Da Vinci

— То есть у нас нет вообще нихуя? — Сережа поворачивает голову в сторону Димы и слегка повышает голос, чтобы следователь услышал вопрос, потому что на Садовом с его шестиполосной, как всегда, хотя и вайбово, но до одури шумно. — Получается так, — подтверждает Ицков, — завтра будем с Женей постепенно первый том составлять, там по ходу попробую проанализировать то, что есть. Плюс твои ребята вроде как зацепок на еще нескольких свидетелей дали мне, возможно придется и их опрашивать. Бля, не могу пока сказать, но разберемся. Экспертизу еще подождем по пальчикам из квартиры потерпевшей, — Дима делает глоток из бумажного стаканчика с капучино без добавок, заказанного им минут пятнадцать назад, а потом слегка ежится и обнимает его ладонями, согреваясь, — Когда уже весна, — риторически вопрошает он. — Замерз что ли? — усмехается Сережа. — Ох уж эти москвичи. — Ну нихуя себе, сегодня по ощущениям все минус тридцать, — цокает Ицков, недовольно стреляя глазами в собеседника.       От этой картины Сереже даже становится самую малость совестливо за то, что вытащил несчастного работягу во время обеда на пешую прогулку. Хотя, вообще-то, та же совесть грызла его из-за всей ситуации с Режиной, а узнать нормально подробности дела представляется в их ситуации возможным только при личной встрече где-нибудь вот на такой шумной улице, потому что обсуждать все по переписке — слишком заморочено, а в отделе или в ресте — рисково ввиду непозволительно большого количества лишних ушей. Да и вообще, с погодой в столице в этом году не везет в принципе, так что можно было бы уже и привыкнуть. — Побывал бы ты во Владике зимой, вот ахуел бы, — заключает Майс. — А ты прям бывал, — также недовольно отвечает Дима, выгибая бровь. — Обижаешь, — смеется Сережа, — вырос в тех краях. — А-а, — понимающе тянет Ицков. — Ну извините, многоуважаемый, я с теплых краев вылез. — Откуда? — интересуется Дмитриев. — Брянск, — на удивление без протеста отвечает Дима.       Сереже кажется, что со следователем контакт налаживается вполне неплохо. Если учесть, что в первые дни Ицков закатывал глаза на каждую вторую его реплику, обращался в упор на «вы», хотя и согласился уйти с официального тона в первый же день знакомства, и сообщения Майса либо игнорировал, либо отвечал на них односложно. Сейчас, вообще-то, тоже закатывает глаза на каждую реплику, зато они, слава богу, перешли на «ты» и ведут вполне себе продуктивный диалог. Дима вон, даже что-то личное о себе не боится выдать.       Сережа думает, что следак его явно чем-то зацепил. То ли сучливостью своей, то ли профессионализмом, то ли той стори с колготками, о которой, кстати, пока так и не вышло ничего узнать. Но с Ицковым хочется общаться больше, и не только по делу, но и на какие-то другие темы тоже. Про Диму почему-то интересно узнавать какие-нибудь вот такие, неожиданные и личные, детали. — Погнали вечером в рестик какой-нить, — выдает Сережа, когда молчание, ожидаемо, слегка затягивается, постепенно становясь не самым уютным. — Чего? — Дима поворачивает голову на него, видимо, не совсем улавливая, к чему Майс клонит. — Ну свиданка типа, — усмехается Дмитриев.       Нет, не то, чтобы он думает, что влюблен. Тут симпатия максимум, и то далеко не факт, что романтическая. Майс мальчик не маленький уже, и в целом способен распознать чувства к тому или иному персонажу в своей жизни. Но почему-то Диму пригласить хочется именно на свидание, а не на дружескую посиделку. Как минимум, ради вот этой самой реакции Ицкова, всем своим видом показывающего, насколько его выбило из колеи это предложение.       Он даже чуть замедляется, и, хмуря светлые бровки, смотрит на Майса с какой-то преинтересной смесью удивления от не ожидаемой им фразы и осуждения за то, что Дмитриев вообще посмел ее произнести. — Не, че-то не хочу пока, — все с тем же ошарашенным выражением лица выдает Дима, слегка качая головой. — Почему? — смешливо спрашивает Сережа.       Да конечно понятно — почему. Но этот момент максимального ахуя Ицкова от происходящего хочется продлить еще хотя бы самую малость. — Блять? — вопрошает тот, выразительно поднимая брови. — Догадайся?

***

ri привет) хотела извиниться, что на допросе вела себя слегка эвил в качестве извинений приглашаю на чай)) заодно расскажу кое-какую инфу про которую на допросе забыла       Дима сверлит взглядом зажатое пальцем окно с диалогом, наверное, минут десять. Честно, не самое типичное, что ему удавалось видеть в своей личке. Попутно снова дает себе мысленную пощечину, потому что с момента, как Дмитриев хихикал при нем же с его гениального «kai angel» в нике, прошло, вообще-то, недели полторы? Но найти время, чтобы сменить ник на какую-нибудь менее экстравагантную херню, Ицков, конечно же, не смог. Недолгая проверка и вплывающее уведомление о новом лайке напоминают ему и о том, что историю в ебучих колготках он тоже ни от кого не скрыл, и хочется пройтись по лицу уже не рукой, а танком. Но возвращаясь к сообщениям… Откуда у Валлиулиной вообще его номер? И стоит ли весь этот сомнительный замут, вспоминая, конечно, как она флиртовала с ним под конец допроса, поставленных на него свеч?       С другой стороны, конкретно сейчас любая информация до невозможного ценна. По итогам очередного перешерстывания всех протоколов допросов и осмотра жилища картинка у Димы точно складывается. Более того, весьма обстоятельная. Одна проблема — в пазле явно не хватает детальки. Ицков вполне понимает общие сведения о потерпевшей, ее роде деятельности, ее круге общения. Он даже может предположить, на фоне чего в отношении нее могло быть совершено преступное деяние. Но предположений недостаточно, а зацепок в идеальной картинке жизни Нтахомпогазе Дима не видит в упор, блять. Что, если та самая «инфа, о которой Валлиулина забыла рассказать на допросе» и окажется этой зацепкой? — Допустим, — шепчет он себе под нос, начиная печатать ответ.

kai angel

откуда у вас мой номер?

ri ой прости! аххахах я у майса выпросила оч неловко было просто, понимаешь) — Ожидаемо, — отвечает Дима сам себе, по привычке накручивая на палец передние пряди волос. — Ладно, допустим!

kai angel

куда на чай приезжать?

ri да давай у меня, у меня знаешь какой набор чайный дома ахуеешь) ой! или нельзя типа так? ( ну можно в кафешку какую-нибудь… но там шумно же…       На всплывающие одно за другим сообщения в диалоге Дима смотрит со смесью умиления и испуга. «Нельзя» — это она про чайные посиделки следака и свидетеля у последнего дома? Не очень хочется расстраивать ее тем, что подобное общение в целом — огромный болтяра на все нормы, установленные УПК. Но раз уж они оказались в этой ситуации…

kai angel

кидайте адрес

подъеду часа через полтора

ri окееееей       Не то чтобы Дима фанат опозданий, но семь часов вечера буднего дня вносят определенные коррективы в скорость его передвижения по столице, так что вместо ожидаемых полутора часов, Валлиулиной приходится ждать его уже почти два с половиной. Совесть немного покалывает, ведь встреча все-таки больше рабочая, чем дружеская или романтическая, и задерживаться в таких делах вот вообще не в его принципах. Но от Ренаты после скинутого адреса новых сообщений не поступает, хотя Дима проверяет чат каждые несколько минут, ожидая, когда его пошлют нахуй. Да и вообще… Он едет на чай в квартиру к девушке… Встреча явно не ограничена исключительно рабочим функционалом, а значит скромное опоздание в часик вполне входит в рамки кокетства.       Интересно, если бы Дима все-таки согласился на свидание с Дмитриевым, как долго тот согласился бы терпеть его страдающую пунктуальность? — Я уже думала, ты не приедешь, — с ноткой осуждения говорит Рената, пропуская Диму в квартиру и закрывая за ним входную дверь.       Совесть снова укалывает болюче куда-то в бок. Если отойти от всей этой темы со свидетелями, уголовными делами и рабочим этикетом, — Рената объективно хороша. Красавица с выразительной внешностью, густой и яркой копной огненных локонов, притягивающей внимание, и модельной фигуркой. Да и не глупа явно, судя по умелым уходам от ответа на допросе и такому же умелому кокетству в переписке. Есть подозрение, что в ситуации, когда ей приходится ждать парня, а не наоборот, она оказывается впервые. Но и Дима, вообще-то, не бойчик из Тиндера, и этот мув отлично помогает подкрепить его намерения касаемо Валлиулиной. Точнее, их отсутствие. — Пробки, — скромно улыбается он, — в качестве извинения, — и протягивает девушке базовую коробочку с Ферреро Роше, купленную наскоро в ближайшей Пятерке. — Не стоило, — дежурно улыбается Рената, изучающе осматривая следователя с ног до головы. — Пошли на кухню.       За милейшей смолл-ток беседой о погоде и московских дорогах девушка показывает Диме ванную комнату, усаживает на эстетичный бежевый стульчик на кухне, заваривает и разливает им обоим какой-то дохрена крутой чай прямиком из Китая, и раскладывает на фарфоровое блюдце принесенные Ицковым конфеты. — Так и давно вы вообще с Режиной знакомы? — вкидывает Дима, когда Рената наконец и сама усаживается напротив него, по-домашнему уютно поджимая одну ногу к себе.       Он не пытается вытащить информацию силой, правда. Просто так и так, их единственная общая тема для диалога — эта. И Ицков не видит смысла дальше мусолить стандартные разглагольствования о февральских снегопадах, если можно перейти к чему-то хоть сколечко интересному. Его вообще все эти клишированные темы «для поддержания беседы» всегда раздражали. — Хз, на самом деле не оч, наверное. Остальные ребята дольше общаются между собой, я в основном чисто из-за Viperr-движухи оказалась там с ними, — рассказывает девушка, не возражая против смены курса диалога. — Но тоже сдружилась со всеми? — кивает Дима, пробегаясь кончиками пальцев по стенкам кружки, чтобы проверить, насколько велик шанс обжечь язык горячим чаем. Приходит к выводу, что не слишком, и отпивает первый глоток.       Что ж, это на самом деле вкусно. Даже не очень грустно будет, если в чай подмешано снотворное, слабительное или еще какое-нибудь чудо химической промышленности, которое накроет его в ближайшие часы. — С Режиной кстати, в основном, и сдружилась, — кивает Рената, тоже делая глоток, — да на всяких девчачих темах выезжали, знаешь. Базовое там: шмотки, бренды, косметос, парни. — К сожалению, не смогу постичь уровня девчачих посиделок, но да, понял, — усмехается Дима. — Уверена, ты ни раз был предметом девчачих обсуждений, — на удивление абсолютно серьезно отвечает Рената. Она не пытается во флирт прямо сейчас, говорит просто то, что думает, и это подкупает.       Она не так плоха, когда искренна. — Ты мне льстишь, — отшучивается Дима, не слишком привычный к комплиментам. — Не, делать мне больше нехуй, — парирует Рената, с усмешкой глядя на Диму. — Но короче, про парней, — собирается она, становясь чуть серьезнее. — Помнишь, я вроде че-то упоминала на допросе, что она с последнее время стала более скрытная? — Так, — кивает Дима, тоже сменяя настрой на более деловой. — Короче я процентов на девяноста уверена, что это с мужиком связано. Какие-то мутки она мутит, ток я не понимаю, какие, — делится она, слегка хмурясь. — Прикол еще в том, что до этого она мне все рассказывала как раз. И я вот только на допросе начала допирать, что мож это все связано? — девушка ловко разворачивает одну из конфеток из обертки и откусывает. — Что связано?.. — уточняет Дима, не понимающий пока что вообще ничего, кроме наличия интрижки у потерпевшей? Или Рената говорит о постоянном партнере? — Ты в курсе, что Майс с Режиной встречались раньше? — заходит Валлиулина с самого начала. — Нет? Мне все говорили, что они дружат, — слегка обиженно выдает Дима.       Нет, ну нихуя себе! Какое увлекательное открытие. И ведь ни один даже не обмолвился о подобного рода отношениях, хотя, вообще-то, при определенных обстоятельствах это очень сильно повлияло бы на ход дела. И Майс этот, черт бы его побрал. Как подкатывать, так с радостью, а рассказать об интрижке с потерпевшей слабо? И как людям доверять после такого? — Ну года полтора они в отношениях были типа, хз точно. Но прикол не в этом, — заговорчески говорит Рената, отчего Дима заинтересованно приподнимает брови, заранее готовясь к, очевидно, еще более шоковой для него информации. — Они и после расставания продолжали ебаться, — рассказывает девушка, ехидно ухмыляясь. — Я Реж постоянно этой темой мозг выносила, типа: «это странный мув», «зачем вы тогда расставались» и т.д. Но все равно постоянно всплывала тема эта, что она ночует там у него или еще чего, — посвящает она Диму окончательно в сложившуюся ситуацию. — И сейчас это тоже продолжается? — улавливает Дима ее мысль. — Ну, до пропажи Режины… — Блять, не знаю! — восклицает девушка, вскидывая руки. — Из-за того, что она начала че-то мутить и скрывать от меня, я думаю разное. Типа. Один — они все-таки снова начали мутить с Сережей. Два — она изменяет, или не изменяет, я не ебу, как тут это назвать, Сереже с кем-то другим, и боится мне об этом сказать, потому что думает, что я расскажу ему? Три — она просто поняла, что заебала меня этой темой, и перестала посвящать, чтобы мы не разосрались? Не знаю, Дим… Что вероятнее? — с надеждой спрашивает она под конец монолога.       У Димы закрадывается скромное подозрение, что в глазах Ренаты он выглядит не как следователь, а как гадалка в третьем поколении или типа того. Как иначе объяснить, почему она спрашивает совета у него, буквально ничего не знающего об их с Режиной взаимоотношениях, он пока что не знает. Но что-то отвечает, раскидываясь клишированными фразами о том, что ей, наверное, надо самой проанализировать ситуацию, чтобы понять. Или спросить у Режины напрямую, когда Ицков ее найдет. А он найдет, разумеется. Всего-то еще одно дельце сделает сейчас и будет искать.

kai angel

ты где

999999999 дома?

kai angel

адрес

я приеду

999999999 ??? товарищеская ул 105к2 ты щас приедешь? те таксу вызвать может?

kai angel

травматолога себе вызови

может пригодиться

***

      По какому поводу Дима решил наведаться к нему в гости Сережа, если честно, не очень понимает. Односложные сообщения и кокетливое пожелание вызвать травматолога намекают, что Ицков навряд ли передумал насчет свидания и едет к нему, чтобы страстно долбиться в десна. Но где Майс успел накосячить? Он сегодня вообще ничего не делал кроме бесконечного залипания в тик токе, ютубе и разномастных тгк. Диме запоздало не понравилось, что Сережа перекрасился в черный?       Размышления прерываются парочкой настойчивых стуков во входную дверь. И Сережа, выдыхая опасливо, идет ее открывать, решая, что причину чужого появления здесь так и так явно узнает. — Привет? — выгнув осветленную бровь, говорит он, пропуская Диму в квартиру. — Ну привет, — с сарказмом тянет следователь, проходя в коридор и облокачиваясь на стену. И сверлит Майса взглядом. — Что? — непонимающе спрашивает он.       Ицков смотрит так, будто хочет открутить ему шею, и это, если честно, слегка пугает. — Ты ниче не хочешь мне рассказать? — также саркастично тянет Дима. — Нет, точнее, ты ниче не хотел, — акцентирует он на последнем слове, — рассказать мне все это время?       Майс смотрит то на Диму, то на стену рядом с ним, абсолютно не понимая, чего от него хотят. Что он должен был рассказать? Сережу все время их общения преследует ощущение, что он скорее в разы больше, чем требуется, болтает, но никак не наоборот. И Ицков, продолжающий прожигать в нем дыру, улучшению мыслительных способностей не помогает тоже, поэтому Майс забивает даже и на попытки понять, и просто втыкает с ответ, стараясь всем видом показать свою невиновность во всем, в чем там его собираются уличать сейчас. — Например, о том, что потерпевшая, — повышает Дима голос, — твоя бывшая? — А… — наконец понимает Майс, — бля… — Или о том, — перебивает Ицков чужие попытки в разговор, — что вы до сих пор трахаетесь? — Мы не трахаемся, — вставляет резво Сережа, пока Димина тирада не начала перерастать во что-то более гневное. — Да ты че, — стервозно шипит Ицков. — Ну она ж пропала, как мы трахаться можем, — смеется Майс, но замечая, как расширяются чужие зрачки, резко решает менять тактику, пока его реально не прихуячили. — Да успокойся, мы серьезно месяца два-три типа не спали уже. Нет там ниче такого.       Ицков смотрит на него с устрашающей смесью злости и недоверия. — Так и почему я, блять, узнаю об этом только сегодня? Так еще и не от тебя? — выдает он.       Наблюдать за преображениями чужого тона и голоса весьма увлекательно. В зависимости от того, насколько то или иное действие Майса сейчас Диму раздражает, он говорит то истерично-громко, то угрожающе тихо и напористо, то просто язвительно. — Бля… — Сережа пару раз тяжело вдыхает и выдыхает, собираясь с мыслями. Но Дима явно дает ему шанс оправдаться, так что долго тупить сейчас не совсем в его интересах. Придумать что-то адекватное за минуту невозможно, так что надо говорить правду. — Короче, в первый день чет просто к слову не пришлось, нет, подожди, типа, — вставляет он, когда видит, что Ицков снова начинает раздражаться, — я же говорю, давно ниче не было уже. Да и то, что было, — хуйня, ниче не значащая, так, типа, для здоровья, бля, хз, короче. Я в своей башке типа не придаю этому значения ваще. И вот. А потом вспомнил, ну и уже как-то тупо было говорить… Ты бы разозлился нврн пиздец… — посвящает Майс его в ход своих мыслей, надеясь на помилование. — Ну ты и так, конечно… — добавляет он в конце, потому что парень напротив не показывает как раз таки ни единого признака того, что Сереже светит хотя бы смягчение наказания. — Еблан, — выносит Дима вердикт. — Ты не подумал, блять, что это, типа, ахуеть, — выделяет он, — как важно для расследования? — Блять, да в каком месте важно то, с кем я ебусь? — парирует Сережа тоже недовольно.       Он просчитывал все «за» и «против», когда решал топить до конца и не говорить Ицкову про существование между ними с Режиной такого рода связи, и точно помнит, как пришел к выводу, что хуже от умолчания этого факта никому не станет. — Это дополнительные мотивы-ы-ы, блять! — тянет Ицков. — Как минимум, нахуй! — Сука, да какие мотивы! — кричит в ответ Майс. — Всем похуй на эту тему! — То, что те до пизды, кому присунуть, не означает, что и всем остальным — тоже, — язвительно выплевывает Дима, отлипая наконец от стены. — Ой, бля-я-ять, какие мы моралисты, нахуй! — экспрессивно тянет Сережа. — Ты ревнуешь, пупсик? — Какой я те пупсик, нахуй? — Дима неудовлетворительно складывает руки на груди, видимо, подавляя чешущееся в них желание Майсу втащить.       Сережа понимает, потому что от всего этого диалога уже и сам не прочь устроить со следаком потасовку. — Ты раздуваешь хуйню из нихуя, — говорит он. — Блять, — усмехается Дима, но договорить ему не дают. — Ты откуда вообще узнал об этом? — вкидывает Майс. — От Ренаты. — Ебать, — истерично смеется Сережа, — и как так вышло, что вы с Ренатой обсуждаете, с кем я ебусь? — Блять, вот не надо щас стрелки переводить, да! Она написала мне, потому что ты, — повышает Дима голос, — разбрасываешься моим ебаным номером направо и налево! И сказала, что не все рассказала на допросе. Я приехал к ней без надежды на что-то серьезное, но тут ебать веселая инфа, не находишь? — плюется он ядом. — Ха-ха, блять! Ты че, серьезно? Ты к Ренате, блять, домой поперся, пока со мной в ебаный рест отказывался идти? У тя проблемы какие-то, Дим? Тя объебать на раз-два, — накидывает Сережа, для большего эффекта еще и размахивая руками. — Мне тоже надо кое-че рассказать тебе, я на допросе забыл, прыгай в кровать ко мне, обсудим, — язвительно смеется он. — Блять, — выдыхает Ицков недовольно. — Во-первых, я прекрасно понимаю, зачем она это устроила. Но это ж не отменяет того факта, что ты меня наебывал, — усмехается следователь. — А во-вторых, — добавляет Дима, понижая тон голоса и делая шаг вперед, оказываясь всего сантиметрах в десяти от Сережи, — я к тебе в кровать никогда в жизни не запрыгну. — Уверен? — самодовольно шепчет Майс на последнюю его реплику. — Ты сомневаешься? — Дима внимательно всматривается в чужие глаза, желая разгадать причину такой уверенности в своих силах. — Ну чет да, мож проверим? — Сережа приподнимает бровь и делает шаг навстречу Диме. Расстояние между ними сокращается буквально до того, что Майсов тапок упирается в ботинок Ицкова, а раздраженное дыхание Димы обжигает щеки Сережи.       Вся эта тупейшая стычка, Режина, Рената и чересчур самоуверенный Дима подкинули в темную головушку Майса одну преинтересную идейку. — И как же? — выплевывает Ицков.       Майс резким движением головы сокращает последние крупицы оставшегося между ними расстояния и прикасается своими губами к чужим, сразу же нахально начиная сминать их. Дима очевидно опешивает первые пару секунд, но потом, на удивление, начинает отвечать, вполне себе уверенно оттягивая нижнюю Майса. Но веселенькая шалость Сережи имеет к сожалению, меньшую продолжительность, чем ему хотелось бы. Дима отпихивает его ладонью от себя, отстраняется от губ, слегка встряхивая головой и делает шаг назад. — Да ты вообще ахуел что ли?! — шипит он недовольно. — Ты ответил кста, — учтиво напоминает Майс. — Иди нахуй! — с чувством выкрикивает Дима в чужое лицо, по которому сразу же после прилетает еще и пощечина. — Жди повестку на повторный допрос, дебил.       И, под смешливым взглядом Сережи, с удовольствием наблюдающего, как Дима бесится, разворачивается и вылетает из квартиры, напоследок хлопнув дверью так, что Майс вынужден зажмуриться от громкости звука, прерывая смех, рвущийся из него от абсурдности ситуации.