Принц

Чонгук прижался губами к пульсирующей жилке на шее Тэхёна. Горячо. Влажно. Тэхён застонал. Чонгук подхватил его под бедра и легко поднял его, усаживая на стол. Он вклинился между разведенных ног Тэхёна, прижимаясь всем телом. Ткань их одежды терлась друг о друга.  — Чонгук… — Тэхён тяжело дышал, его глаза были затуманены желанием. — Мы не должны… — Должны, — перебил Чонгук, глядя на него снизу вверх потемневшим, пьяным взглядом. — Я больше не могу притворяться. Он потянул край свитера Тэхёна вверх. Тэхён послушно поднял руки, позволяя стянуть с себя одежду. Прохладный воздух студии коснулся его кожи, но тут же сменился жаром рук Чонгука. Ладони Чонгука были грубыми, но прикасались они с нежностью. Он провел пальцами по ребрам Тэхёна, очерчивая каждый изгиб. Потом его взгляд упал на шрам на боку. Чонгук наклонился и поцеловал этот шрам. Нежно, едва касаясь губами. — Кто это сделал? — спросил он глухо. — Жизнь, — повторил Тэхён свой старый ответ, запуская пальцы в волосы Чонгука. — Неважно. Сейчас неважно. Чонгук выпрямился. Он стянул свою водолазку, бросая её на пол. Тэхён замер. Перед ним было то самое тело, которое он видел в раздевалке, но теперь он мог рассмотреть его без спешки. Мышцы, перекатывающиеся под кожей. Татуировки на правом плече и руке, которые Чонгук обычно скрывал под длинными рукавами. И тот самый ожог у ключицы. Тэхён протянул руку и коснулся его. Чонгук вздрогнул, напрягся, готовый отстраниться, но Тэхён не отпустил. Он провел большим пальцем по рубцовой ткани. — Это не делает тебя слабым, — прошептал Тэхён, глядя Чонгуку в глаза. — Это делает тебя выжившим. Чонгук выдохнул, и напряжение покинуло его плечи. Он прижался лбом к лбу Тэхёна, закрывая глаза. — Только с тобой, — прошептал он. — Я могу быть собой только с тобой. Он снова поцеловал Тэхёна, но теперь это было иначе. Медленнее. Глубже. Чонгук начал опускать поцелуи ниже, по шее, к ключицам, к груди. Тэхён откинулся назад, опираясь на локти, его спина выгнулась дугой. Ощущения были острыми, яркими, как вспышки цвета на холсте. Каждое прикосновение губ Чонгука оставляло невидимый след. — Тэхён… — имя срывалось с губ Чонгука.  Он расстегнул ремень на джинсах Тэхёна. Тэхён посмотрел на него. На парня, которого все считали монстром, но который сейчас смотрел на него с такой уязвимостью и надеждой. Чон легким движением снял боксеры Тэхёна, и вставил один палец, растягивая. — Тебе не больно? — взволновался Чонгук. — Вставь ещё один, продолжай… Чон целовал его бережно. Губы касались уголка рта, виска, опускались к ключицам, выцеловывая каждый сантиметр кожи с благоговением.  Его левая рука гладила бок Тэ,а вторая растягивала. Тэ подавался навстречу каждому прикосновению, чувствуя себя драгоценностью, которую боятся разбить. Он тихо скулил, чувствуя, как Чон нежно его растягивает, и понял, что готов, так как смазки выделилось достаточно. — Ты сводишь меня с ума… — прорычал Чон в губы.  Тэ ахнул, когда его резко перевернули, прижав лицом к подушке. Он почувствовал тяжесть Чона на своей спине, горячее дыхание у самого уха.  — Мы не пожалеем? — тихо спросил Тэхён. — А ты хочешь этого? Хочешь, чтоб я тебя взял? — Хочу, пожалуйста… Чонгук поставил раком младшего и аккуратно вошел в него, давая привыкнуть к размеру, а после движения стали резкими. Он начал долбиться в него, когда понял, что Тэхену уже не больно, а приятно. Ему безумно нравились стоны Тэхена. Нравилось, как тот отдавался ему полностью. На чердаке было душно. Воздух стоял плотный, и каждый вдох обжигал легкие. Прелюдия закончилась так же быстро, как и началась. Чон больше не был нежным. Он нависал над Тэ, в его глазах читался голод. — Раздвинь ноги… Шире. Тэ подчинился, чувствуя, как внутри все сжимается от сладкого предвкушения. Чон грубо схватил его за бедра, пальцы впились в попу, оставляя красные отметины.  — Тебе нравится? Я правильно все делаю?… — Да... Чон, пожалуйста... — простонал Тэ, бессвязно моля о большем. Его руки блуждали по спине Чона, ногти царапали кожу, оставляя полосы. — Тэхен, ты так принимаешь меня… Ты такой узкий... — выдохнул Чон сквозь зубы. Ритм сразу стал быстрее.  Чон двигался жестче, вдалбливаясь в Тэ, каждый раз выбивая из него дух. Он держал его за бедра, направляя под себя, используя свою технику, чтоб ему было комфортно. — Смотри на меня… — тихо произнес Чон, когда Тэ попытался спрятать лицо в подушку от переизбытка чувств. — Я хочу видеть, как тебе хорошо, как ты кончаешь Тэхен… Тэ был уже на грани, потерянный в этом нежном ритме. — Я сейчас... — лепетал Тэ, уже не контролируя себя. Чон ускорился, его движения стали беспорядочными, рваными. Он рычал, вжимая Тэ в матрас своим весом. — Я не слишком сильно? — спросил Чон, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство. Он осматривал покрасневшую кожу на плечах Тэ, проводя по ней большим пальцем, словно пытаясь стереть следы своей страсти. — Идеально Чон, пожалуйста, я сейчас кончу, я тебя молю… Я весь дрожу… В какой-то момент, когда они были на пике, Чонгук уткнулся лицом в изгиб шеи Тэхёна и прошептал: — Я не отпущу тебя. Слышишь? Никогда. Чон начал долбиться ещё грубее, доводя Тэ до пика, и кончил в него с громким стоном. — Ты самый лучший Тэхен… — упал он со стоном на диван. *** Позже, когда гроза утихла, оставив после себя лишь тихий шорох дождя, они лежали на диване, укрывшись пледом.  Уголек, воспользовавшись затишьем, запрыгнул в ноги и свернулся клубком. Чонгук лежал на спине, а Тэхён устроился у него на груди, слушая мерный стук его сердца. — Знаешь, — сонно пробормотал Чонгук, перебирая пальцами волосы Тэхёна. — Тот красный цвет… он тебе не шел. Тэхён тихо рассмеялся. — Зато тебе идет быть человеком, Чонгук. — Завтра отец вернется. И завтра снова начнется война. — Я знаю, — Тэхён поднял голову и посмотрел на него. В полумраке его глаза сияли. — Но теперь у нас есть секрет. — Секрет, — повторил Чонгук, касаясь пальцем губ Тэхёна. — Наш секрет. — И картина, — добавил Тэхён. — Мы должны сдать её в понедельник. — Мы сдадим, — кивнул Чонгук. — И это будет лучшая чертова картина в истории этой школы. Он притянул Тэхёна к себе для поцелуя, ленивого, сладкого, пропитанного усталостью и нежностью. В ту ночь Чонгук впервые за много лет спал без кошмаров. Он спал, обнимая Тэхёна, вдыхая запах краски и дождя, и чувствовал себя не принцем тьмы, а просто парнем, который нашел свой дом. *** Утро в студии на чердаке было серым и холодным. Чонгук проснулся первым. Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить этот момент. Тэхён спал, уткнувшись носом ему в плечо. Его дыхание было ровным, спокойным, одна рука собственнически лежала на груди Чонгука, прямо над сердцем. Чонгук смотрел на него и чувствовал странную смесь нежности и панического страха. Вчерашняя ночь казалась сном. Безумным, лихорадочным сном, который никогда не должен был случиться с сыном Чон Джихёка. Но он случился. Он осторожно высвободил руку и коснулся волос Тэхёна. Они были мягкими, пахли дешевым шампунем и тем самым запахом дождя, который Чонгук теперь будет ассоциировать только с ним. Тэхён зашевелился, нахмурился во сне и открыл глаза. Сначала мутные, сонные, они сфокусировались на лице Чонгука, и в них вспыхнуло узнавание. И улыбка. Та самая сияющая улыбка, от которой у Чонгука внутри все переворачивалось. — Доброе утро, принц, — прохрипел Тэхён голосом, полным сна. — Ты все еще здесь. Я думал, ты сбежишь до рассвета, как золушка. Только вместо туфельки оставишь пистолет. — У меня нет пистолета, — буркнул Чонгук, чувствуя, как уши начинают гореть. — И я не сбегаю. — Рад слышать, — Тэхён потянулся, хрустнув суставами, и прижался ближе, пряча лицо в изгибе шеи Чонгука. — Но нам пора вставать. Школа не ждет. И твой отец… он возвращается сегодня? Упоминание отца подействовало как ледяной душ. — Вечером, — коротко ответил он. — Мне нужно быть дома до его приезда. Намджун прикрыл меня, сказал охране, что я ночевал у него, готовился к проекту. Но если отец узнает… — Он не узнает, — твердо сказал Тэхён, поднимая голову. — Мы будем играть свои роли, Чонгук. В школе мы враги. Я изгой, ты король. Никаких взглядов, никаких улыбок. — Это будет адом, — признался Чонгук. — Мы выстоим, — Тэхён коснулся губами его подбородка. — Помнишь? Выстоять — это все. *** Путь до школы они проделали раздельно. Чонгук вызвал такси за два квартала от дома Тэхёна, чтобы никто не увидел их вместе. Прощание было коротким и скомканным, быстрый, жадный поцелуй у двери и обещание встретиться взглядами, когда никто не будет видеть. Школа встретила их привычным гулом. Чонгук вошел через главные ворота, как и полагалось его статусу, с холодной маской безразличия. На нем была идеальная форма, галстук затянут до упора, волосы уложены. Ни следа того растрепанного, нежного парня, который час назад пил растворимый кофе из обычный кружки. К нему тут же подошли Намджун и Хосок. — Живой? — тихо спросил Намджун, внимательно сканируя лицо друга. — Охрана звонила мне дважды за ночь. Я сказал, что мы в наушниках и работаем над презентацией. — Спасибо, хён, — едва слышно ответил Чонгук. — Я твой должник. — Где ты был на самом деле? — Намджун понизил голос. — У него? Чонгук резко остановился и посмотрел на Намджуна.  — Не спрашивай. Чем меньше ты знаешь, тем целее будешь. Намджун поджал губы, но кивнул. Он был слишком умен, чтобы лезть на рожон, но слишком предан, чтобы не беспокоиться. В этот момент по коридору прошел Тэхён. Он шел один. Вокруг него образовалась привычная пустота. Люди расступались, бросая на него косые взгляды, полные смеси отвращения и страха. Тэхён прошел мимо группы Чонгука. Он смотрел прямо перед собой, его лицо было каменным. Сердце Чонгука болезненно сжалось. Ему хотелось окликнуть его, подойти, положить руку на плечо. Но он стоял неподвижно, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на Тэхёна с деланным презрением. — Смотрите, идет, — фыркнул Хосок, играя свою роль, хотя в его голосе не было прежнего энтузиазма. — Даже голову не опускает. Наглый. — Оставь его, — лениво бросил Чонгук. — Он уже получил свое. Трогать мусор, только руки пачкать. Тэхён не вздрогнул, услышав это. Он прошел мимо, и только на долю секунды, когда их плечи оказались на одной линии, его пальцы едва заметно дернулись, словно желая коснуться руки Чонгука. Но он сдержался. Это было идеальное представление. И оно убивало их обоих изнутри.