Ты меня не поймаешь

Оперный театр Эпиклез просыпался поздно. После полуночных спектаклей и шумных приёмов служители начинали свой день ближе к полудню, когда солнце уже заливало золотом огромные люстры и бархатные кресла. А как иначе? Представления в опере никогда не заканчивались сразу, а продолжались в отдельном зале, где обсуждали увиденное и расходились уже за полночь. Но сегодня Фурина проснулась рано. Что было удивительно для нее. Ведь вчера в свои покои она вернулась только ближе к часу ночи. Она лежала в своей роскошной спальне, расположенной прямо в театре, и смотрела в потолок, расписанный сценами из «Волшебной флейты». Мысли были далеко от музыки. Последние недели выдались тяжёлыми: арест Дюпона, суд, разговоры об убийствах, которые до сих пор ходили в высших кругах. Хотя дело закрыли, в душе оставался неприятный осадок. — Мадемуазель Фурина, — раздался голос горничной за дверью. — Вам письмо. Срочное. Фурина нахмурилась. Кто мог писать ей так рано? Она накинула шёлковый халат и открыла дверь. Горничная, молоденькая девушка по имени Лизетт, протянула ей конверт. — Кто принёс? — Не знаю, мадемуазель. Обнаружила на подносе с завтраком. Фурина взяла конверт и закрыла дверь. Обычная серая бумага, без обратного адреса. Только её имя, выведенное аккуратным почерком. Сердце почему-то забилось чаще. Она вскрыла конверт и достала листок. Летящим почерком было написано лишь одно предложение:

«Ты слишком много поешь, птичка. Следи за спиной.

ТМНП»

Несколько секунд Фурина смотрела на эти строчки, не веря своим глазам. ТМНП? Но Дюпон арестован, дело закрыто. Откуда? — Чёрт! — вырвалось у неё. Она скомкала письмо, потом разгладила и перечитала снова. Угроза была явной. «Следи за спиной» — это могло означать только одно. Кто-то следил за ней. Фурина заметалась по комнате. Гнев боролся со страхом. С одной стороны, она была возмущена наглостью, с другой — понимала, что опасность реальна. — Лизетт! — крикнула она. Горничная вбежала. — Слушай меня внимательно. Немедленно свяжись с начальником моей охраны. Пусть удвоят посты у театра. Не впускать тех у кого нет приглашения, те у которых будут только билеты согласовывать со мной. — Фурина за молчала обдумывая что-то — Но это не касается мадмуазель Клоринды, Навии, Верховного Судьи и Герцога Меропид. — Слушаюсь, мадемуазель. Лизетт выбежала. Фурина села на край кровати и глубоко вздохнула. Она была не из тех, кто легко поддаётся панике, но письмо выбило её из колеи. — Нужно сообщить Невиллету, — прошептала она. — Или... нет. Сначала надо разобраться. Рано его беспокоить, вдруг Дюпон отправил его раньше? Она вспомнила о Навии. Навия была единственной, кому она доверяла в таких делах. Фурина подошла к секретеру, достала лист бумаги и быстро набросала:

«Мадемуазель Навия,

Нужно срочно увидеться. Приходите сегодня на обед в мою ложу. Дело чрезвычайной важности.

Ваша Фурина»

Она запечатала письмо и вызвала курьера. --- До обеда оставалось несколько часов. Фурина пыталась репетировать, но мысли то и дело возвращались к письму. Кто мог его написать? Дюпон сидит в тюрьме, его почерк совпал с письмами ТМНП. Значит, либо у него были сообщники, либо это кто-то подражает. — Или Дюпон невиновен, — прошептала она вслух. Эта мысль была страшной. Если Дюпон не убийца, значит, настоящий преступник до сих пор на свободе и охотится за ней. А может и не только за ней. Фурина подошла к окну и выглянула на улицу. Внизу, у входа в театр, уже стояли двое охранников, которых она приказала поставить. Это немного успокоило. — Что ты делаешь, Фурина? — спросила она себя в зеркало. — Ты же артистка, а не сыщик. Тебе интересен лишь результат, но не процесс. Но письмо жгло карман. Она спрятала его в шкатулку с драгоценностями и решила дождаться Навию. --- Навия пришла ровно в полдень. Она была в своём обычном строгом платье, но в глазах читалось беспокойство. — Фурина, что случилось? Твоё письмо было таким загадочным. Даже пугающим. — Садись, — Фурина указала на кресло в своей ложе. Стол уже был накрыт: изысканные закуски, фрукты, шампанское. Но аппетита не было. Навия села, внимательно глядя на подругу. — Ты бледна. Что-то серьёзное? — Вот. — Фурина протянула ей письмо. Навия взяла листок, прочитала, и лицо её окаменело. — ТМНП? — переспросила она. — Но Дюпон... — Знаю. — Фурина нервно теребила кружевной платок. — Поэтому я и позвала тебя. Я не знаю, что делать. — Когда пришло письмо? — Сегодня утром. Обнаружила на подносе с завтраком. — Кто мог его принести? — Не знаю. Лизетт говорит, что поднос стоял у двери, как обычно. Никого не видела. Навия задумалась. — Это может быть либо глупая шутка, либо... либо настоящая угроза. И если Дюпон не автор писем, то убийца всё ещё на свободе. Но это невозможно, кто сможет скопировать его почерк? — Я тоже об этом думала. — Фурина встала и подошла к окну. — Я усилила охрану. Но надолго ли? — Ты должна сообщить Невиллету. — Нет! — Фурина резко обернулась. — Пока нет. Я хочу, чтобы ты помогла мне разобраться. Я не хочу беспокоить его раньше времени. Он только выдохнул, а если я сейчас упаду ему как снег на голову с этой новостью, все начнётся по новой. Навия нахмурилась. — Фурина, это опасно. Ты не можешь играть в детектива. — Я не играю. Я просто хочу понять, кто это. Если Дюпон невиновен, значит, настоящий убийца рядом. И он выбрал меня следующей. — Именно поэтому нужно сообщить властям. Пока Невиллет не знает, он нечего не сможет сделать, а так он обезопасит тебя. — Я сообщу. Но сначала... дай мне день. Два. Я хочу сама разобраться. Может это чья-то шутка? Или нас хотят заставить сомневаться. Да может быть что угодно. Навия встала и подошла к ней. — Ты понимаешь, что рискуешь? Не только собой, но и всему кто причастен к делу, если он уберет с пути тебя, то следующим может стать кто-то из нас. Или таким образом он хочет добраться до Невиллета. Город только начал восстанавливаться после твоего ухода, боюсь следующую такую ситуацию город вряд ли переживёт. — Понимаю. Но я не могу сидеть сложа руки. Я слишком много знаю об этом деле. Я знаю то что не знаете вы, ведь меня попросили не говорить. У меня есть бумаги которые меня попросили оставить в секрете. Может, я что-то упустила. Все мы упустили. Навия вздохнула. — Хорошо. Я помогу тебе. Но с условием: ты будешь делать всё, что я скажу. И если я решу, что пора сообщить Невиллету, ты согласишься. Сразу же — уже тверже произнесла Навия. Фурина кивнула. — Договорились. --- Они вернулись к столу, но еда оставалась нетронутой. Навия смотрела на Фурину с тревогой и лёгким раздражением. — Знаешь, Фурина, иногда твоя самоуверенность меня пугает, — сказала она. — Ты получила угрозу, а вместо того чтобы бежать к властям, зовёшь меня на обед. Я не понимаю тебя. — Я позвала тебя, потому что доверяю, — парировала Фурина. — И потому что ты лучший детектив, которого я знаю. — Лучший детектив советует тебе сообщить Невиллету. Немедленно. А не играть в детективов. У нас на руках только это письмо. Все остальное у Невиллета, свою копию документов я сожгла сразу после суда. — А я прошу подождать. — Фурина взяла её за руку. — Навия, пойми. Если Дюпон невиновен, то убийца знает, что мы его ищем. Он будет осторожен. А если мы поднимем шум, он может затаиться надолго. — Или ударить быстрее. Ты понимаешь что эти два несчастных охранника не защитят тебя? Ты подставляешь под удар не только себя. Пойми это. — Поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу понять, кто мог это написать. Посмотри на почерк. Вспомни может он такой же как и в прошлых письмах. Навия взяла письмо, внимательно рассмотрела. — Почерк похож. Очень похож. Но эксперты сказали, что у Дюпона уникальный стиль. Если это не он, то кто-то очень хорошо подделал. А это маловероятно. — Или у него был сообщник. А может и не один. — Или настоящий убийца, который подставил Дюпона. Фурина побледнела. — Это страшно. — Очень. Поэтому я настаиваю, чтобы мы рассказали Невиллету. — Нет. — Фурина сжала кулаки. — Дай мне два дня. Если за это время ничего не случится, я сама пойду к нему. Навия долго смотрела на неё, потом покачала головой. — Ты безнадёжна, Фурина. Но я согласна. Два дня. И ты будешь делать всё, что я скажу. Ни шагу без моего ведома. Я пришлю своих людей к твоим покоям. Для моего спокойствия. — Хорошо. --- Они обсудили детали. Навия решила, что останется в театре на ночь, чтобы быть рядом. Фурина должна была вести себя как обычно, не показывать страха. Охрану усилили незаметно, чтобы не привлекать внимания. — Если убийца действительно охотится за тобой, он будет ждать момента, — говорила Навия. — Нужно сделать так, чтобы этот момент не наступил. — Я поняла. — И ещё. Никому ни слова. Даже Клоринде. Только мы. Она то точно сразу пойдёт к Юдексу или проболтается Герцогу, а он обязательно расскажет Невиллету, учитывая какие между ними отношения. — Хорошо. А можно немного поподробнее про отношения Невиллета и Ризли? — Ты не заметила? Я думала ты самая первая кто поймёшь, что между ними что-то происходит. — Нет, я нечего такого не заметила, обычные отношения коллег. Единственное что было, Ризли просил мою ложу в театре вчера. Они там были вчера вдвоем. — А разве коллеги проводят так много времени вместе? То в театре, то в ресторане, то вместе гуляют по ночному городу. Ризли почти ночует в кабинете Юдекса. А еще наш судья выделил Герцогу личный кабинет в дворце. Глаза Фурины расширились от понимания. Она не раз заставала их вместе в кабинете, но не придавала этому значения. — Так получается — они вместе? — Незнаю, но могу предположить, что или уже да, или к этому все клонит. Все. Хватит перемывать кости этим двоим, это не наше дело. Некоторое время они сидели в тишине. Каждую заботили свои мысли. Устав молчать Навия вздохнула. — Знаешь, Фурина, иногда мне кажется, что ты совсем не ценишь свою жизнь. Что раньше, что сейчас. — Ценю, — тихо ответила Фурина. — Просто не хочу жить в страхе. Мне хватило его в то время когда я была Архонтом. Но сейчас я не хочу бояться. — Но страх иногда спасает. — А иногда мешает жить. Особенно мне. Я актриса, мне не предстало бояться. Я должна смотреть в лицо опасности. Навия молча покачала головой. Она не понимала этого человека и видимо не поймет никогда. За окном смеркалось. --- Ночь опустилась на театр тихо и незаметно. Фурина лежала в своей спальне, прислушиваясь к каждому шороху. Рядом, в кресле, сидела Навия с револьвером на коленях. — Спи, — сказала она. — Я постерегу. Ничего не случится пока я тут. — Не могу. Всё думаю об этом письме. — Думай. Но пытайся уснуть. Фурина закрыла глаза. В голове крутились строчки: «Ты слишком много поешь, рыбка. Следи за спиной». — Навия, — прошептала она. — А если это Люсьен? Если он жив? Вдруг он решил убрать всех тех, кто знает об этом деле? Мы все знаем слишком много. Вдруг он сообщник Дюпона? — Тогда мы его поймаем. Он в любом случае не сможет долго прятаться. Кто-нибудь да заметит его. — А если Дюпон невиновен? Он сейчас сидит в тюрьме за то, что не совершал. Просто потому, что мы ошиблись. — Тогда мы найдём настоящего убийцу. Тот кто совершил все это — понесет наказание. Мы справимся. — А если я следующая? Или кто-то из вас? — Ты не будешь следующей. Я здесь. А остальные защитят себя, не переживай. Фурина улыбнулась в темноте. — Спасибо. — Спи. За окном завывал ветер. Где-то вдалеке лаяли собаки. Ночь тянулась медленно, но они были вдвоём, и это придавало сил.