Сталь и Магия: Когда день превратился в ночь

Пыль.       Она была повсюду. Она скрипела на зубах, забивала глаза, оседала на форме, придавая и без того серой форме землистый оттенок.       Колонна тянулась бесконечной змеёй. Впереди, надсадно ревя, двое артиллеристов тянули своё противотанковое орудие. Рядом с ними на трёх копытах, заднее правое было сломано, ковылял молодой сержант. На форме местами явно виднелась въевшаяся копоть, на щеке протянулась длинная полоска запёкшейся крови — зацепило осколком.       За лейтенантом, спотыкаясь на выбоинах, ковыляли пехотинцы, многие из них без оружия. Несколько солдат, видимо, самых крепких, тащили за собой повозки, в которых лежали раненые, стонавшие от боли, кричавшие в лихорадочном бреду. Некоторые из несчастных, что продолжали истекать кровью, в конце концов, умирали от кровопотери и заражения, но никто уже не обращал на это внимания.       Капитан Сноуи Фокс, который вёл всю эту разномастную группу уже вторые сутки, то и дело оборачивался. Там, за перелеском на севере, небо было багровым. Не от заката, а от пожаров. Горели деревеньки, горел не до конца собранный урожай хлеба. Самое яркое зарево — Акронейдж, где добивали остатки сопротивления некогда самой крупной группировки войск Эквестрии на фронте. С того багрового зарева доносился гул: ровный рёв моторов. Чейнджлингские танковые авангарды задержались из-за сопротивления в Акронейдже и пытались наверстать упущенное, отрезая пути отхода.       «Воздух!» — закричал кто-то во всё горло. Этот крик утонул в стремительно нарастающем вое. Из облаков вынырнули чёрные самолёты, один за другим. Они срывались с неба, их крылья были выгнуты вниз, словно у гигантских стервятников, сложивших пернатые конечности для броска. От самолетов отделились бомбы и со свистом ударили по колонне. Все бросились врассыпную, но в чистом поле от ужасающих железных стервятников было не укрыться. Один из артиллеристов упал замертво от первого же взрыва, орудие было разорвано в клочья. Телега с ранеными разделила судьбу орудия. Части тел солдат разлетелись во все стороны кровавым фонтаном, некоторым не повезло и они не погибли сразу, обреченные на медленное, болезненное угасание. Самолёты улетели так же внезапно, как появились. Очевидно, летели бомбить не колонну разбитых солдат, а тех, кто ещё держится.       Такие сцены была повсеместны. Группы отбившихся от своих солдат, немногочисленные танки, отряды, роты, полки, дивизии, стягивались к переправам через Сиддл. Было необходимо организовать оборону на южном берегу, но упорное сопротивление на ряде участков фронта, хоть и задержало чейнджлингов, не могло остановить их натиска. На плечах бегущих солдат танки чейнджлингов переправились через Сиддл и двигались в сторону крупных городов, пытаясь отрезать войска от путей отхода. Надо было отступать дальше, но насколько далеко вообще можно было это сделать? До самого Кантерлота? Мейнхеттена?       Ответ был получен совсем неожиданно: переправа была подорвана. На северном берегу столпились тысячи пони, повозки и артиллерия. Видать, поторопились свои же. Солдаты начали возмущаться, кричать, проклиная сапёров: «Как так?», «Они бросили нас!», «Чейнджлинги уже близко!».       Понимая, что нужно успокоить солдат, пока они не начали дебоширить, Фокс вскочил на насыпь, вытащил пистолет и выстрелил в небо. Выстрел прозвучал глухо, как хлопушка, но всё же заставил солдат умолкнуть.       — Значит так, бойцы. Переправы нет. Чейнджлинги будут здесь через полчаса-час, может раньше. Плоты будем строить около двадцати минут и ещё Селестия знает сколько будем переправляться. Одним словом, время против нас. Слушай мою команду: все солдаты, способные держать оружие, остаются со мной. Раненые, способные ходить — строить плоты.       Фокс разместил своих солдат по обе стороны от дороги. Окопы рыли наспех, далеко не по нормативам, просто дырки в земле, но в целом, укрыться было можно.       Наконец, где-то далеко показался большой столб пыли. Понятно, что это были грузовики и мотоциклы, а может и танки.       Капитан Фокс залёг в одном из окопов со станковым пулемётом. Тяжёлым, громоздким, но главное — смертоносным. Командир окинул своих солдат взглядом. Всего четыреста смельчаков, решивших отдать свои жизни, лечь костьми перед противником. Много было таких смельчаков в этот ужасный год. Первый год войны.       На дороге показались серые мотоциклы, на полной скорости нёсшиеся вперёд.       — Ну, братцы, — начал командир негромко, обращаясь к молчаливым теням, залёгшим в земле. — Постоим за своих родных. Постоим за Эквестрию. Патроны экономить. Целиться точнее. Огонь!       Застрочил пулемёт. Передний мотоцикл перевернулся от резкого движения руля испуганным водителем. Мотоциклетный отряд Вермахта вступил в бой с арьергардом отступающих войск Эквестрии.

- Кантерлот, 23 июля 1011 года –

      В Кантерлотском замке было много пони. В целом, это не было бы чем-то удивительным, если бы это были повара, секретари, слуги или гвардейцы. Но с началом войны основную массу обитателей замка составляли генералы и офицеры Королевской армии. Под штаб армии отвели целое крыло замка, его оборудовали телефонами и телеграфами, тут постоянно курсировали курьеры и адъютанты.       Блюблад быстрым шагом шёл в зал заседаний. Внешне принц выглядел как обычно самоуверенным и словно надменным, вёл себя со всеми подчёркнуто почтительно. Но тот груз ответственности, что на него свалился, постепенно выжигал его изнутри.       — Господа генералы, извините за задержку, был на аудиенции у её величества. — сказал Блюблад, занимая место за столом. — Будем начинать. Что у нас на Уайтбелльском направлении?       Из-за стола поднялся белый пегас в песчаного цвета форме. На его кителе одиноко поблёскивал золочёный значок полка Вондерболтов. Совсем недавно этот пегас был переведён с Ванхуверского фронта. Этим пегасом был генерал Соарин.       — Дела на фронте наши весьма плачевны. Я бегло ознакомился с ситуацией на передовой — у меня осталось всего 750 тысяч солдат, многие без оружия и дезорганизованы. Противник преследует наши дивизии, каждый день солдаты вынуждены сражаться с танками в чистом поле.       — Где наши танки? Почему не контратакуют? — спросил Блюблад, обращаясь к советнику по танковыми войскам — генералу Кальроп Дикей.       — Господин фельдмаршал, по сравнению с чейнджлингскими, наши танки — просто жестянки на гусеницах. Уж простите меня за резкость, но это правда. После одного из недавних боёв мы потеряли половину 1-й танковой дивизии, чейнджлинги понесли потери всего в десяток машин. Наши орудия их попросту не берут, а броня не способна выдерживать попадания их снарядов.       — А «Древесные волки»? — Блюблад вспомнил про новейшие средние танки Эквестрии, производство которых началось в середине 1010 года.       — Пожалуй, эти машины способны оказать врагу отпор… — начала Дикей, но её прервал Соарин.       — Но учитывая общий развал на фронте, нехватку топлива, боеприпасов и проблему с подвозом всего этого, а также общую структуру наших танковых войск, они не способны показать весь свой потенциал. Наша бронетехника распределена по фронту равномерно, в то время как чейнджлинги сосредотачивают её на одном конкретном участке. Чейнджлинги банально быстрее и опытнее.       — В целом, где сейчас сосредоточены войска вашего фронта? — спросил Блюблад.       — В основном, на южном берегу Сиддла и на ближних подступах к Солт-Лик-Сити.       — Понятно. Флэш Магнус, докладывайте про остальные направления.       Флэш Магнус — герой легенд Эквестрии, один из Столпов Древней Эквестрии, ещё незадолго до войны занимавшийся тренировкой Кантерлотской стражи, по просьбе принцессы Селестии, вновь вернулся на службу в Королевскую армию в качестве начальника штаба. Он оказался весьма талантливым организатором, считывал ситуацию на фронте влёт.       — Первое — Западный фронт. Через Ржаные поля двигается танковая группа Векта. Их цель — Толл Тейл. Если они захватят этот узел, — Магнус провёл копытом по карте, — то возьмут под контроль сразу несколько дорог. Группа армий «Запад» получит надёжное снабжение, а мы лишимся возможности маневрировать между северным и южным флагами. Противник, к тому же, окружил Акадия Бэй. Пока солдаты там удерживают порт, мы ещё способны поддерживать оборону города или вывести оттуда гарнизон, — Флэш хотел продолжить, но его прервал Блюблад.       — Будем держать оборону до последнего, передайте гарнизону Акадия Бэй приказ: «Город не сдавать, держать до последней возможности» — сказал фельдмаршал, за ним приказ записал адъютант и передал его телеграфисту. — Продолжайте, я вас слушаю.       — Помимо окружения Акадия Бэй и угрозы Толл Тейлу, чейнджлинги лишили нас возможности оперативно перебрасывать войска между фронтами — их разделяют горы Единорожьей гряды. Помимо этого, горы надёжно прикрывают фланг группы армий «Запад», так что чейнджлинги получили возможность сосредоточить на передовой больше сил и это ещё с тем учётом, что Вермахт и так превосходит нас по силе почти что пять к одному.       Флэш Магнус убрал в сторону карту западного побережья и придвинул к себе карту центральной Эквестрии — это территории от Единорожьей гряды до границы с Кристальной империей.       — На Центральном и Северо-восточном фронтах ситуация сложилась сложнее. Группа армий «Центр» развивает наступление на двух направлениях. Танковая группа Тисбе захватила Уайтхорс, — Он ткнул копытом в точку на карте. — Это означает, что противник вышел во фланг Центральному фронту генерала Соарина. Одновременно танковая группа Роланда движется на Мейрпозу и, вероятно, на Йондерхилл.       В помещении повисла тишина. Все в общем то понимали, что значат эти два прорыва.       — Это ставит под угрозу окружения все войска двух фронтов. Если Тисбе и Роланд соединятся, мы теряем почти всю нашу армию. — сказал Блюблад.       — Именно, фельдмаршал. Я считаю, что необходимо срочно отвести войска из намечающейся ловушки и подготовить к обороне Речные укрепления, причём сделать это как можно быстрее.       — Это мы ещё обсудим. Что в Кристальной империи?       — Всё без изменений. Принцесса Луна и принц Армор удерживают оборону у Вайннипега, было три крупных штурма — двенадцатого, восемнадцатого и двадцать второго июня. Все три штурма отбиты с большими потерями атакующих в бронетехнике, наши потери тоже велики, но меньше, чем чейнджлингские. Однако выдвинувшиеся вперёд части Роланда теперь угрожают глубоким обходом и охватом войск в Вайннипеге.       — Считаете, там тоже надо отойти?       — Думаю, лишним это не будет.       Блюблад отошёл от стола. С минуту он расхаживал из стороны в сторону, хорошенько всё обдумывая. Наконец, он сказал:       — Видите ли, господа генералы, отходя с занимаемых позиций мы оставляем не пустую территорию. Отнюдь, это города, заводы, логистические узлы, наш народ, в конце концов. Это всегда стоит учитывать. Селестия… настойчиво попросила, чтобы мы перестали отступать.       — Но это невозможно, господин фельдмаршал, — ответил Соарин. — Потеряем территорию, сохранив армию, — территорию можно вернуть. Потерять армию, сохранив территорию, — потеряем и то, и другое. Мы можем выиграть ряд сражений, бросив все силы на это, но после этого у нас не останется сил вообще.       — Вы так говорите, потому что ваши родственники живут в Кантерлоте и Клаудсдейле. — зло ответил Блюблад. — А что делать тем солдатам, что защищают свой дом?       — Мои родственники живут и в Ванхувере, и в Толл Тейле. Но для меня главное — спасти Эквестрию. И я готов хоть сам взять винтовку или сесть в истребитель, если потребуется. — Соарин понял, что сильно разговорился, смягчил тон своего голоса. — Впрочем, это конечно всё слова. Но суть вы поняли.       — Генерала Соарина приказываю отправить командовать корпусом Королевской армии в Кристальной империи, — сказал Блюблад, глядя на пегаса в упор. — Приказываю разжаловать его в генерал-лейтенанты. Докажите, что ваши слова — не пустой звук.       Соарин молча снял с себя генеральские погоны и кинул их на стол, взял под козырёк и, выходя из кабинета, сказал стенографисту:       — Подготовьте приказ о передаче под моё командование корпуса. Я немедленно отправлюсь в войска.       Блюблад молча проводил его взглядом.       — На его место предлагаю назначить Август фон Эйзенштадт. — предложил фельдмаршал.       — А куда отправится Луна? — спросил Магнус.       — Пусть командует войсками Западного фронта. Все согласны? Отлично. Что у нас с авиацией?       Командующей Королевскими ВВС после начала войны, вместо Рейнбоу Дэш, была назначена Китти Хаук.       — На данный момент ситуация в небе сложная. Из-за разбитых тылов, в авиаполках не хватает запасных частей и топлива, к тому же мы не успели до начала войны завершить реформу авиации. Полностью вооружены новыми самолётами только Вондерболты, в остальных полках от половины состава — устаревшие «Харрикейны» и «Гладиаторы», авиаполки ПВО и вовсе вооружены истребителями «Фьюри», они не способны догнать чейнджлингские бомбардировщики.       — Где действуют Вондерболты? — спросил Блюблад.       — На Центральном фронте.

- Аэродром Уайтбелл –

      В очередной раз взвыла сирена. С недавних пор это уже вошло в привычку, хотя прошла всего неделя с начала войны. Воздушный флот Эквестрии был разбит в начале войны, но его гордость — авиаполк Вондерболтов — оставался в строю.       — Чего вы как мухи сонные? А ну, по машинам! Быстро, быстро, в темпе вальса! — восклицала Спитфайр, пока пегасы выбегали с разных точек аэродрома к ангарам.       Среди всей этой разномастной компании, Спитфайр сразу заметила пегаску в совсем новом кителе. Нежно-голубая грива заплетена в тугую косу, которая торчала из-под шлемофона. Её звали Соури. Кобылку включили в состав Вондерболтов совсем недавно, за успехи в учёбе и на тренировках. Она не успела поучаствовать ни в одном бою, имела на счету всего два боевых вылета, оба — в составе группы, на перехват одиночных разведчиков. Соури приписали в звено Спитфайр, вместо выбывшего из строя по ранению лётчика.       Двигатели заревели, истребители выруливали на ВПП. Спитфайр окинула взглядом строй: позади неё, чуть левее, располагался истребитель Соури. Заметив взгляд командира та кивнула, кажется, сама не до конца понимая значение этого жеста. Спитфайр приняла его за «Всё готово». Наконец, дали команду на взлёт.       Полоса осталась где-то далеко позади, из виду уж пропал аэродром. 32 самолёта, названных в честь командира прославленных Вондерболтов — Supermarine Spitfire — взмыли к небесам.       — Внимание, Спитфайр на связи. Наша задача — перехватить вражеские бомбардировщики, около 30-40 машин, прикрытие — 10-20 истребителей. Делимся на две группы. Со мной прикрывающая, звенья Кэррот Скай, Уайт Черри и Варм Стар. Остальные — атакующая. Ясен приказ?       В наушниках раздался хор голосов: «Так точно!», и среди них — звонкий, чуть взволнованный голос Соури. Спитфайр, немного поразмыслив, снова вышла в эфир:       — Соури, слышишь меня? Держись за мной, не отрывайся. В бою главное — не геройствовать, а вернуться. Поняла?       — Поняла, командир. — Голос звучал твёрже, чем можно было ожидать.       Самолёты разбились на звенья, формируя собой группы. Атакующая группа летела на 300-350 метров выше прикрывающей, их задача — атаковать бомбардировщики. Прикрывающая отвлекает на себя истребители.       Вдалеке показалась группа самолётов. В их силуэтах было не сложно узнать двухмоторные UWA.111. Бомбардировщики шли плотным строем — тяжёлые, двухмоторные машины с характерными широкими крыльями и полностью застеклёнными носовыми кабинами.       Вокруг них, подобно акулам, роились Sv.109. Изящные, стремительные машины с гербами Королевства на крыльях и фюзеляже. Они были скоростными и неплохо вооружёнными, что идеально подходило под тактику боя «Бей и беги».       — Красиво идут, — присвистнул кто-то из пилотов.       — Отставить трёп! Истребители, к бою! — рявкнула в ответ командир.       Сближение двух групп самолётов тянулось невыносимо долго. Спитфайр чувствовала стук собственного сердца, отдающийся в висках, хоть и выглядела внешне невозмутимой. Краем глаза она заметила в зеркале заднего вида самолёт Соури — та ровно держала дистанцию и повторяла каждый манёвр ведущего.       В следующий миг небо взорвалось красками. Всюду летали трассы, в единый вой смешались звуки двигателей. «Спитфайры» в крутом пикировании прошили ряд бомбардировщиков, одна машина сразу задымила и начала медленно снижаться. На не успевшие выйти из манёвра истребители набросились прикрывающие Sv.109, тут заработала уже прикрывающая группа.       Спитфайр пристроилась за одним Sv.109 и сразу, особо не целясь, выпустила по нему короткую очередь из пулемётов. Удар пришелся на крыло, но противник тут же отвернул.       Первый вираж: самолёты пролетели мимо друг друга, но настолько близко, чтобы пилоты могли увидеть лица друг друга. Спитфайр заложила второй разворот, надеясь выйти в лобовую атаку. По задумке, если она не сможет сбить противника, его собьёт Соури, но подопечная уже отстала от ведущего и ввязалась в битву с двумя вражескими истребителями. Ей лишь за счёт отличной выучки пока удавалось уворачиваться от трасс.       Противник разгадал план и отвернул в сторону, но сделал это слишком поздно — Спитфайр удалось, воспользовавшись этим, зайти в хвост противнику. Ещё две короткие очереди — и вражеский истребитель, лишившись части обшивки, начал терять управление. Чейнджлинг попытался уйти от преследования в пикировании, но пробитый двигатель, выплюнув несколько клубов чёрного дыма, замолчал. Sv.109 с опознавательными знаками чейнджлингов падал бесшумно, не произошло взрыва и после его падения — он плашмя шлепнулся на землю, в паре десятков метров от речки.       Командир слегка отстала, преследуя противника. И только вернувшись в бой заметила, что Соури за ней больше нет.       — Где Соури? — спросила она.       — Командир, сверху! Уходите влево! — заорал в эфир один из лётчиков, вместо ответа.       Спитфайр машинально дёрнула штурвал, уводя свой истребитель влево, пулемёты прошили самый край крыла. Новый противник проскочил мимо и командир, перевернувшись через крыло, вошла в пикирование, намереваясь сбить наглеца, но тот словно исчез — видимо, уже вышел из маневра.       Тем временем бой набрал обороты: в небе повис десяток парашютов, уже три вражеских бомбардировщика горели на земле, ещё 3-4 вышли из боя, сбросив свой груз в чистое поле. Спитфайр видела, как у одного из UWA.111 взорвался двигатель и оторвал крыло, бомбардировщик свалился в штопор.       Бой окончился победой Вондерболтов. Они заставили противника развернуться и, сбросив свой груз, улепётывать в зону прикрытия своих зениток. Преследовать не стали — топливо было на исходе.       — Так, истребители, перекличка — сказала неожиданно тихим голосом Спитфайр. За этот бой она сбила один вражеский истребитель и ещё один не смогла добить, ибо тот попросту ушёл от неё.       Один за другим, пилоты называли номера своих самолётов, сообщая после о поломках.       — Ничего ни вижу, командир, — послышался хриплый голос.       — Кто это? — Спитфайр не узнала этот голос, слишком он был тихим, едва ли отличим от помех.       — Это… двенадцатая… — номер самолёта принадлежал Соури.       — Соури, что случилось?! Ты в порядке?       — Ничего не вижу, командир… всё красное…       Времени на размышления не было, командир быстро нашла в небе «Спитфайр» своей ведомой, даже с большого расстояния отмечая, что фонарь разбит, а от части крыла остались только рёбра жёсткости. За самолётом тянулся полупрозрачный след — пробит масляный насос.       — Уайт Черри, уводи группу! — приказала Спитфайр, подстраиваясь ближе к своей ведомой.       — А вы, командир? — спросила названная пони, явно не ожидавшая такого приказа.       — Выполнять! Я помогу Соури.       Самолёт кобылки шатало из стороны в сторону, ей было сложно держать его ровно.       — Соури, Соури, слышишь меня?       — Да, командир…       — Держи машину ровнее. Держи ровнее, говорю!       — Всё красное коман… — Соури закашлялась.       — Молчи! Молчи и слушай меня! Прибери газ. Держи ровнее.       Соури, выполняя указания Спитфайр, повела свой самолёт на посадку. Его ещё слегка потряхивало по крену, но в нужный момент лётчица смогла задрать нос машины и успешно сесть. Ещё какое-то время израненный истребитель выписывал круги на ВПП, в итоге замерев на месте. Первой к самолёту подбежала Спитфайр. Она сорвала остатки фонаря и увидела сидящую в кресле, пристёгнутую ремнями кобылу. Её мордочка была залита кровью, текущей из распоротого лба, грива и шёрстка слиплись в колтуны, синяя форма покрылась багровым оттенком.       — Соури! О милостивая Селестия… Жива?       Кобыла медленно подняла на неё глаза и прохрипела, из рта вытекла кровь:       — Командир… я… вернулась?       — Молчи! Молчи, дура! Давай, аккуратно…       Командир отстегнула её от кресла, сняла лямки парашюта и приподняла за бока. На копытах она почувствовала что-то тёплое и липкое. Это была кровь. В бок Соури воткнулся крупный осколок плексигласа.       — Дискорд побери. Где санитары?! — медики только подбегали с носилками к самолёту. — Лягать вас копытом! Быстрее, мать вашу!       Соури оперативно погрузили на носилки, принадлежащий лазарету грузовик быстро увёз её в сторону палатки с большим красным крестом.       Командир хотела было побежать за ней, но вновь завыла сирена. Механик только успел зарядить новую ленту в пулемёты и заправить самолёт. Вновь истребители оторвались от земли и полетели прикрывать своих у переправы — чейнджлинги бомбили солдат, переправлявшихся на другой берег. По возможности, нужно было уничтожить пару танков — специально для этого уже вылетели штурмовики «Тайфун» с соседнего аэродрома.

***

      Фокс залёг в окопе, зажимая спусковой крючок пулемёта. Лента уходила в приёмник, стреляные гильзы тёплым дождём сыпались под копыта. Мотоциклы чейнджлингов горели, солдаты залегли, пытаясь подавить пулемёт огнём из карабинов.       Рядом разорвалась мина, заставив капитана пригнуться. Земля брызнула в лицо, заскрипела на зубах. Он вытер глаза, снова прильнул к прицелу. Чейнджлинги перебегали от укрытия к укрытию, приближаясь. Их было много, очень много.       — Держаться! — заорал Фокс, поливая очередью по серым фигурам.       Миномёты противника перенесли огонь вглубь обороны. Около группы солдат, залёгших за брошенной телегой, взметнулся чёрный фонтан земли и дыма. Рядом с Фоксом упал ошмёток горелого мяса, но он этого уже не замечал, ибо был занят отсечением мотоциклистов огнём из пулемёта. Чейнджлингов косили пули, но их количество не уменьшалось.       — Господин капитан, последняя лента! — крикнул заряжающий.       Сноуи Фокс обернулся на реку, где плоты, наспех сколоченные из досок и пустых бочек, отчаливали от берега. Раненые, из тех кто мог грести, работали вёслами изо всех сил.       — Держаться! Немного осталось, не отходить!       Отстреляв последнюю ленту, пулемёт замолчал. Поняв это, чейнджлинги ринулись в атаку, но у солдат Эквестрии был ещё один козырь.       — Приготовить гранаты! — рявкнул Сноуи Фокс. — По моей команде кидаем и сразу к реке!       В сторону чейнджлингов полетели двенадцать гранат. Веер взрывов заставил массу в серых кителях залечь, пока пони, отстреливаясь на бегу, отходили к реке. Пули свистели над головами, несколько солдат упали, так и не добравшись до своих. Фокс, пригибаясь, бежал последним.       Вот и берег. Плоты отошли, но один из самых больших всё ещё стоял, нагруженный ранеными.       — Подождите! — крикнул Фокс что было сил, бросаясь в воду. — Ещё есть!       Он плыл, с трудом удерживаясь на воде, понимая, что зря не скинул китель. Пуля пронеслась совсем рядом, оставив на поверхности воды белую пену.       Чьи-то копыта схватили его за шиворот, втащили на плот. Капитан рухнул на доски, тяжело дыша.       А потом по реке ударили миномёты, вздымая столбы воды, заставляя солдат вжиматься в плоты, но бой уже был окончен. На том берегу полегло 380 эквестрийцев, их жертва не была напрасной: спаслись сотни раненых, а чейнджлинги на этом участке приостановили наступление до наведения переправы.       Капитан лежал на плоту, ему перевязали копыто, оказалось, зацепило, а из-за адреналина он этого не почувствовал. Фокс смотрел на чистое июньское небо, идеально голубое, редкое зрелище — отсутствие вражеских самолётов. Война сейчас показалась ему чем-то далёким и до ужасного неправильным. Такая хорошая погода, и даже в нее гибнут пони. Вот она, истинная природа войны.

***

      Вечером небо окрасилось в красно-оранжевый оттенок. «Спитфайры» заходили на посадку. Одним из последних приземлилась командир группы. Едва её истребитель остановился, Спитфайр скинула с себя парашют и хотела было побежать в лазарет, как заметила выражение лица своего механика. На морщинистом лице этого старика-единорога слишком ясно читалась скорбь.       — Не выжила? — спросила Спитфайр холодным тоном.       — Не выжила, — подтвердил её худшие опасения единорог. — Она была такой молодой, — причитал он.       Спитфайр всё равно пошла в лазарет. У входа в палатку курила молодая санитарка, при виде офицера она встала по стойке смирно и отдала честь, не выпуская из зубов сигарету. Спитфайр молча прошла мимо неё.       В дальнем углу лежало накрытое тканью тело, покрывало пропиталось кровью. Врач, сидящий за столом, сказал, опережая вопросы командира:       — Обширная кровопотеря, гангрена. Кусок плексигласа пробил лёгкое и желудок. Помимо него, в её плече застряли две пули. Оно перестало двигаться. Мы пытались, сделали всё, что могли, но…       — Понимаю. Я могу посмотреть?       — Конечно.       Спитфайр аккуратно сняла с лица Соури ткань. Она была все еще в крови, глаза закрыты, в боку зияла дыра, осколок плексигласа уже вытащили. Пожалуй, если бы не обилие алого, могла бы и сойти за живую, на секунду полковнику даже показалось, что у неё дёрнулось веко, но нет, Соури была окончательно мертва.       Спитфайр вышла из палатки и попросила сигарету у санитарки. Где-то высоко в небе летел журавлиный клин. Она смотрела на него и представляла, что Соури летит среди них, живая и здоровая.       Пожалуй, впервые матерая лётчица так остро реагировала на потерю однополчанина. Соури была молодой, ей было всего 19 лет. Тогда Спитфайр подумала: «У неё впереди могла быть целая жизнь, любовь, дети, но в жизни всех война вносит свои коррективы. Она беспощадна, она ни к кому не предвзята, её исход зависит от действий самих участников. Она забирает жизни у всех: у правых и виноватых, у гражданских и военных, у бедных и богатых. Война беспощадна. Война ни перед чем не остановиться. И будь проклят тот, кто развязывает войны. Будь проклята Кризалис, что развязала эту войну».