Последние Желания

«Ну-ну-ну.» Первым заговорил Джокер, его голос был тонким и хриплым, когда он закрыл книгу и отодвинул ее к другому концу своей койки. Он подмигнул Джейсону. «Это сюрприз, не так ли? А я-то думал, что мне нельзя принимать посетителей». Обвинения и оскорбления, которые Джейсон приготовил, замерли у него на губах. На мгновение он мог только стоять и смотреть в пустоту. Одно дело — видеть убийцу своего брата в новостях и на нечетких записях с камер видеонаблюдения, как он видел почти каждый день в течение последних трех месяцев. Совсем другое дело — встретиться с ним лично. «Конечно, я не жалуюсь», — сказал Джокер, когда Джейсон не ответил. Он наклонил голову, разглядывая лом. «А ты выглядишь так, будто готов повеселиться, не так ли?» «Джокер». Джейсон наконец-то нашел слова. Он крепче сжал холодную металлическую перекладину и шагнул вперед, собираясь с духом. «Я пришел отомстить за Найтвинга». На лице Джокера мелькнуло узнавание, и зеленоватая бровь приподнялась. «Сначала не узнал тебя, тупица», — сказал он, выпрямляясь. «У тебя сейчас готическая фаза, да? Не могу тебя винить за то, что ты отказался от этих ботинок-феек, но если хочешь узнать мое мнение, черный плащ делает тебя слишком похожим на Ба…» Бам! Кровь Джейсона закипела. Он рванулся вперёд, изо всех сил ударяя ломом по челюсти клоуна. С криком Джокер отшатнулся назад и упал с койки. Он потёр подбородок, поморщившись, и поднялся. «Это было грубо и неуместно», — сказал он, явно обиженный. Затем он усмехнулся. «Ах, эти детишки, да? Никакого чувства приличия или этикета…» Бах! Руки Джейсона дрожали, но он не сжимал оружие. Хриплый смех клоуна эхом отдавался в его ушах, и внезапно Джейсон снова оказался на том складе, слушая отвратительный хруст костей брата под металлом. Он замахнулся и снова ударил. Бах, бах, бах… «Папаша должен научить тебя хорошим манерам», — прохрипел Джокер, лежа на земле. Из носа хлынула кровь, стекая по лицу и пропитывая рубашку и волосы. Он выплюнул зуб и ухмыльнулся. «Кстати, я должен спросить. Что думает этот здоровяк об этом твоем маленьком крестовом походе…» При упоминании Брюса Джейсон вздрогнул. Он не мог позволить себе думать об отце, не сейчас. Он схватил Джокера за воротник и швырнул его через всю комнату, отчего голова клоуна с силой ударилась о стену. « А , понятно». Джокер задыхаясь хихикнул, когда Джейсон крепко прижал его ботинок к своей груди. «Он же не знает, правда?» Кровь медленно капала с конца лома, оставляя ржавые пятна на рваном бетонном полу. Резкий металлический запах был до тошноты знаком, как и теплая липкость на ладонях Джейсона, просачивающаяся сквозь перчатки. Кровь Дика ощущалась так же, просачиваясь сквозь одежду, пока он держал Джейсона. Его дыхание издавало те же прерывистые звуки. Люблю тебя, Маленький Крылышко . Джейсон почти слышал эти слова, звенящие у него в ушах, почти чувствовал, как Дик обнимает его, защищая. Люблю тебя — очень сильно люблю . У Джейсона затуманилось зрение. — Надо было сделать это много лет назад, — задыхаясь, пробормотал Джокер, тихо фыркнув. — Всё это время я пытался сломить Бэтмена, а мог бы получить нечто ещё лучше. Что он скажет, когда узнает, что ты это сделал, коротышка? Думаешь, он запрёт тебя здесь с остальными сумасшедшими? «Никто из нас не сумасшедший», — прошипел Джейсон, наклоняясь, чтобы посмотреть клоуну в глаза. Он слышал, как дрожит его голос, и тяжело сглотнул, пытаясь отогнать воспоминания о Дике. «Ты прекрасно знал, что делал, когда убил моего брата. И я прекрасно знаю, что делаю сейчас». — Правда? — Джокер ухмыльнулся, обнажив окровавленные зубы, похожие на ножи. — Ну что ж, давай, Робби-бой. Сделай мой день. Сделай то, чего твой папаша никогда не смог бы сделать. Он наклонился вперед так, что его лоб коснулся лба Джейсона. « Заверши это » . Джейсон хотел этого больше, чем когда-либо в жизни. Он был так близок. Было бы так легко вонзить заточенный конец лома прямо в горло Джокера — перерезать ему трахею, проколоть сонную артерию и наблюдать, как он истекает кровью на пол. Всего несколько фунтов давления на шею (пара десятков ньютонов, если не меньше), и клоун навсегда замолкнет. Больше никакого смеха. Больше никаких убийств. Все будет кончено. За Дика отомстят. Джейсону было совершенно всё равно, что, вероятно, именно этого от него и хотел Джокер . С самого начала своего царства террора клоун пытался довести Брюса до предела. Газовые атаки на мирных жителей, выстрел в Дика, взрыв склада — всё это вело к этому моменту. К этому убийству. Джокер будет считать свою смерть победой, и Джейсону было совершенно наплевать, если это так. Джокер мог думать что угодно. Но это было не для него. Это было для Дика. Джейсон закрыл глаза на мгновение и представил своего брата. Дика в спортзале, наблюдающего за Джейсоном, когда тот делает свой первый переворот через спину. Дика в Нью-Йорке, прерывающего патрулирование, чтобы съесть кусок пиццы на крыше здания Вулворт. Дика с Титанами, развалившегося на коленях Кори, пока Гар развалился у него на животе в кошачьей форме. Дика в Бэтпещере с Джейсоном, рассказывающего ему… Сказав ему… Джейсон запнулся, когда слова Дика вернулись к нему в памяти. Я рад, что это не ты его убил. «Передумал, тупица?» — усмехнулся Джокер, но Джейсон едва его услышал. Внезапно он снова оказался в Пещере, на три месяца назад во времени, и сердито кричал о Фелипе Гарсонасе, пока Дик пытался его успокоить. Я рад, что тебя это не тяготит. Ты заслуживаешь лучшего, чем чтобы этот кусок недочеловека преследовал тебя всю оставшуюся жизнь! Решение лишить человека жизни, лишить его возможности исправиться или получить второй шанс — такое решение никогда не должен принимать один человек. Так поступают полицейские. Не мы. Убийство — это неправильно, если только это не самооборона или единственный способ защитить другого человека. Не потому, что каждый заслуживает бесконечного количества шансов, и не потому, что это сделало бы меня таким же плохим, как и того, кого я убиваю, а потому, что я не думаю, что должен обладать такой властью. Не в одиночку. Когда лом выскользнул из его пальцев, из горла Джейсона вырвался рыдание. Он с громким лязгом ударился о пол, и звук эхом разнесся по крошечной камере, словно выстрел. Джейсон не мог дышать. Дик бы этого не хотел, по-настоящему. Где-то глубоко внутри Джейсон это понимал. Дик был бы рад смерти Джокера, так же как и смерти Фелипе Гарсонаса, но он не хотел бы, чтобы это произошло вот так. Не от руки Джейсона. Не в качестве мести. Убийство Джокера не было бы чем-то, что Джейсон сделал бы ради Дика, понял он, и холодное, тошнотворное осознание поселилось у него в животе. Это было бы что-то, что он сделал бы для себя. «Я горжусь тобой, Маленькое Крылышко , — сказал Дик в тот день в Пещере. — Ты потрясающе воплотила в себе все, что значит быть Робином, и никто никогда не сможет этого у тебя отнять». Джейсон посмотрел на свою форму, запятнанную и испорченную кровью Джокера, и ему стало плохо. Он не думал, что Дик сейчас будет так им гордиться. «Не получается, да?» — усмехнулся Джокер, а затем разочарованно цокнул языком. «Я должен был догадаться. Ни у кого из вас, Бэтменов, нет того, что нужно, чтобы…» С рычанием Джейсон отпрянул назад и ударил ногой Джокера по виску, прижав его голову к стене. Клоун пошатнулся, веки задергались, затем закрылись, и он рухнул на пол, без сознания, но живой. Джейсон, тяжело дыша, смотрел на него сверху вниз. «Я тебя ненавижу», — прошептал он, глядя на бледные руки, которыми забили брата до смерти. Убить его было бы так же легко, только Джейсон не смог бы . «Я тебя ненавижу, я тебя ненавижу, я тебя ненавижу …» И тут, когда из груди Джейсона наконец вырвался рыдание, превратившееся в сдавленный крик… «Прости, Дики!» Джейсон дрожал от холода, зубы стучали, но кровь Джокера ощущалась на его коже как расплавленная лава. Он не мог дышать. «Я не хотел… ты бы не хотел… Прости ». Он пошатнулся назад, ноги дрожали. «Простите», — повторил он, словно молясь, словно давая обещание. «Простите, простите, простите … » Внезапно стены словно сжались вокруг него, грозя поглотить заживо. Мир бешено закружился. Задыхаясь, Джейсон, шатаясь, выскочил из камеры Джокера и захлопнул дверь. Дрожащими пальцами он неуклюже набрал код, чтобы запереть её. В тот момент, когда дверь была заперта, он повернулся и выбежал из лечебницы Аркхэм.

***

Джейсон так и не узнал наверняка, как ему удалось выбраться с острова Аркхема или даже из здания. Его память полностью обморокила. В один момент он мчался по коридору. В следующий – уже ехал на мотоцикле, пьяно виляя по улице, так сильно кренясь, что чудом удержаться на ногах было нереально. Он даже не был уверен, куда направляется, кроме как прочь . Позже он поймет, что ехал на север, к поместью, и инстинкт вел его домой, когда сознание подвело. Сейчас же он почти не замечал, что находится в Узком Ущелье, лавируя между мусорными контейнерами и полуразрушенными фабриками. Он слишком резко повернул за угол, пытаясь свернуть в переулок, и вот тут-то его удача окончательно закончилась. Мотоцикл перевернулся и рухнул на землю. Джейсон двигался рефлекторно, выкатился из сиденья и, как он сотню раз тренировался с Брюсом, закрутился в воздухе. Он неуверенно приземлился на ноги, прежде чем полностью осознал происходящее. Мотоциклу повезло меньше. Он пронесся по переулку, врезался в мусорный контейнер с ужасным грохотом, а затем с силой ударился о стену соседнего здания. На мгновение Джейсон мог только стоять, тупо моргая, глядя на обломки, пока его мозг не осознал случившееся. Затем у него подкосились колени, и он рухнул на землю. Всё это было невыносимо. Мотоцикл. Джокер. Дик . У Джейсона скрутило живот, когда он упал, вырвав ужин на улицу. Он не мог перестать дрожать. Дик был мертв. Джокер был жив. Джейсон не убил его — должен был убить его — не мог убить его — и он до сих пор не знал, сожалеет ли он о своем выборе или испытывает облегчение. Его вырвало, и он выплюнул полный рот желчи. Плащ внезапно показался ему петлей на шее. Когда он резко дернул его, он увидел кровь, впитавшуюся в перчатки и тунику, и резкая боль пронзила его грудь. Кровь Джокера пачкала его форму. Нет, это было неправильно — кровь Джокера пачкала форму Дика . Джейсон взял цвета семьи своего брата, которые должны были символизировать сострадание, надежду и всё хорошее в мире, и затем раскрасил их кровью убийства. Боже, что бы Дик подумал о нём сейчас? Джейсон попытался подняться, но обнаружил, что не может. Его конечности словно онемели, суставы заклинило, а сердце колотилось так быстро, что сотрясало всё тело. Джейсон закрыл глаза, слёзы текли по щекам, и он свернулся калачиком. Он просто хотел своего брата. Он хотел своего брата, но Дик был мёртв и никогда не вернётся, а Джокер был жив, и это было просто несправедливо . «Джейсон?» — смутно услышал он рядом тихий, неуверенный голосок. В ушах Джейсона он звучал странно приглушенно, словно говорящий находился под водой. «Джейсон, ты в порядке?» В ответ Джейсон смог лишь издать сдавленный стон. В голове крутились мысли, он не мог остановиться. Он подвел Дика во всем. Именно он тащил их через весь мир в поисках Шейлы. Он настоял на том, чтобы отправиться на склад. Он позволил Дику умереть за него. И теперь — и теперь он пытался убить кого -то — «Эй, можешь сделать глубокий вдох?» Голос стал громче и на несколько сантиметров ближе. Это было словно спасательный круг в бушующем море, и Джейсон ухватился за него изо всех сил. «Для начала, всего один. Вдохни, а потом задержи дыхание…» Джейсон пытался, честно, но его легкие отказывались слушаться. Казалось, он пытается втянуть воздух через соломинку со слишком узким отверстием. «Не могу», — выдавил он, чуть не подавившись этим словом. «Я… я не могу…» «А может, сделаем это вместе?» Раздался тихий хруст шевелящегося гравия, когда говорящий приблизился еще ближе, пока Джейсон не почувствовал его дыхание на своем лице. «Медленно и спокойно, обещаю. Мы будем вдыхать три секунды, задерживать дыхание на три секунды, а затем выдыхать три секунды…» Джейсон продержался всего полторы секунды, прежде чем у него свело грудь, он согнулся пополам, задыхаясь и кашляя. Говорящий, похоже, не возражал. Он просто снова подсказывал ему, спокойный и терпеливый, как всегда, преувеличивая звук собственного дыхания, чтобы помочь Джейсону. Постепенно Джейсон продержался две секунды, затем три, затем четыре. Его пульс выровнялся. Одна за другой мышцы расслабились. Вихрь тошнотворной спирали вины, кружащейся в его голове, замедлился, хотя и совсем немного, и Джейсон почувствовал, как к нему возвращаются чувства. «Если вдохнуть носом, можно почувствовать запах, предвещающий скорый дождь», — заметил выступающий. Его тон стал более бодрым и облегченным. «Знаете ли вы, что запах дождя называется петрихором? Он вызван растительными маслами и спиртом, называемым геосмином, которые выделяются из почвы в виде аэрозолей во время дождя. Люди очень хорошо чувствуют этот запах, вероятно, потому что раньше дождь был необходим нам для выживания…» Голос тихонько бормотал успокаивающим монотонным голосом, и Джейсон почувствовал, как расслабляется. Сухожилие за сухожилием, сустав за суставом, он сумел разжать кулаки и выпрямиться. Он уже чувствовал складки на ладонях, где ногти впились в кожу. По мере того, как он двигал остальным телом, разминая плечи и разжимая челюсти, звон в ушах начал стихать. Теперь он слышал голос отчётливее, и он казался ему странно знакомым. Нет. Ни за что на свете. «О, а знаете, кто ещё так хорошо чувствует запах петрикора?» Гравий снова зашевелился, когда говорящий возбужденно подпрыгивал. «Верблюды! Они используют его, чтобы находить воду в пустыне. Разве это не здорово?» Джейсон с трудом открыл глаза, моргая от яркого света уличного фонаря. Потребовалось некоторое время, чтобы зрение привыкло, но когда это произошло, подтвердилось то, что он уже услышал. Он недоверчиво пробормотал. « Герцог ?» «О, ты вернулся!» — Дюк, этот чертов мачо, сидел на корточках рядом с ним, одетый в ярко-синий халат и выцветшую пижаму со «Звездными войнами», которая была ему немного коротковата. На ногах у него были тапочки с динозаврами. Он ярко улыбнулся Джейсону. «Ты в порядке? Хочешь, я продолжу говорить?» Джейсон просто смотрел на него. Вероятно, в этот момент ему следовало сказать несколько вещей ( спасибо за помощь, со мной все в порядке, и твои родители знают, что ты здесь? — это было первое в списке), но он смог выдавить из себя только… «Откуда ты, блять, взялся?» «Я живу в Трейси Тауэрс», — невозмутимо ответил Дюк, указывая на возвышающийся над ними обветшалый жилой комплекс. «Я уже не спал, потому что мне приснился странный сон, где мой сосед превратился в растение-монстра, и мне пришлось сражаться с ним на дирижабле, а потом я услышал грохот вашего мотоцикла, выглянул в окно и увидел вас». «Ты… почему…» — Джейсон пощипал переносицу, всё ещё не понимая. — «И что, ты тайком вышел из дома, чтобы проверить, как я?» «Нет», — Дюк покачал головой, его копна кудрей падала ему на глаза. В его голосе звучала легкая обида. — «Я спустился по пожарной лестнице. Это было похоже на детскую площадку в Шелдон-парке, только намного выше». «Конечно же, черт возьми, ты это сделал», — пробормотал Джейсон, потирая лицо руками. У него не было сил с этим справляться. Паническая атака уже прошла — в груди все еще сдавливало, а в желудке все еще тошнило, но он, по крайней мере, был в сознании, — и отсутствие адреналина полностью истощило его. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним сменялись образы Дика и Джокера, избитых и окровавленных. Единственным путем домой для него сейчас была куча дымящихся обломков. И он все еще был весь в крови. Меньше всего ему хотелось беспокоиться о десятилетнем мастере побегов, которому не хватило здравого смысла держаться подальше от улиц Готэма в полночь. «Ну, теперь со мной всё в порядке». Фраза прозвучала короче, чем Джейсон хотел, но ему было всё равно. «Можешь идти домой. Спасибо». Но Дюк не двинулся с места. Он неловко переминался с ноги на ногу, скручивая в руках пояс мантии. «Была… была еще одна причина, по которой я сюда пришел», — пробормотал он, и Джейсон едва сдержал стон. «Ты не был в школе пару дней, и я хотел… нет, мне нужно было … извиниться». «Извиниться?» Джейсон моргнул. Он не был уверен, чего именно ожидал от Дюка, но дело было не в этом. Скорее наоборот, извиняться должен был Джейсон — он был раздражительным, грубым и неприятным почти со всеми, с кем общался в последнее время, включая Дюка. «За что?» — Я не знал твоего имени раньше, — выпалил Дюк, торопливо. — Твоего полного имени, я имею в виду. Одна из воспитательниц назвала его, когда вела тебя к медсестре. Когда у нас было время посидеть за компьютером в конце детского сада, я погуглил тебя. Он замялся. — Я бы не… я бы не упомянул твоего брата, если бы знал, что он Дик Грейсон . Если бы я знал, что он… что он Джокер… Он прервал свою речь, опустив взгляд. "Мне жаль." Джейсону потребовалось мгновение, чтобы понять, что речь идёт об инциденте в столовой в четверг, когда Дюк совершенно непринуждённо заметил, что Дик — это прямо как один из персонажей его любимой книги, тем самым разрушив хрупкое самообладание Джейсона. Прошло всего полнедели, но для Джейсона это было словно в другой жизни. Он почесал затылок и вздохнул. «Тебе не нужно за это извиняться», — устало сказал он. Хотя раньше он и сильно паниковал, сейчас это уже не имело значения. «Это не твоя вина». «Ну, нет», — Дюк поднял взгляд. «Но это тебя огорчило, и я прошу прощения за это. И ещё…» Он поморщился. «Кроме того, я думаю, вы, возможно, не знали, что я знал, что Дик — Найтвинг, и вас напугало, когда я сказал, что знаю». Верно. Это была еще одна сенсационная новость, прозвучавшая в том разговоре. «Да, это так», — признал Джейсон, повернувшись к Дюку. «Откуда ты это узнал ?» Как ни странно, он обнаружил, что его больше интересует ответ, чем беспокоит. Дюк был умным парнем; возможно, он собирал подсказки со временем и сам сложил все кусочки пазла. Или, может быть, он каким-то образом видел Найтвинга без маски. Черт возьми, может быть, он тайно умел читать мысли. Возможных объяснений было множество, большинство из них вызывали беспокойство и были сложными. Как выяснилось, у Дьюка не было ни того, ни другого. «Потому что он мне сказал». — Он тебе сказал, — повторил Джейсон, не в силах скрыть недоверие в голосе. — Он просто… он просто сказал тебе, что он Найтвинг? «Нет, когда я с ним познакомился, он был Найтвингом». Взгляд Дюка был серьезным, и у Джейсона не было никаких сомнений в том, что он говорит правду. «Он сказал мне, что он Дик . А потом показал мне твою фотографию и сказал, что ты Робин и что тебя зовут Джейсон». Сдавленный смех вырвался из губ Джейсона, испугав их обоих. Это было совсем не смешно. Просто… нелепо. Все эти переживания о том, что сказать Брюсу, как были раскрыты их личности и не грозит ли им публичное разоблачение, а оказалось, что Дик прямо рассказал об этом парню. «Он сказал тебе, что он Дик». Джейсон вытер глаза, всё ещё сдерживая болезненный смех. «Конечно, сказал. Почему, чёрт возьми, нет?» Он покачал головой. «Не полагаю, он сказал тебе почему ?» «Нет». Но Дюк задумчиво посмотрел на него. «Он этого не делал. Но после того, как я узнал ваше имя — после того, как я вас поискал, я думаю, я догадался». Это должно быть неплохо. «Да?» — спросил Джейсон, не будучи уверенным, что действительно хочет это знать. «Давай». «Твой отец — Брюс Уэйн, верно?» — Дюк подождал, пока Джейсон кивнул, прежде чем продолжить. — «Мои родители… они однажды спасли жизнь Брюсу Уэйну. До моего рождения, во время «Нулевого года» Загадочника. Загадочник отключил электричество и взорвал подпорные стены вокруг реки, затопив город, и множество людей унесло течением, и они утонули. Мой отец пытался добраться домой с работы, когда увидел твоего отца, плавающего без сознания в обломках, поэтому он вытащил его и оттащил обратно в квартиру. Моя мама подключила ему дополнительную капельницу, которая была у моей бабушки, и ухаживала за ним, пока он не пришел в себя». Эта история пробудила глубоко в подсознании Джейсона воспоминание, и он выпрямился. «Твой отец — Дуг Томас», — понял он, вспомнив старые файлы, которые читал, когда только начинал свою карьеру Робина. Брюс мало рассказывал о своих днях до того, как стал Бэтменом Диком, но Джейсон хотел узнать всё, что мог, о своём новом отце-наставнике, поэтому он читал всё, что мог найти на Бэткомпьютере. «Нулевой год» был первым крупным делом Брюса в качестве Бэтмена. (И он чуть не стал последним.) «А твоя мама… её зовут Элла, или Элли, или…» «Элейн», — добавил Дюк. Его губы изогнулись в неожиданной улыбке. «Когда мама увидела, как сильно пострадал твой папа во время наводнения, ей стало жаль его, потому что по телевизору он всегда выглядел таким красавчиком. Поэтому она побрила ему лицо бритвой для ног, чтобы он чувствовал себя более естественно, когда проснется». Он хихикнул. «Папа постоянно над ней издевается». Джейсон снова рассмеялся — на этот раз искренне, по-настоящему, от всего сердца. «Не могу поверить, что Брюс упустил эту деталь из своих записей». «Да», — усмехнулся Дюк. Он помолчал немного, а затем пожал плечами. «В общем, с тех пор, как отец начал говорить, что у нашей семьи есть молчаливый ангел-хранитель. Когда моя бабушка умерла сразу после моего рождения, похороны оплатил анонимный жертвователь. Наш многоквартирный дом принадлежит подставной компании Wayne Enterprises, и арендная плата не менялась двенадцать лет. В этом году я поступил в Академию Готэма на полную стипендию, хотя они почти никогда не принимают новых студентов. Так что, когда появился Найтвинг — ну, он, вероятно, знал, кто я». «Вполне логично». Сердце Джейсона сжалось при упоминании брата, и легкомыслие тут же исчезло. И все же Дюк был прав. Все герои, которых знал Джейсон, любили помогать людям — если бы не было желания, ты бы не рисковал жизнью ради совершенно незнакомых людей каждую ночь, — но Дик, в частности, всегда питал слабость к детям, к которым чувствовал особую привязанность. В колледже он основал целую благотворительную организацию для детей, которых мир обманул. Он пригласил Дэнни присоединиться к Титанам, потому что понимал, каково это — нуждаться в команде. Черт возьми, вероятно, именно поэтому он был так добр к Джейсону, несмотря на всю эту историю с Робином — он лучше всех знал, как тяжело справляться с потерей, самосудом и отцом с эмоциональным диапазоном, как у репы. То, что он раскрыл свою личность Дюку, было неожиданно, но Джейсон не сомневался, что это было частью плана по улучшению жизни человека, чьи родители когда-то спасли Брюса. Джейсону очень хотелось, чтобы Дик был рядом и смог объяснить, в чем именно заключался этот план. «Он и мне автограф дал», — выпалил Дюк, когда Джейсон почти минуту молчал. Он порылся в кармане мантии и достал сложенный листок из блокнота. «Хочешь посмотреть?» Джейсон молча взял бумагу, осторожно разворачивая её. В тусклом свете она была едва различима, но того, что он смог разглядеть, было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя так, словно его ударили в живот. Если и были какие-то сомнения в том, что это действительно Дик, с которым познакомился Дюк, то теперь они исчезли. Это был действительно дурацкий почерк Дика — небрежная смесь печатного и курсивного, сильно наклоненная вправо, каждая буква «i» была усеяна крошечным сердечком. «Для Дюка» , — гласила записка большими, витиеватыми буквами. « Оставайся таким же замечательным, Маленький Свет! С любовью, Найтвинг». Ниже был набросок Бэтмена и Робина в мультяшном стиле. Брюс выглядел так, как обычно в художественных изображениях — скорее бесформенной массой, чем реальным человеком, — но Робин был изображен более детально, с кудрявыми волосами и россыпью веснушек на лице. У Джейсона перехватило дыхание, когда он понял, что на рисунке безошибочно изображен он. Он быстро вернул рисунок Дюку. «Маленький Свет, да?» — сказал он, надеясь, что его голос будет убедительно весёлым. Он попытался улыбнуться. «Какое милое прозвище. Мне нравится». «Мне тоже». Но выражение лица Дюка сменилось на обеспокоенное, и Джейсону стало не по себе. Он прикусил губу. «Ты уверен, что с тобой все в порядке? Хочешь о чем-нибудь поговорить?» Джейсон закрыл лицо руками и вздохнул. Логически он понимал, что ему, вероятно, действительно нужно с кем-то поговорить, особенно после событий сегодняшнего вечера. Он всё ещё чувствовал всю скорбь, гнев и боль, которые испытывал после смерти Дика, только теперь к этим эмоциям добавилось головокружительное чувство потерянности . Три месяца Джейсон вкладывал всю свою боль, ярость и ненависть в свой план убийства Джокера. Без этой цели, которая бы его направляла, он остался на произвол судьбы. Дик мертв. Он никогда не вернется. Джейсон ничего не мог сделать, чтобы изменить это, и это осознание заставило его почувствовать себя так, словно он стоит на краю пропасти, перед которой нависает холодная, бездонная пропасть будущего. Куда ему теперь идти? Однако он не собирался перекладывать всё это на десятилетнего ребёнка. «Я просто устал», — сказал он, потому что Дюк действительно выглядел обеспокоенным. И это была правда — он так устал от горя, так устал от гнева, так устал видеть это глупое лицо Джокера. «Я в порядке. Я просто… я просто скучаю по своему брату. И я не знаю, что делать дальше». Дюк молчал почти минуту. «Если хочешь, — наконец произнес он медленно и осторожно, — можешь пойти со мной домой после школы завтра и испечь печенье». «Что?» Предложение было настолько неожиданным и искренним, что на мгновение вывело Джейсона из меланхолии. Он поднял взгляд, нахмурившись. «Почему…» «Завтра у моей мамы полдня работы», — сказал Дюк, всё ещё немного нервничая. «Мы всегда вместе печём печенье в полдня. На этот раз она сказала, что я могу пригласить своих новых друзей из Академии Готэма, чтобы они помогли, но Помелин всё ещё в Новой Зеландии, и ты единственный, кого я знаю помимо неё. И ещё…» Он поерзал, теребя наклейку с трицератопсом на своем тапочке. «Кроме того, после того как я прочитал о Дике, я поискал информацию в статьях о том, как помочь людям справиться с горем». Он поднял глаза и встретился взглядом с Джейсоном. «В одной из статей говорилось, что иногда полезно несколько часов заняться чем-нибудь приятным, чтобы отвлечься. А печенье — это весело! Так что, если тебе нужно отвлечься, — ну, это то, чем ты можешь заняться дальше». Джейсон смотрел на Дюка, потеряв дар речи. Это было нелепо — не столько предложение Дюка, сколько сам факт, что Джейсон всерьез его обдумывал. Ничто никогда не бывает так просто. Приготовление печенья с Дюком не изменит прошлое, не оживит Дика и не залечит разбитое сердце Джейсона. Но в то же время это было хотя бы что-то , первое, о чем он заботился, помимо убийства Джокера, за последние месяцы. На самом деле, помимо своей семьи, Дюк, вероятно, был первым человеком, о котором Джейсон заботился за последние месяцы, и определенно одним из немногих, кто, как он знал, заботился о нем. Дюк ограждал Джейсона от мистера Деккера. Он с удовольствием болтал с ним о книгах, забирался по пожарной лестнице, чтобы успокоить его во время панической атаки, и изучал способы преодоления горя. Он был добрым, умным и сообразительным, и, по всем признакам, заслуживал гораздо лучшего друга, чем тот, кто прогуливал уроки, чтобы поплакать в туалете, и врезался на мотоцикле в мусорный контейнер, и все же по какой-то причине он все равно любил Джейсона. Джейсон сглотнул комок в горле. «Какие именно печенья?» — слабо спросил он. Глаза Дюка расширились от удивления. «Шоколадный чили!» — ответил он, широко улыбаясь. «И с посыпкой сверху!» Печенье ничего бы не исправило. Дик всё равно был бы мертв, Джокер всё равно был бы жив, а Джейсон всё равно тонул бы в собственном горе. Но печенье было шагом вперёд. Более того, это было обещание. Обещание дружбы. Обещание того, что мир не рухнул со смертью Дика. Обещание, что у Джейсона может быть будущее. Сидя рядом с Дюком в мерцающем свете уличных фонарей, Джейсон понял, что тоже хочет такой. «Шоколадное печенье с чили, да?» Он обнял Дюка и прижал его к себе. «Думаю… думаю, мне бы это понравилось».