Ты меня не поймаешь

Утро встретило Фонтейн серым, тяжёлым небом и мелким моросящим дождём, который, казалось, не прекращался уже несколько недель. Вода стекала по крышам, журчала в водосточных трубах, собиралась в лужи на мостовых, в которых отражались тусклые огни редких фонарей. В Отеле «Дебор» было тихо. Постояльцы ещё спали, только в холле мадам Леон протирала пыль с многочисленных безделушек, украшавших стойку. На втором этаже, в номере Навии, горел свет. Навия сидела за столом, разложив перед собой бумаги — отчёты наблюдения за Луи Дюпоном, результаты экспертизы пуговицы, показания свидетелей. Рядом с ней, прислонившись к подоконнику, стояла Клоринда и молча смотрела на улицу, где редкие прохожие спешили укрыться от дождя. — Ты не спала? — спросила Клоринда, не оборачиваясь. — Нет, — призналась Навия, потирая переносицу. — Всё думала о Дюпоне. Что-то здесь не так. — В каком смысле? — Пуговица принадлежит ему. Это факт. Но зачем ему убивать? Он коллекционер, галерист, у него нет связей с приютом, нет мотива. — Может, есть, но мы его не знаем, — Клоринда наконец повернулась. — Или пуговицу подбросили. — Или он убийца, — вздохнула Навия. — Сегодня узнаем. Клоринда кивнула. — Экипаж будет через час. Невиллет и Ризли останутся в Дворце, ждать наших новостей. Допрос будем вести мы. — Я помню. Только непониманию, почему его будем мы, а не Ризли? Обычно он этим занимается. Клоринда лишь пожала плечами. Навия собрала бумаги, сложила их в папку. Взгляд её упал на фотографию детей из приюта, которая всё ещё лежала на столе — копия той, что прислал ТМНП. — Знаешь, — тихо сказала она, — я иногда думаю об этих детях. Люсьен, Жюльетта, Матьё. И остальных которых мы не знаем. Что они чувствовали? Что чувствуют сейчас? — Боль, — коротко ответила Клоринда. — Только боль. — И месть? — И месть. Но не все мстят. Жюльетта живёт тихо, работает в пекарне. Матьё — в типографии. Они не убийцы. — А Люсьен? Его нашли мёртвым. — Или не нашли. Навия посмотрела на неё. — Ты думаешь, он жив? — Я думаю, что мы не можем исключать ничего. Они помолчали. За окном усилился дождь, застучал по стёклам. — Поехали, — сказала Навия, вставая. — Пора. --- Галерея Луи Дюпона располагалась в самом сердце Кур-де-Фонтейн, на бульваре Сент-Бев, в старинном особняке с высокими окнами и коваными балконами. Здесь выставлялись работы самых известных художников Тейвата, и вход сюда был открыт лишь избранным. Навия и Клоринда подошли ко входу ровно в десять утра. Дождь немного стих, но небо оставалось свинцовым, тяжёлым. У дверей их встретил швейцар в ливрее — высокий, невозмутимый мужчина с аккуратно подстриженными усами. — Мадемуазель Навия? — осведомился он тоном, не допускающим панибратства. — Мадемуазель Клоринда? Месье Дюпон ждёт вас. Прошу следовать за мной. Они прошли через просторный холл, увешанный картинами в золочёных рамах. Пахло деревом, лаком и деньгами. На мраморных постаментах стояли скульптуры, в витринах поблёскивали драгоценные безделушки. Швейцар провёл их на второй этаж, в кабинет хозяина галереи. Луи Дюпон поднялся им навстречу из-за массивного стола красного дерева. Это был крупный мужчина лет сорока, с широкими плечами и тяжёлой челюстью. Одет дорого, со вкусом — тёмный сюртук, безупречно повязанный галстук, запонки с бриллиантами. На левой руке, на тыльной стороне ладони, отчётливо виднелся длинный шрам — след старой раны. — Мадемуазель Навия, мадемуазель Клоринда, — голос у него был низкий, чуть хрипловатый. — Прошу, садитесь. Чем обязан визиту столь известных особ? Навия и Клоринда сели в кресла напротив. Навия положила на стол папку с документами, но не открывала её. — Месье Дюпон, — начала она спокойно, но твёрдо. — Вы знаете, зачем мы здесь? Дюпон заметно напрягся. Пальцы его, лежащие на столе, чуть заметно дрогнули. — Догадываюсь, — ответил он после паузы. — Из-за пуговицы, которую нашли на месте убийства мадам Леклерк. Ваши люди уже спрашивали меня о ней. — И вы сказали, что потеряли её. — Да. Неделю назад. Я заметил, что на сюртуке не хватает одной пуговицы, но не придал значения. Решил, что где-то закатилась в доме. Или на одном из мероприятий. — Где вы были в ночь убийства мадам Леклерк? Дюпон побледнел, но взял себя в руки. — Дома. Могу предоставить показания прислуги. — Прислуга видела вас? — Да. Я ужинал в девять, потом поднялся в кабинет. Спустился только утром на завтрак. Из кабинета до этого времени не выходил. Клоринда, молчавшая до этого, подала голос: — Месье Дюпон, вы нервничаете. Вам есть ещё, что нам рассказать? — Я? — он попытался усмехнуться, но усмешка вышла натянутой. — Просто не каждый день меня допрашивают по подозрению в убийстве. — Понимаю, — кивнула Навия. — Но у нас есть веские основания для подозрений. Ваша пуговица на месте преступления. Ваше описание совпадает с описанием убийцы. Шрам на руке. — Шрам у меня с юности, — резко ответил Дюпон. — Я могу назвать десяток свидетелей. А пуговицу могли украсть. Или подбросить. — Кому нужно вас подставлять? Может кого-то вы оскорбили, или кредиторы? — Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Послушайте, я понимаю, как это выглядит. Но я не убийца. Я коллекционер, галерист. Я никогда не держал в руках оружия. — Кроме того, которым получили шрам, — заметила Клоринда. Дюпон вздрогнул. — Это было давно. Дуэль из-за женщины. Глупая история. — Нам не интересны подробности, нам важен лишь тот факт, что на вашей руке есть шрам, как у того кого мы ищем. А ваша история и свидетели нам не нужны. Навия открыла папку, достала фотографию пуговицы. — Вы уверены, что это ваша? Дюпон взял снимок, посмотрел внимательно. — Да. Это из лимитированной коллекции мастерской «Арт-металл». У меня было три таких сюртука, на каждом такие пуговицы. Один я продал, два остались. — Продали? Кому? И в каком смысле два? По нашим данным у вас и еще двоих людей есть лимитированная пуговица. — Графу Дювалю. Месяц назад. Он покупал у меня картину для своей коллекции и заодно присмотрел сюртук. Сказал, что ему нравится фасон. А насчет второго сюртука.. Я выкупил его у Леклерк пару дней назад, хотел перешить под себя. Навия и Клоринда переглянулись. — Графу Дювалю? — переспросила Навия. — Тому самому, который недавно погиб? — Да, — кивнул Дюпон. — Я был у него неделю назад, привозил картину. Мы общались, он был жив и здоров. — И вы ничего не сказали об этом раньше? Даже после объявления в газете, вы не пришли и не дали показания. — А вы не спрашивали, мне нечего говорить по этому поводу — огрызнулся Дюпон. --- Навия откинулась на спинку кресла, внимательно изучая Дюпона. Тот нервно теребил край сюртука, то и дело поглядывая на дверь. — Месье Дюпон, — сказала она мягко. — Вы явно что-то скрываете. Что именно? — Ничего, — слишком быстро ответил он. — Мы можем проверить все ваши слова. Алиби, продажу сюртука, ваши финансовые дела, все ваши перемещения по городу. Если вы что-то утаиваете, это выйдет наружу и навряд ли с вами будут говорить в такой обстановке. Дюпон замялся. Пальцы его дрожали. — Есть кое-что, — наконец выдавил он. — Но это не связано с убийствами. Точнее вам может показаться, что связано, но это не так. — Расскажите, это может помочь следствию. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я должен деньги. Много денег. Графу Дювалю. И не только, но из погибших только Дювалю. — За что? — Я брал у него в долг на развитие галереи. Крупную сумму — сто тысяч моры. Должен был вернуть через полгода, но дела пошли плохо, я не смог. Картины перестали покупать, всем больше по душе оказались копии, чем оригиналы. — И граф требовал возврата? — Да. Он был очень зол. Грозил судом, разорением. Я пытался договориться, просил отсрочки, но он не соглашался. Мне не страшен был суд, а разорение... — Дюпон поднял голову осматривая помещение — это была моя мечта, если бы я разорился, то пришлось бы продать все. — Когда это было? Где? Кто-то еще знал про долг и ваш визит. — За неделю до его смерти. Я приезжал к нему, умолял подождать. Он сказал, что даёт мне месяц, иначе подаст в суд. Я никому не говорил про долг, а про визит.. Знал дворецкий, слуги Дюваля, мои слуги знали, повозчик. Они могут подтвердить. Клоринда подала голос: — И после его смерти долг исчез? — Да, — прошептал Дюпон. — Я знаю, как это выглядит. У меня был мотив. Но я не убивал его, клянусь! Мне не зачем, долг я бы погасил. — Где вы были в ночь убийства графа Дюваля? — Дома. Один. — Он опустил голову. — У меня нет алиби на ту ночь. Слугам я дал выходной, кроме дворецкого и сторожа. — Значит, у вас есть мотив и нет алиби, — констатировала Навия. — Но я не убивал! — воскликнул Дюпон. — Зачем бы мне убивать графа? Он был моим кредитором, но если бы он умер, долг бы не исчез — он перешёл бы к наследникам. А у графа их нет. Я думал, что не исчезнет, а он исчез.. Суд закрыл долг, за неимением ближайших родственников. — У него есть дальние родственники, — заметила Клоринда. — Дальние. Которые ничего не знают о долге. Я мог бы просто не платить. — Или могли убить, чтобы долг точно не всплыл. Дюпон закрыл лицо руками. — Я не убийца, — глухо сказал он. — Я просто неудачливый бизнесмен, который влез в долги. Хотел воплотить мечту, а оказался на дне. Навия и Клоринда переглянулись. — Мы проверим ваши слова, месье Дюпон, — сказала Навия, вставая. — А пока просим не покидать город. — Я никуда не собираюсь, — устало ответил он. — Мой бизнес здесь. Они вышли из галереи под усилившийся дождь. --- В экипаже Навия и Клоринда молчали, обдумывая услышанное. — Что думаешь? — спросила наконец Клоринда. — Думаю, он говорит правду, — ответила Навия. — О долге, о сюртуке. Но что-то здесь не сходится. — Что именно? — Если он должен Дювалю, зачем ему убивать Леклерк? У неё с ним нет никаких связей. — Может, она знала о долге? Могла рассказать кому-то? — Вряд ли. Леклерк была затворницей, ни с кем не общалась. — Тогда зачем ему убивать её? Навия покачала головой. — Не знаю. Может, пуговица действительно попала к ней случайно. Или её подбросили, чтобы отвести подозрения. — Кто? — Тот, кто знал о долге Дюпона. И о его сюртуке. — Круг подозреваемых сужается. — Или расширяется. Экипаж остановился у Дворца Мермония. Они вышли и направились в кабинет Невиллета. --- В кабинете их ждали Невиллет и Ризли. Невиллет сидел за столом, перед ним лежали бумаги. Ризли стоял у окна, но при их входе обернулся. — Ну как? — спросил Невиллет. Навия подробно рассказала о допросе, о долге Дюпону, о проданном сюртуке. — Значит, у него есть мотив убить Дюваля, — подытожил Ризли. — Но нет мотива убивать Леклерк и остальных если он наш убийца. — Если только он не убил всех, — заметила Клоринда. —Леклерк убил, потому что она могла знать что-то о его долге. — Или потому что она была свидетельницей. А остальные? Чем ему насолил сумасшедший? — Слишком сложно. Слишком все запутано. Невиллет встал, подошёл к окну. — Нужно проверить его алиби на ночь убийства Дюваля. И на ночь убийства Леклерк. Если у него нет алиби на обе ночи, это подозрительно. А потом проверим остальные дни. — У него нет алиби ни на одну, — сказала Навия. — Он был дома один. Это подтвердят лишь слуги и дворецкий, но они могут быть подкуплены. — Значит, нужно искать другие улики. Ризли кивнул. — Я отправлю своих людей в галерею. Пусть поговорят с прислугой, с соседями. Может, кто-то видел его в те ночи. — Хорошо. — А что с его долгом? — спросила Клоринда. — Если у него были финансовые проблемы, возможно, он искал деньги где-то ещё. — Проверим его счета, — ответил Невиллет. — Навия, займитесь этим. — Хорошо. — А пока оставим его под наблюдением. Если он попытается бежать, возьмём сразу. --- Вечером Навия и Клоринда снова встретились в номере Навии. За окном лил дождь, в камине весело потрескивали дрова, разгоняя сырость и холод. Навия сидела в кресле, глядя на огонь, и машинально перебирала бумаги. Клоринда стояла у окна, но не смотрела на улицу — её взгляд был устремлён на подругу. — Знаешь, — нарушила тишину Навия, — у меня такое чувство, что мы упускаем что-то важное. — Что именно? — Клоринда подошла ближе, села на диван напротив. — Дюпон. Он слишком нервничал. Да, у него есть причины для нервов — долг, подозрения. Но это был другой страх. — Какой? — Страх перед чем-то большим. Перед кем-то, кто может прийти. Он всё время оглядывался на дверь, словно ждал, что кто-то войдёт. Клоринда задумалась. — Думаешь, его кто-то шантажирует? — Возможно. Или он знает убийцу и боится. — Тогда зачем ему молчать? Если он знает убийцу, он мог бы сказать нам, чтобы снять с себя подозрения. Да и бред это, все улики против него, мотив на убийство Дюваля есть, мотив для остальных найдём — Потому что боится ещё больше, — тихо сказала Навия. — Представь: ты знаешь, кто убил пять человек. Ты понимаешь, что этот человек может прийти за тобой. И ты молчишь, надеясь, что правосудие само во всём разберётся. То что есть улики еще не факт, что он убийца. — Но правосудие — это мы. А он убийца. — Вот именно, но нам он не доверяет. Клоринда помолчала, обдумывая. — Значит, завтра нужно ещё раз поговорить с ним. Но не официально, как сегодня. Просто... по-человечески. — Он не захочет. — Захочет, если почувствует, что мы на его стороне. Если увидит, что мы не просто обвиняем, а пытаемся понять. Навия кивнула. — Хорошо. Завтра съездим ещё раз. Но без протокола, без официального допроса. Просто поговорим. — Я с тобой. Они помолчали, глядя на огонь. Дождь за окном усилился, забарабанил по стёклам. — Клоринда, — сказала Навия. — Ты веришь, что мы найдём убийцу? — Да, — коротко ответила та. — Почему? — Потому что мы не сдаёмся. Потому что у нас есть улики. Потому что убийца рано или поздно ошибётся. — А если он уже ошибся, а мы этого не заметили? — Тогда заметим завтра. Они ещё долго сидели у камина, обсуждая детали завтрашнего разговора с Дюпоном, возможные вопросы, варианты развития событий. За окном шумел дождь, в комнате было тепло и уютно, и впервые за долгое время Навия почувствовала, что они действительно близки к разгадке. Или только думали, что близки.