Вне контракта

За окном медленно вечерело. Уличные фонарики блекло горели на влажных от недавнего полива клумбах. Чистое голубое небо потемнело, покрываясь глубокой синевой. И поднялся лёгкий ветер, чуть колышущий изумрудную в тени зелень. — Я не согласна! Это выходит за рамки нашего договора! — скрестив руки на груди, возмущённо заявила Эда. Она стояла передо мной, одетая в розовое платье с глубоким вырезом на груди. Скользя глазами по ней, сверху вниз и снизу вверх, я устало вздохнул. Меня порой изрядно утомляло её бессмысленное упрямство и излишняя драматичность. — Да ладно тебе, — отмахнулся я, — я же не прошу тебя со мной переспать. Мне лишь нужно, чтобы Селин ревновала. Йылдыз громко цокнула и закатила глаза. — И? Хочешь сказать, что она без поцелуев тебя плохо ревнует?! — Эда начинала закипать от злости, — если бы ты к ней подошёл и через рот сказал, что хочешь быть с ней, поверь, она бы давно была твоей! И для этого не нужно меня целовать! Её брови нахмурились, челюсти сжались, а лицо обрело чуть алый оттенок. — Мне не нужно, чтобы она была моя, — я лениво откинулся на диванные подушки, спокойно продолжая, — мне нужно, чтобы Селин рассталась с Феритом. Йылдыз раздражённо втянула носом воздух, и её грудная клетка заметно поднялась и вскоре опустилась. — И?! Как это всё связано со мной?! — в её карих глазах бушевало самое настоящее пламя. Я гортанно усмехнулся её столь бурной реакции: превращать любую мелочь в катастрофу — в этом вся Эда. — Напрямую, — я резко наклонился вперёд, чуть грубо хватая Йылдыз за запястье и делая голос заметно ниже, — ты, спешу напомнить, моя невеста. Совсем скоро на очередной ужин к нам должна была приехать Атакан со своим благоверным, и если Эда так и продолжит упрямиться, то я не смогу реализовать всё задуманное. — Допустим… но… — опешив, чуть растерянно начала Йылдыз, — это не исключает нашей договорённости по поводу физической близости! Я запретила тебе касаться меня! Если не помнишь, то иди и перечитай весь контракт! Былое раздражение вскоре сменилось лёгким смятением на её лице, и Йылдыз даже предприняла тщетную попытку выдернуть руку из моей крепкой хватки. — Небольшая поправка: запретила без разрешения, а я, — мой голос стал ещё тише, и я почти перешёл на шёпот, — я прошу у тебя разрешения. Подушечкой большого пальца я провёл по внутренней части её запястья, через кожу чувствуя учащённый пульс. — Эда, поверь, Селин с ума сойдёт, если увидит на тебе парочку моих отметин… — я смотрел на неё снизу вверх, заглядывая в её большие карие глаза, — да и… тебе самой понравится… В её зрачках сверкнуло нечто большее, чем ненависть, нечто более глубокое и тёмное, нечто такое, что она сама окончательно не принимает. — Понравится?! Ага, конечно! Я тебя ненавижу! И, поверь, последнее, о чём я мечтаю, так это о твоих поцелуях! — Йылдыз вновь попыталась выкрутиться из моей хватки, однако я лишь крепче сжал её руку и потянул Йылдыз ближе, опуская другую ладонь на её поясницу. И я вдруг поймал себя на странной мысли: мне нравится смотреть на неё снизу. Я видел, как рвано вздымалась её грудь, как чуть поддрагивали передние прядки от её дыхания, как хлопали длинные чёрные ресницы. — Знаешь, чем больше я на тебя смотрю, тем сильнее убеждаюсь: ты отказываешься лишь потому, что понимаешь, что тебе понравится, — я лукаво ей улыбнулся, откровенно дразня, — ты боишься признаться, что любишь, когда я тебя касаюсь… любишь, когда я тебя целую… Эда раздражённо вскинула голову, позволяя мне видеть, как её шелковистые волосы, сверкнув в белом свете потолочной лампы, заструились по её плечам, скрытым за розовой тканью платья. — Ну, конечно! Я ненавижу тебя и всё, что с тобой как-либо связано! — её злость, казалось, достигла своего апогея. И я вновь встретился с ней взглядом, ощущая, как искры в её почерневших зрачках обжигают всё моё тело. — Тогда докажи, — с азартом прошептал я, — докажи, что тебе не нравится, когда я тебя целую. Докажи, что ненавидишь меня. Я рывком притянул её ещё ближе, усаживая на свои колени и теперь обеими руками обхватывая за талию. — Спорим, ты уже через пять минут будешь умолять меня не останавливаться, — не скрывая самодовольной улыбки, уверенно проговорил я. Йылдыз громко усмехнулась, отрицательно качая головой. — Ты проиграешь, Серкан, — не отводя глаз от моего лица, уверенно прошептала она, — Я не почувствую ровным счётом ничего. Приподняв руку, я положил ладонь на её макушку, медленно приглаживая пышные кудряшки. — Ну так, спорим? — наклонившись ближе, пробормотал я в её блестящие нежно-розовым блеском губы. — Спорим, — твёрдо произнесла Йылдыз. Мои пальцы зарылись в копну её шелковистых волос, и, чуть грубовато сжав те, я заставил Эду задрать подбородок, открывая себе доступ к её идеальной шее. Мои губы мягко, почти невесомо коснулись её бархатной кожи, и я почувствовал, как Йылдыз тихонько вздрогнула от столь неожиданной для неё нежности. Подавив самодовольную улыбку, я медленно провёл языком вдоль её пульсирующей вены и, наклонившись ещё чуть вперёд, мазнул влажными губами по впадинке под её ушком. Эда рвано выдохнула и шумно втянула носом воздух. — Тебе определённо нравится, — гортанно усмехнувшись, уверенно прошептал я ей на ухо, обжигая своим дыханием её чувствительную кожу. — И не надейся, — с фальшивым недовольством ответила она. Мои пальцы сильнее сжали её шелковистые волосы, и я чуть отстранился, давая себе возможность полюбоваться тем, как Йылдыз морщится от лёгкой боли, контрастирующей с чистым удовольствием. Я опустился ниже по её шее, оставляя на ней мокрые следы от чуть грубоватых поцелуев. И я мог бы подумать, что Эде действительно всё равно, если бы не слышал, как она тяжело дышит; если бы не чувствовал, как быстро бьётся её сердце, ударяясь о грудную клетку; если бы не ощущал, как она неосознанно ёрзает на моих коленях. Убрав руку с её поясницы, я уверенно положил ладонь на ворот её платья, отодвигая мягкую ткань чуть в сторону. Йылдыз поглубже вздохнула, замирая в сладком предвкушении. Мои губы коснулись её кожи нежно, ласково, осторожно. Я будто хотел дать ей последнюю возможность передумать. Вот только… мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться Царапнув зубами её бархатную кожу под ключицей, я грубо прикусил чувствительную плоть, мгновенно слыша, как Йылдыз протяжно вскрикнула и вцепилась руками в мои плечи. Её дыхание окончательно сбилось, а взгляд опьянённо помутнел. Я медленно провёл кончиком языка по покрасневшему пятну, ощущая, как Эда тихонько вздрогнула. Вдохнув сладкий цветочный запах её тела, я оставил ещё несколько алых отметин, безмолвно говорящих, что она — моя, только моя. — Ну что, Эда Йылдыз? — прошептал я, вновь мазнув языком по оставленному следу, — всё еще не чувствуешь… ровным счётом ничего? Она промолчала — лишь уткнулась лбом в моё плечо, пряча лицо и стараясь восстановить сбившееся дыхание. Я ласково потрепал её по голове и мягко коснулся губами виска, позволяя ей окончательно прийти в себя. — Ненавижу тебя, — без былого запала сказала Эда, не вставая с моих колен. — Наши чувства взаимны, — с самодовольной улыбкой проговорил я, понимая, что победил.