Сталь и Магия: Когда день превратился в ночь

      Собравшиеся в просторной комнате генералы в серой форме готовились к очередному совещанию. На столе были разложены карты, схемы и отчёты. Напротив стола висела карта приграничья Эквестрии и Королевства Чейнджлингов с размеченными на ней городами, дорогами и аэродромами. Серые стены всё ещё отдавали запахом сырого бетона, но уже явно не так сильно, как в первые дни работы нового штаба. Он представлял из себя подземное строение, вход в которое осуществлялся через правительственное здание. Главным и самым большим помещением был зал заседаний, оборудованный по последнему слову техники — множество телефонов, возможность менять карты при помощи электроприводов и как вишенка на торте — встроенная в стены и стол сложная система микрофонов, которую используют для стенографии, дабы ничего, будь это стук клавиш печатной машинки или даже просто присутствие стенографистов, не отвлекало генералов от размышлений.       Тяжёлая дверь открылась, солдат в чёрной форме и лакированной каске того же цвета встал по стойке смирно и в зал вошла грациозная леди в белом мундире и фуражке. При подчинённых она всегда умела держать лицо, источала мощь и мудрость. Все генералы почти вскочили со стульев и как один выкрикнули: «Хайль Кризалис!». В ответ та лишь жестом пригласила всех присесть.       Оператор звукосистем за стеной проговорил в микрофон: «Заседание от 23 мая 1011 года. Присутствовали: королева Кризалис, хайвсмаршал Триммель, начальник сухопутных сил Аргостроси, генерал-оберст Роланд, генерал-оберст Тисбе, генерал-оберст Фаринкс, хайвсмаршал люфтваффе Апантесис, гросс-адмирал Лисандер, адъютанты».       Первой слово взяла королева Кризалис:       — Господа, будем начинать наше совещание. В течение нескольких последних месяцев наша непобедимая армия готовится к началу решающей операции. Удар, который смоет позор кантерлотского поражения, обязан быть быстрым и решительным! На границе с Эквестрией мы сосредоточили 187 дивизий, три группы армий, четыре танковые группы, тысячи истребителей и бомбардировщиков! Но не стоит забывать, что эти пони — крайне живучие существа. Победить их возможно, только если нанести мощный удар, от которого они не оправятся!       Кризалис говорила с артистизмом, напором, стараясь зарядить всех своим виденьем, своей энергетикой. На рядовых чейнджлингов это работало безукоризненно, но генералы слушали её в пол уха, репетируя в голове свой доклад.       Наконец, спустя минут 10, когда королева закончила свою тираду, к карте вышел начальник сухопутных сил Аргостроси, умелый штабист и специалист по наступательным операциям. Взяв указку, он заговорил:       — Господа генералы, сегодня мы вносим последние поправки и доработки в план войны с Эквестрией. На данный момент наши войска укомплектованы по штатам военного времени, танковые подразделения получили новейшие модификации Pz.Kmpf. IV с усиленным бронированием и 75-мм орудием. Штурмовая пехота получила в своё распоряжение самоходные орудия StuG-III. На весенних учениях была отработана тактика применения этих орудий, гарантирующая быстрый прорыв укреплённых районов в приграничье.       — Это всё понятно. Давайте сразу к нашему плану, — прервала докладчика Кризалис.       — Да, конечно. Наш план состоит в том, чтобы координированными действиями армии и авиации нанести армии Эквестрии поражение в приграничном сражении и в течение четырёх-пяти месяцев захватить Кристальный город, Лас-Пегасус и Кантерлот, вынудив Эквестрию и её союзников капитулировать. Войска разделены на три группы армий: Запад, Центр и Восток. Группа Запад имеет в себе танковую группу Векта и ведёт наступление на Лас-Пегасус. Центр — две танковые группы под командованием Гермиса Тисбе и Эльвира Роланда, ведут наступление на Кантерлот и Винниаполис. Группа армий Восток получает танковую группу генерал-лейтенанта Веникс, она мастер зимней войны, в Кристальной империи это важно. Ведёт наступление на Кристальный город. Танковые группы продвигаются по Эквестрии, создавая окружения и не задерживаясь в захваченных населённых пунктах дольше чем на сутки. Зачисткой котлов будут заниматься пехотинцы. Планируется к осени выйти на рубеж реки Понисипи, после захвата Шира, Понитауна и Медового Курорта перегруппироваться и начать итоговый бросок на поставленные цели.       В ответ на это Кризалис кивнула и сказала:       — Отлично. Хайвсмаршал Апантесис, вам слово.       К карте вышел чейнджлинг в белом мундире и фуражке с вышивкой из золотых нитей — начальник военно-воздушных сил, автор доктрины Люфтваффе по поддержке наземных сил.       — Благодаря разведке VOPS и нашей особой авиагруппе при штабе планирования наземных операций, мы с точностью знаем местоположение аэродромов ВВС Эквестрии. Предполагается, что незадолго до начала операции в небо поднимутся высотные бомбардировщики и разбомбят аэродромы Эквестрии. Точный расчёт гарантирует, что первые бомбы упадут на Эквестрию одновременно с началом операции наземных сил. Это обеспечит нам безраздельное господство в воздухе. Кроме аэродромов, бомбовые удары будут нанесены по узлам коммуникаций в тылу и крупным городам. В прибрежной зоне удар будет нанесён и по базам военно-морских сил противника. Далее по ходу операции силы Люфтваффе будут привлекаться для нанесения авиаштурмовых ударов по передовой линии противника, не давая тому ни минуты передышки.       Короткий доклад подготовил и гросс-адмирал Лисандер, но ему слово Кризалис не дала, ибо основные сражения будут происходить на земле, а флоту отводится задача блокирования морских коммуникаций и поддержки морской пехоты при высадках.       — Господа, как я вижу, план продуман до мельчайших деталей. Это очень хорошо, ведь точный план гарантирует победу. Как быстро вы сможете начать наступление?       — Извините, моя королева, но боюсь к наступлению ещё не всё готово, — внезапно осмелился возразить Роланд, — в моей танковой группе не хватает сотни танков до штатного состава, к тому же не в полной мере подвезены боеприпасы и топливо. Наступление мы сможем начать не раньше середины июня 1011 года.       — Вы так считаете? — спросила недоверчиво королева.       — Это мнение всего штаба, — ответил за своего подопечного Триммель.       — На прошлом совещании вы просили срок до конца весны, вот срок подошёл и что я узнаю? Вы по прежнему не готовы? — голос Кризалис дрогнул от раздражения.       — К сожалению, это так. Наша армия выросла, соответственно выросли и потребности. К сожалению, наша железнодорожная сеть не в полной мере обеспечивает подразделения вооружением, боеприпасами и топливом, — хайвсмаршал говорил спокойно, ибо знал, что Кризалис не любит, когда с ней говорят на повышенных тонах.       — Даю вам срок до 10 июня максимум, хайвсмаршал. Если не отчитаетесь мне о готовности операции к этой дате — пойдёте под трибунал! — вспылила Кризалис, но быстро успокоилась. — Совещание окончено.       Королева быстрым шагом вышла из зала заседаний, оставив за собой ошеломлённых генералов. Это было самое короткое совещания в истории Королевства Чейнджлингов и заканчивать его так было неразумно, в конце концов командующие танковых групп покинули свои штабы накануне важнейшей операции. Генералы решили остаться и обсудить вопросы касательно штурма Ванхувера.       Последние полгода Королевство Чейнджлингов активно готовилось к войне с Эквестрией. Численность армии была доведена до трёх миллионов солдат, более двух тысяч танков и до четырёх тысяч самолётов разных типов. По всему королевству развернули активную пропагандистскую кампанию под общим лозунгом «Работай на победу!», которая призывает работать, работать и ещё раз работать, дабы дать армии необходимые ей боеприпасы, технику и вооружение. Весной были проведены крупные учения, на которых дорабатывали тактику блицкрига с учётом опыта Империи Грифонов и войны с Оленией. В производство поступили танки Pz.Kmpf IV Ausf. F, это были самые совершенные боевые машины Вермахта на тот момент. Конечно, сами по себе танки не воюют, в них надо сажать экипаж, отдельные машины сводить во взводы, роты, батальоны и так далее. И с офицерским ресурсом у чейнджлингов проблем тоже не было. Проведённая реформа армии позволила готовить командующий состав быстро и эффективно, к тому же те офицеры, что уже успели принять участие в войне, становились преподавателями в военных академиях. В целом, управление и координация были залогом успеха в тактике молниеносной войны.       Безусловно, к лету 1011 года Королевство Чейнджлингов было на пике своего могущества. Однако могущество это было мнимым. Далеко не все были довольны властью королевы и война с Эквестрией должна утвердить власть королевы Кризалис раз и навсегда. И как сказал хайвсмаршал Триммель: «Никогда не были Ульи столь едины. Но они не имеют никакой преданности нам. Дадим им победу — и они последуют за нами. Проиграем — и мы испытаем судьбу тех, кого мы свергли».

— 7 июня 1011 года.

Долина реки Сиддл –

      Пять часов утра. Солнце уже ярко светит, вода отбрасывает яркие блики, но летнее утро не смотря ни на что остаётся сонливым. В северных районах Эквестрии начало лето обычно холодное, но не в этот год. В воздухе было мало кислорода, особенно утром, когда у реки ложился туман. На западном берегу широкой реки раскинулся живописный лес, посреди которого остались остовы кирпича, бетона и стали, некогда представлявшие собой оборонительные бункеры Олении, которые не смогли спасти их от нашествия чейнджлингов. Сейчас эти груды развалин, раскуроченные артиллерией, не представляют из себя никакой ценности.       В лесу дислоцируется 1-я егерская дивизия. В 1008 году эта дивизия, двигаясь без остановки по лесам, вышла в тыл обороняющимся оленям и заняла незащищённый порт, через который удалось перебросить дивизию лёгких танков, довершившую окружение противника. Однако влитый недавно в состав дивизии отряд в общевойсковых операциях не участвовал. В подобные отряды набирали лучших из лучших, тех чейнджлингов, что даже под страхом смерти не выходят из облика и не выдают себя. Из них сформировали особый полк Весалиполис-800, предназначенный для выполнения диверсионных операций в тылу противника. Для полка пошили форму, идентичную эквестрийской, выдали документы, полученные в результате разведывательных рейдов в тыл будущего врага. Задача у диверсантов стоит крайне важная — перед началом артиллерийской подготовки захватить мосты через реку, дабы обеспечить проход танков. В ином случае, если эквестрийцы подорвут мосты, солдатам Вермахта придётся форсировать широкую реку, на противоположном берегу которой окопались пони, построившие к тому же укрепления, безусловно, не столь сильные, но под плотным огнём пулемётов и пушек, без поддержки бронетехники попытка переправы приведёт к крайне большим потерям, если вообще будет возможна. В это время командир одного из отрядов полка, обер-лейтенант Глидфюссер вёл наблюдение за крупным железнодорожным мостом, на данный момент наглухо перекрытым противотанковыми заграждениями и охраняемым двумя массивными бетонными конструкциями округлой формы. Видна была и развешенная под мостом взрывчатка.       — Герр обер-лейтенант, отряд для проведения инструктажа построен.       — Хорошо. Идём. — синеглазый чейнджлинг крепкого телосложения аккуратно сполз со своего наблюдательного поста на дереве и пошёл вслед за солдатом вглубь леса.       В чаще была обустроена весьма крупная база — несколько землянок, представляющие из себя штаб, склад, кухню и казармы, были тут и сторожевые вышки с пулемётами на них, даже нечто вроде плаца перед штабом, где стоял и невысокий флагшток с развевающимся на нём флагом Королевства Чейнджлингов. Под этим флагом стоял отряд из 30 солдат в форме Эквестрии. Перед ними вышел обер-лейтенант.       — Солдаты, скоро нам предстоит новая спецоперация. Мы пересечём границу Эквестрии перед началом войны. Наша задача — захватить мосты через Сиддл и перерезать врагу связь с тылами. Делаем всё без лишнего шума. Выйдем к переправам как смена караула, после чего разберёмся с охраной, дальше соединимся с нашим друзьями-парашютистами и пойдём наводить хаос в тылах. И помните — ни слова на чейнджлингском, — обер-лейтенант убедился, что его речь дошла до солдат, после чего на чистом эквестрийском продолжил, — ясен приказ?       Хор голосов на том же языке ответил: «Так точно, господин штаб-сержант!». На протяжении нескольких дней перед началом операции отряд будет разговаривать только на чужом языке, дабы в их речи не проскользнуло ни единого чейнджлингского слова или выражения, нужно привыкнуть и к званиям Королевской армии. Не «герр обер-лейтенант», а «господин штаб-сержант» и тому подобное. В остальном, они жили своей жизнью, со стороны могло показаться, что это отряд Эквестрии, по ошибке забредший за границу.       Через три дня, ночью с 10 на 11 июня, в штаб пришла шифровка с кодом: «562», которая означала: «Операцию начать. Действовать по плану. Подтвердите получение». Под покровом ночи они выдвинулись к мостам. Ночь была спокойной, ветер перебирал иголки могучих многовековых елей и свистел в их верхушках. Чейнджлинги в образе пегасов, земнопони и единорогов перешагивали через раскинувшиеся корни деревьев, пока наконец не вышли на узкую тропу, двигаясь вдоль которой они вышли к шаткому деревянному мосту и переправились на территорию Эквестрии.       Ещё около полутора часов они маршировали по шоссе, пока издалека не увидели сторожевую вышку с прожектором и два ДОТа с тремя амбразурами, простреливающими мост, шоссе и пространство между укреплениями. Навстречу чейнджлингам вышел капрал, судя по нашивкам, из Королевской гвардии, его лицо почему-то показалось обер-лейтенанту знакомым.       — Кто такие? — спросил тот, не любезничая с неожиданными гостями.       — Смена караула, капрал, — ответил обер-лейтенант Глидфюссер, принявший облик штаб-сержанта, захваченного во время одного из недавних разведывательных рейдов.       — Лицо у вас знакомое, господин штаб-сержант. Покажите ваши документы.       — Да, конечно. Хвалю за бдительность, капрал, — произнёс Глидфюссер, отыгрывая доброжелательного офицера на все сто.       Капрал едва открыл документы, как сразу ухмыльнулся. И тут даже опытный обер-лейтенант почувствовал себя некомфортно, ведь сейчас на него и на его отряд были нацелены пулемёты и любая оплошность стоила жизни.       — Миднайт Тандер, значит… не ожидал вас встретить, — ответил гвардеец, не торопясь отдавать документы «владельцу».       — Что-то не так, капрал?       — Да нет, документы безупречны… да вот только пропустить я вас не могу.       — Что это за шутки, капрал? Вы обязаны пропустить нас и выполнять мои приказы, я выше вас по должности в конце концов. Как ваша фамилия? Я буду жаловаться!       — Тандер.       Глидфюссер почувствовал, что внутри него всё перевернулось. По недосмотру командования, ему выдали образ офицера, чей родной брат служит здесь же. Оттого лицо капрала показалось ему знакомым. Очевидно, задание было провалено, как только капрал увидел документы, но командир отряда, понимая, что отступать некуда, продолжал давить:       — Уж не знаю капрал, как так совпало, что у нас одинаковые фамилии, но вы обязаны меня пропустить, у меня приказ командования!       — Ага, чейнджлингского командования. Пока мне сам глава округа не позвонит и не подтвердит приказ — никуда я вас права пропустить не имею.       — По уставу смена караула каждые полчаса! — козырнул Глидфюссер своими знаниями устава Королевской армии.       — Да ни хрена подобного! Приказ генерала Соарина — караул сменяется по приказу бригадного!       — У меня приказ об усилении гарнизона! Пропустите немедленно! — уже кричал обер-лейтенант, чем взбудоражил пулемётчиков. Отчётливо прозвучали несколько щелчков — в пулемёты зарядили ленты, — Если вы нас не пропустите, мы будем вынуждены вас арестовать! С дороги, капрал!       В край разозлившись и уже не опасаясь за последствия, капрал вытащил из кобуры револьвер и направил его в сторону оппонента с фразой:       — Да пошёл ты! Взвод! К бо…       Его прервала автоматная очередь, которую выпустил один из новобранцев в отряде Глидерфюссера, у которого сдали нервы. Тело капрала опустилось на асфальт, окропляя его тёмно-красной жидкостью. Сразу из укреплений начали бить пулемёты, диверсанты залегли, стреляя на подавление по амбразурам. Выстрелы, слышимые издалека, всполошили и остальные гарнизоны. Чейнджлинги, поняв, что скрываться смысла нет, приняли свой истинный облик, пока их словно на стрельбище косили пулемёты.       Диверсанты надеялись хотя бы захватить мосты в бою, они поднялись в атаку, успели вывести из строя один ДОТ, закинув в него гранату, но эта надежда рухнула вместе с тремя пролётами стального железнодорожного моста, постепенно сложившегося и упавшего в реку от серии мощных взрывов. Не имея возможности отступить, отряд Глидфюссера был уничтожен в полном составе, не добившись своих целей и более того, приведший все войска Эквестрии в долине реки Сиддл в полную боевую готовность. И если бы не действия других диверсантов, перерезавших связь с другими штабами, вся Королевская армия могла встретить врага в полной боевой готовности.

— 3:57. Наблюдательный пункт Эльвира Роланда –

      До первых залпов артиллерии оставалось всего пару десятков минут. Где-то поодаль гудели сотни танковых двигателей, их, разумеется, слышали и по ту сторону границы. Эквестрийцы ничего не могли поделать, им оставалось только ждать.       Откуда-то свысока доносились отзвуки характерного басового голоса двигателей — двухмоторные Vs-88 выходили на боевой курс. Уже было видно, что ночь постепенно отступает, уступая место утренним сумеркам. Здесь, на земле, солнца ещё не было видно, оно поднимется ближе к 4:30. Роланд чувствовал лёгкую нервозность, какую ощущает артист перед выходом на сцену. Он всеми фибрами своей души чувствовал, что разворачивается переломный момент истории. И исход зависит от действий всех чейнджлингов, от солдат и до самой королевы Кризалис.       4:17. Пора. Генерал-оберст повернулся к радисту и тот всё понял без слов, начав отстукивать на ключе приказ всем частям под командованием Роланда. Последний момент тишины растянулся в вечность. Его резко и бесцеремонно прервал залп сотен артиллерийских орудий. Земля под ногами генерала содрогнулась. По ту сторону границы в воздух вздымались столбы земли, пони переполошились, но единственным звуком были гулкие выстрелы артиллерии где-то позади и тихие отзвуки разрывов. Нет паники под напряжённый скрипичный мотив или солдата, под эпичный аккомпанемент духового оркестра встающего напротив противника, как это любили показывать в кино про Фалькорскую войну. Только молчаливый ужас перед грядущим. Где-то в тылу уже затягивались дымом аэродромы, лётчики королевских ВВС в тщетных попытках отразить атаки бомбардировщиков гибли пачками, буйствующие в тылу диверсанты, перерезающие связь и отдающие в войска ложные приказы, вносили ещё больше неразберихи и паники. Всё это сформировало картину приближающегося триумфа. В бой двинулись массы серых танков и сопровождающая их пехота. Великая война началась.

— Через несколько часов после начала войны, Кантерлотский замок —

      Срочное совещание чрезвычайного комитета длилось меньше часа, но командование Королевской армии уже в полной мере оценило катастрофу первых часов войны. За пару часов Вермахту удалось сломить сопротивление передовых подразделений на ряде ключевых участков. Сплошная оборонительная линия была рассечена вклинившимися в неё танками, подвозу боеприпасов мешали диверсанты, коих генералы успели проклясть раз сто. Поступали доклады и о первых танковых сражениях, итоги которых, хоть и были предсказуемы, всё равно обескураживали. Селестия, разбуженная Рэйвен Инквелл под утро, выглядела крайне подавленной. Вечером она должна была произносить речь о начале войны. Сейчас она добивалась от штабных генералов хоть сколь-нибудь цельной картины.       — Каковы наши потери? — спросила принцесса, окидывая в очередной раз взглядом наспех начерченную карту боевых действий.       — Сложно сказать, — ответил Блюблад уклончиво, — связи нет никакой, насколько мне известно, только в Кристальной империи удалось не допустить разгрома, отступив с передовой во время передышки.       — «Отступив»? Кто командует нашими войсками в Кристальной империи? — раздражённо спросила Селестия.       — Я, — отозвалась Луна, — в условиях сложной местности Кристальной империи, с логистическими проблемами наши солдаты просто нашли бы себе могилу и не более. Я приказала отступать на более выгодные рубежи.       — Луна, как ты посмела без разрешения штаба оставить позиции? — лицо Селестии становилось всё более жутким и злобным.       — Я не могла дожидаться, пока наши бюрократы уладили бы всё по бумажкам! У меня не было времени! Вы сами вырвали меня на срочное совещание! Чейнджлинги продвигаются быстрее, чем мы реагируем! Мне пришлось действовать на упреждение! — Луна взглянула на часы и перешла на нарочито спокойный тон, — а теперь, если ты позволишь, я должна вновь вернуться к своим войскам и дальше с Шайнинг Армором готовить планы обороны. Желаю всего наилучшего.       Яркая вспышка озарила комнату и Луна испарилась. Селестии оставалось только проклинать упрямство своей сестры. В следующее мгновение, на место прошлой головной боли, пришла новая. В зал заседаний буквально ворвалась Рейнбоу Дэш.       — Что я говорила? Ровно… десять… секунд.       — Что десять секунд? — спросила Селестия, явно поражённая такой наглостью.       — Чейнджлингам понадобилось десять секунд, чтобы вывести из строя нашу авиацию! Уцелели самолёты только на дальних аэродромах!       — А если точнее? Сколько у нас самолётов осталось и сколько было потеряно? — спросил Блюблад.       — На приграничных аэродромах, кстати, по вашему приказу, фельдмаршал, была размещена большая часть нашей авиации — 1800 истребителей и ещё 430 ударных самолётов. В нашем распоряжении осталось 600 истребителей и 200 штурмовиков, бомбардировщиков дальнено и среднего радиуса действия не осталось совсем.       Окончательно осознав, что у Королевской армии в нынешней ситуации нет возможности вырвать у Вермахта инициативу, Блюблад отдал приказ, который был единственно верным:       — Приказ по армии. С наступлением темноты отступить с позиций и выйти за Сиддл.       — Связи нет. Из обрывков информации можно предположить, что часть наших войск уже находится под угрозой обхода.       — Так отправьте самолёты, Дискорд возьми!       Блюблад начал диктовать текст приказа, машинистка, сидящая у окна, записывала за ним. «Приказ всем войскам. После наступления темноты начать отход на запасные позиции за рекой Сиддл согласно плану прикрытия на заранее оговорённые позиции любыми возможными путями Главнокомандующий фельдмаршал Блюблад, 12:32»       Получив копии приказов, Дэш прямо через окно зала полетела на военный аэродром. Через три часа приказы были доставлены в войска, с небольшим опозданием. На нескольких участках фронта, где ситуация не была столь обречённой, приказ был выполнен точно, солдаты дождались ночи и организованно отошли. Однако там, где полевая жандармерия уже была бессильна, приказ Блюблада вызвал только больший развал. Никто не дожидался ночи, бежали сразу, ссылаясь на приказ свыше. И так, на заполненных беженцами и обозами дорогах, толпясь у переправ, они гибли от не перестававших кружиться в небе пикирующих бомбардировщиков Vs-87. Одним своим рёвом они наводили ужас. Гибли солдаты, гибли и мирные жители.       Именно из-за таких паникёров, усугублявших заторы, случилась первая крупная катастрофа. В городе Акронейдж была сосредоточена крупная группировка Королевской армии — 10 дивизий, пусть и понёсших потери, но вполне способных в случае чего вдарить по противнику. Это понимал фельдмаршал Блюблад и, к сожалению для принца, хайвсмаршал Триммель. Он приказал танковой группе Тисбе, наступавшей мимо города, развернуться и форсированным маршем выйти к перекрёстку южнее, дабы лишить эту группировку возможности отойти.       Закатное солнце уходило за горизонт. Это был первый день войны. Он уносил за собой первые тысячи погибших солдат. Первые тысячи семей лишились сынов и отцов. Первые из миллионов погибших. Вечером свою речь произносила принцесса Селестия. «Здравствуйте, мои маленькие пони. Сегодняшний день, 11 июня принёс для нас крайне тревожные новости. Несмотря на все наши прежние договорённости, попытки сгладить напряжённость и предотвратить конфликт… — Селестия прервалась, странная для неё тревожность заставила набрать в лёгкие воздуха, дабы произнести следующую фразу, звучащую словно приговор всей тысячелетий истории Гармонии. — Я должна сказать вам, мои маленькие пони, что теперь мы находимся в состоянии войны с чейнджлингами…»       В Кантерлоте это не вызвало паники, страха или чего-то ещё. Была только немая обречённость. Многие отчётливо понимали, что только что была подведена черта. Пожалуй, впервые Гармония не справилась со своей задачей. То, что должно было оберегать Эквестрию, стало для неё западнёй и кормом для Королевства Чейнджлингов. Бездействие — это самое страшное преступление. И искупит это преступление Эквестрия через кровь и пот.       Но первый день войны принёс не только ужас разгрома. В одном конкретном месте ситуация развивалась так, как никто не мог ожидать. Река Сиддл.       Утреннее небо не было чистым, как совсем недавно. Оно было свинцово-серым, предгрозовым. Воздух был влажным, тяжёлым. Одна за другой, штурмовые группы погружались на понтоны и отчаливали от берега. Царила зловещая тишина. Разве что, можно было услышать кваканье лягушек да шелест воды. Преодолев половину реки, солдаты в серых кителях к своему ужасу увидели, что туман рассеивается. Словно по команде, в один момент он совсем пропал. Солдаты воочию увидели железобетонные коробки, глядящие на реку своими не моргающими глазами. Сначала всё было тихо, словно ещё до начала войны эквестрийцы покинули свои укрепления. Но эта иллюзия продержалась до того, как над рекой протянулся шлейф от красной сигнальной ракеты.       Вмиг долина реки заполнилась единым грохотом — разрывы снарядов, треск пулемётов, свист пуль и осколков, прошивающих воду и хитиновые тела чейнджлингов. Словно в гигантском котле река вскипела, от точных попаданий мин и снарядов плоты и понтоны просто разрывало, оставляя только обрывки ткани и обломки хитина. Тех же, кого не убило сразу, утягивало на дно оружие и тяжёлое обмундирование. Кто-то пытался давать отпор из винтовок и автоматов, но это быстро прерывали пулемётные очереди. Фельдфебели кричали, пытаясь организовать запаниковавших солдат, но успеха это не возымело.       До того берега доплыли всего десять чейнджлингов из двух сотен, что начинали переправу. Вооружены оказались трое, остальные, когда их выбросило из лодки, бросили оружие. Однако Чирли, приняв это за успех, приказала наводить переправу именно на этот плацдарм. К несчастью для эквестрийцев, среди переправившихся был огнемётчик. Ему удалось залить огнесмесью несколько ДОТ-ов, прежде чем его снял снайпер. Но этого хватило, чтобы значительно облегчить работу понтонёрам. Не сразу, со второй попытки, но хлипкая переправа была готова. На неё выехали первые штурмовые орудия StuG-III, правый берег заполонили чейнджлинги, казалось, что оборона вот-вот рухнет, но произошло чудо. Артиллерийский снаряд попал точно по переправе и та разлетелась в клочья. Штурмовые орудия пошли на дно, как и очередная партия солдат. Попытка переправы снова сорвалась.       Вечерело. Чирли понимала, что ещё одна такая проваленная попытка — и её расстреляют свои же, за невыполнение приказа. Согласно плану «Закат Аликорнов» на подавление погранзастав отводилось не более пары часов. Генерал решилась на последнюю попытку. Сиддл было необходимо преодолеть. Она подтянула артиллерию, запросила авиацию. Более часа шла обработка противоположного берега, били по амбразурам прямой наводкой зенитные орудия. Правый берег после такой подготовки превратился в лунный пейзаж. На ДОТ-ах остались гигантские отметины от точных попаданий снарядов. Впрочем, сквозь дымовую завесу сложно было разглядеть тот берег. Продолжали грохотать выстрелы орудий с эквестрйиского берега, но били вслепую, так что попаданий не было.       О берег ударились понтоны. Первый, второй, третий и так вплоть до левого берега. Плоты соединились в одну переправу и по ней двинулись всё те же штурмовые орудия. Наспех собравшиеся штурмовые группы под прикрытием тяжёлой брони двинулись по пологому берегу Сиддла. Продвижение шло весьма медленно ввиду упорного сопротивления эквестрийцев на этом участке, но под конец первого дня войны Сиддл таки был преодолён, хотя некоторые блокированные ДОТ-ы продолжали сопротивляться.       Ночью Чирли перемещала свой штаб ближе к фронту. Проезжая по понтонному мосту, она увидела плавающие на поверхности воды тела. Ниже по течению они скопились у опор подорванного моста. Сотни тел на берегу и в воде громко заявили, что эквестрийцы умеют воевать. Невольно Чирли размышляла о тех жертвах, что Королевству придётся заплатить за захват Эквестрии, но тут же попыталась успокоить себя фразой: «В Эквестрии не может быть много таких рек, как эта».

— Штаб 5-й армии Королевских войск, город Акронейдж –

      Лежащая на столе карта демонстрировала всю безнадёжность положения. Две чёрные стрелки, подобно клыкам впившимся в плоть Эквестрии, встречались на десяток километров южнее, у перекрёстка, отрезая сразу два шоссе. Продовольствия хватит на пару дней, боеприпасов — на три. Из медикаментов — только бинты и йод. Солдаты… про их состояние говорить не приходится. Налёты пикировщиков разбили тылы и сам Акронейдж, город был охвачен пожаром и помочь мирным гражданам могла только армия. Этим она и занимались.       Громоздкие маятниковые часы гулко отсчитывали секунды. Шум механизмов и тиканье проникли в головы собравшихся вокруг стола в маленькой комнате пони. Они, казалось, не слышали ничего кроме него: ни отдаляющуюся канонаду, ни стрекотания пулемётов, ни воя «Штук». Весь мир вокруг исчез, молчало радио, проклятые диверсанты отрубили вышки. Из штаба в Кантерлоте на самолёте привезли приказ принца Блюблада, но попытка прорыва наткнулась на плотную массу пехоты. Только позже выяснилось, что они столкнулись с пехотной дивизией, перемещавшейся ближе к фронту. Чейнджлинги оперативно перекрыли коридор на восток, но казалось, что пробиться вдоль шоссе с севера на юг было ещё возможно. Это мнение высказал начальник штаба армии, на что получил ответ:       — Не получится. Мы продвинемся на пять километров, чейнджлинги — на десять. И то, если нас всех просто не перестреляют или не разбомбят, — со спокойной обречённостью ответил пони во главе стола, судя по знакам различия, в звании генерала.       Этого пони звали Стар Спирит. Один из тех немногих генералов Эквестрии, что проделали свой путь до генеральских погон честно, без кумовства и коррупции. Однако как и всем генералам Королевской армии ему катастрофически не хватало опыта, отчего он не смог выявить ложный приказ, абсолютно бессмысленный в сложившейся обстановке, когда наметилась угроза окружения. Чейнджлинги нанесли удар внезапно, там, где их не ждали.       А фронт откатывался на юг. Уже гремели бои за Ванхувер, чейнджлинги были в шаге от Сиддла в его среднем течении, ещё день — и они передавят на марше остатки армии. А дальше — всё, дальше дорога на Кантерлот открыта. Единственное, что было в этой ситуации по-совести правильно — выиграть время. Пожертвовать собой, дабы другие могли уйти.       — Приказываю, — Стар Спирит на секунду замолк, обдумывая приказ в последний раз. — занять круговую оборону на ближних подступах к Акронейджу. Позиции удерживать до последнего, не отступать, врагу не сдаваться. Сейчас единственная надежда на нас. Прорваться мы не в силах, так хотя бы отвлечём на себя как можно больше сил противника, кои ему нужны на фронте. Если увидите их танки — считайте, что задачу выполнили. Оттянули на себя танковую дивизию — значит замедлили прорыв. Донесите это до каждого солдата.       Они полегли все до единого. В плен никто не сдался. Генералы в последний момент покончили с собой. Но они продержались неделю. Они выполнили свою задачу — на закрытие котла были отвлечены с фронта две танковые дивизии. В Акронейдже полегли сто тысяч солдат, но их жертва позволила отступить другим сотням тысяч. К тому же упорная оборона на западном направлении оставила в распоряжении Эквестрии несколько стратегически важных мостов, по которым удалось покинуть приграничье. Диверсанты в Ванхувере и вовсе были устранены, планы по захвату города были нарушены. Но 186 тысяч безвозвратных потерь Эквестрии против 10 тысяч Королевства Чейнджлингов всего за неделю боевых действий громко заявили о характере этой войны. Это война на выживание, борьба двух идеологией; война миров, если угодно.       Тем не менее, несмотря на разгром в приграничье, один из участков фронта оставался стабильным. Город Вайннипег. Своевременный приказ на отступление, условия местности и снабжения создавали тут идеальные оборонительные позиции. И войска Кристальной империи вместе с корпусом Королевской армии успешно удерживали свои позиции под командованием принцессы Луны.

— Зал заседаний ЦК СКП, Дворец Советов –

      Горячий спор в очередной раз растянулся на долгие часы. Присутствующие разделились на два враждующих лагеря, что примечательно, в одном из них было больше военных, в другом — пони в строгих костюмах.       — Товарищи, товарищи! Внимание! Минуточку внимания! — выкрикнул Витин, угомонив разговорившихся сопартийецев. — не забывайте, мы принимаем решение касательно вступления в войну Эквестрии и Королевства Чейнджлингов! Товарищ Лунин, товарищ Шпигель, выходите на трибуну.       Витин уступил место названным жеребцам. Первым к микрофону вышел нарком военпрома Спайк Шпигель.       — Я не вижу смысла вступать в эту войну на стороне Эквестрии. Привязав себя к без пяти минут трупу, мы сами рискуем погибнуть. Красная армия, безусловно, сильна, у неё отличное вооружение, но для борьбы один на один с Вермахтом её не хватит.       Его короткую речь поддержала добрая половина зала, сквозь этот гомон партийцы не сразу услышали маршала Лунина.       — Вы правы, товарищ Шпигель. Красная армия не сможет выдержать натиск Вермахта, воюя с ним один на один. Но с оценкой Королевской армии вы ошиблись. Эквестрия отнюдь не груша для битья. Королевская армия боеспособность свою сохраняет. Пример тому — город Вайннипег. Попрошу обратить ваше внимание, что чейнджлинги там обладают техническим и количественным превосходством, но раз за разом их штурмы проваливаются. Согласно данным нашей разведки, это создало «балкон», танки вырвались далеко вперёд, фланг группы армий «Центр» растянулся.       — Вы что же, так сразу предлагаете военный план? — удивился Шпигель.       — Пока только наработки. Но не воспользоваться сложившейся ситуацией просто глупо. Да, мы вступаем в войну между капиталистами, но уж раз нам приходится выбирать из двух зол, выберем меньшее. К тому же, если чейнджлинги захватят Эквестрию, они получат ресурсы и промышленность и наша судьба тогда точно будет предрешена. — подытожил Лунин.       — Итак, товарищи, голосуем. Кто против вступления в войну? — спросил Витин, окидывая взглядом зал.       Одна за другой, конечности разных существ поднимались в воздух. Подсчитав голоса, Витин спросил:       — Кто за?       Что примечательно, «за» проголосовали все чейнджлинги в зале, многие генералы поддержали позицию Лунина, своё мнение переменили и многие противники вступления в войну. Последним свой голос внёс Витин — он был за вмешательство.       — Примерно треть зала против, остальные за, — хмыкнул он. — товарищи, война, которая сейчас разворачивается в Эквестрии, не является империалистической. Они воюют не за сферы влияния. Чейнджлинги хотят унизить народ Эквестрии за Кантерлотское поражение, — внезапно Витин вспомнил переговоры с Твайлайт Спаркл. Вспомнил, что видел в её взгляде решимость защищать Эквестрию. Вспомнил и слова, что сказал ей на первом заседании. — Товарищи, защита Эквестрии не должна быть ограничена нашими этническими обязательствами. Это необходимо для нашего выживания.