Вне контракта

Солнце сверкает золотом. Ветер тихонько шелестит сочной листвой. И негромко щебечут птицы. Йылдыз подходит ко мне почти вплотную, с любопытством уставившись на приготовленное мной мясо — никогда не думал, что буду в шутку соревноваться с девушкой на кухне, однако совру, если скажу, что наша игра мне не понравилась. Мой взгляд внимательно изучает расслабленное лицо Эды: длинные чёрные ресницы, аккуратный носик, пухлые губы и большие карие глаза, всматриваясь в которые я мог видеть нечто большее, чем просто лёгкий азарт. — Вот… — я вслепую пододвигаю тарелку ближе, негромко произнося, — еда должна быть вкусной и красивой. Я вглядываюсь в глубину её глаз, разглядывая солнечные искорки в чарующей черноте. Тону и утопаю, не в силах отвести взгляд. Эда стоит так близко, что я почти чувствую её разгорячённую от активной готовки кожу… ощущаю шеей её тихие выдохи… слышу биение её чистого сердца… — Смотришь на неё, вдыхаешь аромат, — медленно протягиваю я, видя, как Йылдыз чуть смущается и её щёки заливаются краской, — и просто безумно хочешь попробовать… Я невольно облизываюсь, рассматривая чуть дрогнувшие губы Эды. Мне хочется наклониться ближе — она, такая идеальная и такая очаровательная, стоит всего лишь в паре сантиметров от меня — и я с трудом заставляю себя остаться на месте. Мои руки тянутся к тарелке, и я аккуратно накалываю кусочек говядины. — Готова? — осторожно поднося вилку к её рту, мягко уточняю я, — попробуй. Йылдыз просто кивает и открывает рот, позволяя мне положить мясо на её идеально розовый язык. — Нравится? — не глядя, я опускаю вилку на стол. И я, восторгающийся тем, как Эда пережёвывает кусочек стейка, чувствую себя умалишённым. — Это очень вкусно, — довольно тянет она, становясь ко мне на миллиметр ближе, — единственная проблема — это не очень сытно. Я жадно втягиваю носом воздух, и сердце внутри меня бьётся о рёбра, отдаваясь шумным грохотом в ушах. — В этом и дело… — я перехожу на шёпот и, не сдерживаясь, опускаю ладонь на её прекрасное личико, позволяя себе погладить уголок её губ, — зато вкус изумителен, — я ласково провожу подушечкой большого пальца по её бархатной коже, — у тебя тут соус остался… Такая маленькая и безобидная ложь в нашей такой большой и фиктивной игре. — Ладно, признаю, в этот раз у тебя получилось лучше, — чуть отступая от меня, без тени обиды произносит Эда. Я глухо хмыкаю, обманчиво позволяя ей сбегать. — Люблю побеждать, — улыбнувшись, я тянусь к поясу фартука. Но наша игра ещё не закончена… отнюдь…

***

Приглаживая ладонью мокрые после душа волосы, я интуитивно заворачиваю в свою спальню. Ледяная вода маленькими капельками стекает вниз по моей шее, медленно впитываясь в ворот махрового халата — и как бы я ни выкручивал кран, желая охладиться, огонь внутри меня так и не потух окончательно. Эда, сама того не подозревая, делает со мной страшные вещи. Я смотрю на неё, дышу её запахом, слышу её дыхание… и умираю от осознания, как неприлично сильно я её хочу. Мне хочется чувствовать её так близко, чтобы мы могли стать единым целым. Мне хочется зарыться носом в копну её волос и дышать так глубоко, чтобы лёгкие буквально дребезжали от напряжения. Мне хочется привязать её к себе стальными цепями, чтобы она никогда в жизни не смогла от меня уйти. И стоит мне только зайти в комнату, как мой взгляд натыкается на Эду, сидящую на коленях около шкафа и внимательно ищущую что-то в стопке одежды. Её влажное после душа тело скрыто лишь за белой тканью махрового халата, а мокрые волосы спрятаны под полотенцем. И я почти ненавижу себя за все мысли, что пёстрым пламенем проносятся в моём сознании, разжигая и без того пылающий огонь. — Что ты делаешь? — вслепую закрывая за собой дверь, я с трудом сглатываю вставшую в горле слюну, — что-то потеряла? Йылдыз заметно вздрагивает, резко оборачиваясь на меня — она явно не ожидала меня увидеть. — Не могу найти платье, — не сводя с меня глаз, растерянно шепчет Эда. И я почти усмехаюсь от осознания, что моя правильная невеста даже не спешит подняться на ноги, продолжая глядеть на меня снизу вверх. — Я могу тебе с этим помочь, — делаю шаг ближе, разглядывая её чуть пунцовые щёки. Протянув Йылдыз руку, я помогаю ей встать на ноги. В её больших карих глазах я вижу нескрываемое любопытство. — Как? Ты знаешь, где лежит моё платье? — негромко тянет она, с лёгкой наивностью смотря на меня. Я отрицательно качаю головой и делаю ещё один шаг, подходя к Эде настолько близко, чтобы чувствовать, как вздымается её грудная клетка. — Я знаю, где платье тебе не понадобится… — наклонившись к её уху, уверенно шепчу я, — да и одежда в целом… Йылдыз пятится назад, упираясь спиной в деревянную полку. — О чём ты говоришь?.. — растерянно тянет она, и я вижу, как её чуть трясущиеся ладошки упираются в гладкую поверхность шкафа. Я лукаво улыбаюсь, закрывая ей все пути для побега. — А о чём ты сейчас думаешь? — отвечаю вопросом на вопрос. И я сгораю от желания прижать Эду к деревянным полкам настолько близко, чтобы она не смогла дышать. И мне хочется сдёрнуть с неё этот дурацкий халат и заставить кричать моё чёртово имя. Однако я заставляю себя терпеливо ждать, наслаждаясь лишь её трепетным удивлением. — Серкан, я тебя не понимаю, — Йылдыз растерянно улыбается, вот только её голос чуть хрипит, безмолвно говоря мне, что она чувствует нечто больше, чем неловкость. Её пухлые губы слегка приоткрыты, щёки горят алой краской, а рассеянный взгляд мутнеет от наваждения. — Поверь, Эда, я тебя тоже не понимаю, — я осторожно кладу ладонь на её подбородок и невесомо дотрагиваюсь большим пальцем до скулы, ласково поглаживая разгорячённую кожу, — ты постоянно говоришь, что ненавидишь меня, но… твоя реакция, Эда, она ведь совершенно не похожа на ненависть. И по тому, как вздрагивают её плечи, я понимаю, что попал в самую цель. И мне бы хотелось быть для неё джентльменом, вот только, видя её в столь откровенном виде, я не могу ждать. Я резко задираю её голову и наклоняюсь вперёд, грубо и жадно касаясь её столь манящих и сладких губ. Её позвоночник упирается в край полки, и я вжимаю Эду в шкаф, не давая ей даже думать, что на этот раз ей удастся от меня сбежать. Острыми ногтями она впивается в мои плечи и, нисколько мне не уступая, страстно отвечает на поцелуй. В её жадных вдохах и в её горячих выдохах я чувствую абсолютную нужду — её тело так же отчаянно желает меня. — Как же сильно ты меня ненавидишь, Эда, — отстранившись лишь на мгновенье, с ухмылкой шепчу я в её блестящие от слюны губы. Мои руки находят пояс халата, и я, даже не думая спрашивать разрешения, тяну тот — белая ткань вмиг поддаётся, открывая мне доступ к влажной от воды и желания кожи. — Всей душой ненавижу, — запыхавшись бормочет Йылдыз, подставляя шею для поцелуев. И я, вынуждая Эду поставить ноги пошире, уверенно скольжу рукой меж её бёдер и оставляю мокрую дорожку вдоль её пульсирующей от наслаждения вены. Её руки хаотично скользят по моей спине. Она тяжело дышит, не сдерживая гортанных стонов. И я, сделав несколько ритмичных движений рукой, резко перехватываю её за талию и поворачиваю к себе спиной. Пара мгновений и халаты с глухим шорохом падают на пол. — Я тебя не вижу… — жалуется Эда, ухватываясь за края полки скользкими от испарины ладонями, — так нечестно… Одной рукой я обнимаю её за талию, другой — накрываю её мягкие губы, заставляя замолчать. — О, не переживай, — наклонившись к её уху, сорванно шепчу я, — тебе ещё не раз выпадет возможность меня увидеть. И, не дожидаясь ответа Йылдыз, я чуть грубо в неё вхожу, чувствуя, как горячая дрожь волной проносится по её телу. — Мне ведь теперь действительно придётся на тебе жениться, — обжигаю её шею тяжёлым дыханием. И, слыша, как довольно стонет в мою ладонь Эда, я окончательно сгораю от порочного наслаждения.