибся из-за этих чувств, это не означает, что ты плохой судья, вовсе нет. Невиллет посмотрел на него долгим взглядом. — Ты так думаешь? — Знаю. — Ризли отставил пустую чашку. — Я видел много судей. Холодных, расчётливых, как рыбы. Они выносили приговоры, но никогда не понимали, кого судят. А ты — понимаешь. Может, поэтому я здесь. — Поэтому — что? — Поэтому помогаю тебе. — Ризли встретил его взгляд прямо, без тени смущения. — Не из-за долга или обязанности. Не потому, что меня попросили. А потому что верю в тебя. Верю, что именно благодаря тебе и твоим чувствам, твоей уверенности, мы сможем найти его. Слова повисли в воздухе, тёплые и значимые, как само пламя камина. Невиллет почувствовал, как что-то дрогнуло внутри — давно забытое чувство, похожее на надежду. Или на что-то большее. — Спасибо, — тихо сказал он, и голос его чуть дрогнул. — Это... много для меня значит. Я давно не слышал подобного. — Не за что, — просто ответил Ризли. Они помолчали, глядя на огонь. В камине догорали дрова, и Ризли встал, чтобы подбросить новое полено. Движения его были неторопливыми, почти домашними. Когда он вернулся на место, Невиллет поймал себя на мысли, что ему нравится эта тишина — не гнетущая, а уютная. — Расскажи о себе, — попросил Ризли, устраиваясь поудобнее и протягивая ноги к огню. — Почему ты стал судьёй? Не просто судьёй, а Верховным? Ты ведь не производишь впечатление человека, который стремился к власти. Я был очень удивлён, когда объявили о новом правителе — тебе. Невиллет задумался. Он редко говорил о себе, но сейчас, в этом тёплом полумраке, с этим человеком рядом, слова приходили сами. — Меня пригласил на эту должность прежний Гидро Архонт, — сказал он наконец. — Тот, кто правил до Фурины. Несколько веков назад. Ризли, который как раз подносил чашку к губам, замер. — Несколько веков? — Да. — Невиллет посмотрел на него спокойно, без тени смущения. — Я служу Фонтейну очень долго. Сначала был просто судьёй, а спустя полгода после начала службы меня повысили до Верховного. Фоколорс знала, что эта должность должна быть только моей и ничьей больше. — Полгода? — переспросил Ризли, ставя чашку на столик. В глазах его появилось странное выражение — смесь удивления и... понимания? — Невиллет... сколько тебе лет? — Я не считал, — честно ответил тот. — Много. Больше четырёхсот точно. Ризли молчал, переваривая услышанное. Потом тихо спросил: — Ты не человек, да? Именно поэтому, ты пытаешься почувствовать все эти эмоции, понять каждого, я прав? Невиллет покачал головой. — Я Гидро Дракон. Один из немногих ныне живущих элементальных драконов. Да, именно поэтому я пытаюсь почувствовать. Раньше я не понимал, что значит чувствовать, но сейчас.. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые. Ризли смотрел на него, и в его взгляде не было страха или отвращения — только уважение и какое-то новое, только зарождающееся понимание. — Поэтому ты так... — он запнулся, подбирая слово. — Другой. — Поэтому я другой, — согласился Невиллет. — Я не чувствую времени так, как люди. Для меня века проходят как годы. Но это не значит, что я не чувствую боли или потерь. — Ты чувствуешь. Я видел. Ты научился и именно поэтому ты считаешь, что это мешает тебе. — Да. Ризли протянул руку и сжал его ладонь. — Спасибо, что рассказал. Я понимаю, как это трудно. — Ты не боишься? — Чего? Тебя? — Ризли усмехнулся. — Я видел много страшного. Дракон, который вершит правосудие, — не самое страшное. Происходящее сейчас намного страшнее, чем узнать, что твой можно сказать начальник — дракон. Невиллет улыбнулся — слабо, но искренне. — Ты удивительный человек, Ризли. До этого про мою сущность знала только мадам Клер, она узнала случайно, а теперь и ты знаешь. — Я просто человек, который нашёл того, кому можно доверять. Они сидели, глядя на огонь, и в этом молчании было больше, чем в любых словах. --- — Как там наш подозреваемый? — спросил Ризли, возвращаясь к реальности. — Дюпон? — Под наблюдением, — Невиллет откинулся на спинку кресла. — Твои люди докладывают мне каждый час. Ведёт себя спокойно, ходит на работу, в ресторан, домой. Никаких подозрительных встреч. — Слишком спокойно. — Или он действительно невиновен. — Или слишком уверен в себе. Невиллет кивнул. — Это мы и пытаемся выяснить. Клоринда считает, что нужно подождать ещё пару дней. Если ничего не изменится — придётся вызывать на допрос. — Я тоже так думаю. Они помолчали. Невиллет смотрел на огонь, но мысли его были далеко. — Знаешь, — сказал он вдруг. — Я иногда думаю, что мы ищем не там. — В каком смысле? — Убийца всегда на шаг впереди. Он знает наши планы, наши передвижения. Может, он действительно среди нас? Ризли нахмурился. — Ты подозреваешь кого-то конкретно? — Нет. Но факт остаётся фактом. — Это страшная мысль, Невиллет. Очень страшная. Если даже допустить эту мысль, то кто-то из нас уже давно ошибся где-то, чем-то выдал. — Знаю. Но мы должны её рассматривать. Ризли потянулся и взял его за руку — просто так, успокаивающим жестом. — Мы справимся. Вместе. Невиллет посмотрел на их соединённые руки и почувствовал, как тепло разливается по телу — не от камина. --- — Знаешь, что самое тяжёлое в моей работе? — спросил Невиллет, не отнимая руки. — Что? — Бессилие. Когда знаешь, кто виноват, но не можешь ничего доказать, и вероятность того, что этот человек сам расскажет на допросе очень низкая. Когда видишь, как страдают невинные, и не можешь защитить. — Я понимаю, — тихо сказал Ризли. — В Крепости то же самое. Иногда ты знаешь, что человек виновен, но улик нет. И ты должен отпустить его, зная, что он снова выйдет на улицу и будет убивать. — Как ты с этим справляешься? — Никак. Просто продолжаю делать своё дело. Или ищу доказательства, чтобы этот человек понес заслуженное наказание, или остаюсь в тени, оставляя это дело полиции, котора просто закроет дело. Невиллет вздохнул. — Иногда мне кажется, что я слишком стар для этого. Хотя, учитывая мой возраст, это звучит странно. Ризли усмехнулся. Он не мог принять, что человек напротив него, старше его на несколько веков. — Ты не стар. Для дракона ты еще молод, а любой прохожий не даст тебе больше 30. Ты просто устал. Это разные вещи. — Может быть. --- Часы на камине пробили три ночи. Невиллет с удивлением понял, что они проговорили несколько часов, не заметив, как пролетело время. — Уже поздно, — сказал он, с сожалением отпуская руку Ризли. — Тебе пора, наверное. — Да, — Ризли встал, потянулся. — Завтра тяжёлый день. И надо закончить с делами в крепости. — Думаю пора тебе выделить кабинет во дворце, чтобы ты не мотался туда-сюда. — В таком случае я вообще перестану появляться там. Они вышли в коридор. Шаги гулко отдавались в пустом Дворце, эхом разносясь под высокими сводами. У выхода Ризли остановился, повернулся к Невиллету. — Спасибо за этот вечер, — сказал он. — Мне давно не было так... спокойно. — Мне тоже, — признался Невиллет. Ризли протянул руку, и Невиллет пожал её. Рукопожатие затянулось чуть дольше, чем следовало, но ни один не торопился его разорвать. — До завтра, Невиллет. — До завтра, Ризли. Ризли вышел, и Невиллет остался один. Он долго смотрел на закрывшуюся дверь, потом вернулся в кабинет, сел в кресло у камина и просидел там до рассвета, глядя на догорающие угли и думая о том, что сегодня произошло что-то важное. Что-то, что могло изменить всё. За окном занимался серый рассвет, новый день начинался. И где-то там, в городе, всё ещё прятался убийца. Но Невиллет впервые за долгое время чувствовал, что не один.