А пятый мой совсем не такой

Все сильнейшие боги придерживаются моего пути. Могущество произрастает из блаженства. Вы могли бы просто поддаться желанию… с кем-нибудь подходящим. Се Лянь распахнул глаза и перевернулся набок. Сквозь ткань шатра он видел две светлые точки — фонари часовых, но все лагерные звуки уже стихли. Неподалеку разместились Фэн Синь и Му Цин. Им бы хватило места под королевским навесом, к тому же вместе коротать вечера безопасней и веселее, но Се Лянь больше себе не доверял. Если Пэй Мин хотел его ослабить, то добился своего. Теперь при свете дня принц невольно заглядывался на солдат, расхаживающих между палаток без рубахи, а по ночам его преследовали вкрадчивый голос и крепкое тело самого генерала. Последние несколько лет он провел в Небесной столице, где ему удавалось сдерживать дурные порывы, но потом засуха и война с Юнъанем заставили принца вернуться в мир смертных, где каждый час приносил с собой новый соблазн. Солдаты постоянно пытались коснуться его. Ими двигала не похоть, а благоговение перед богом и наследником Сяньлэ, но когда молодые мужчины целовали его руки или край одежды, с трепетом скользили по нему кончиками пальцев, мысли Се Ляня возвращались к Пэй Мину, и духовные силы таяли на глазах. Сохранять чистоту помыслов стало невозможно. Ему оставалось либо лишиться могущества, либо поддаться греху. Се Лянь бы давно сделал это, но поиск «кого-нибудь подходящего» затянулся. Первоочередной задачей было планирование грядущих сражений. На следующий же день разразилась крупная схватка, в котором войско Сяньлэ одержало победу. Се Лянь едва успел перевести дух и переодеться в чистое ханьфу, когда снова послышались крики. Лан Ин пустил в лагерь единственную стрелу. Наконечник вонзился в землю недалеко от костра. Се Лянь сразу заметил, что к стреле привязана полоска лазурного шелка. Развернув дорогую материю, он обнаружил на ней начертанный кровью иероглиф «Ци». — Где мой брат? Он не во дворце? — громко спросил Се Лянь, комкая обрывок в кулаке. — Сейчас же отправляйтесь в город проверить! — скомандовал Фэн Синь ближайшим воинам, и они второпях пустились вниз по склону. — Я пойду за ним. Один, — быстро решил Се Лянь. — А вы охраняйте ворота на случай, если это отвлекающий маневр. Лан Ин скрылся из виду за Горбатой горой. Принц поспешил вдогонку, пока отрыв был не слишком большим. Какое-то время он слышал только собственное дыхание, но когда протоптанная тропа сменилась сплошной скальной породой, за спиной зашуршали камни. — Выходи! — приказал Се Лянь, разворачиваясь, и из-за валуна выступил молодой солдат. Этот парень увивался за ним с начала войны. Во время сражений он бился в первых рядах, а с заходом солнца ошивался вокруг королевского шатра. Се Лянь не замечал его, пока Му Цин не накричал на парня, заподозрив в воровстве или шпионаже. Кажется, другие солдаты называли его Хунхун-эр, поддразнивая за юный возраст. Ему было почти столько же, сколько принцу в день вознесения. — Мне не нужна твоя помощь, возвращайся! Парнишка покачал головой. Чтобы не терять время, Се Лянь ускорился, и когда обернулся в следующий раз, уже никого не увидел. До вершины горы пришлось преодолеть около шести ли. К тому времени солнце закатилось. Высокая трава казалась черной, и из этой темноты доносился стрекот неведомых существ. — Ци Жун! — позвал Се Лянь. Кусты зашевелились, но вместо двоюродного брата из них выскочил почти двухметровый бину. Лохматая тварь неслась на него, растопырив передние лапы. Се Лянь достал клинок, собираясь встретить чудище ударом в грудь, но бину упал на землю в паре шагов перед ним. Над трупом монстра склонился все тот же паренек. — Ты неплохо управляешься с мечом, — прокомментировал принц, разглядывая косой разрез на спине бину. — Впрочем, тебе больше подошла бы сабля. Хунхун-эр слабо закивал. Половина его головы была обмотана бинтами, но кровь сквозь них не проступала. Движения казались скоординированными, худое тело — выносливым. Так как обратный путь был не менее опасен, Се Лянь смирился с его присутствием, сказав: — Я не уверен, что Ци Жун где-то здесь, но нам все равно нужно зачистить гору от нечисти. Я постараюсь защитить тебя, но будь предельно осторожен. Хунхун-эр продолжил кивать, будто лишился дара речи. Се Лянь задумался, не дурачок ли он, и хотел задать еще пару вопросов, но различил среди подвывания животных и демонов человеческий плач. Двигаясь на звук, они вдвоем набрели на пещеру. Когда-то она служила человеческим жилищем, но сейчас среди остатков мебели валялись обглоданные добела кости. Не меньше десятка бину терзали свежий труп, одетый в форму Юнъаня, но плач издавал кто-то еще. Се Лянь сощурился, чтобы разглядеть в углу юную девушку. Он заскочил внутрь, убивая одним взмахом по три-четыре твари за раз, и перешагнул через лужу их зловонной крови. Девушка казалась целой, но не встала на ноги, даже когда опасность миновала. Се Лянь подошел ближе. — С вами все в порядке? На ней остались одни лохмотья да вплетенные в волосы цветы. Девушка подтянула колени к груди, скрывая ногу, и подняла тоненькую руку. Се Лянь сжал ее, чтобы помочь несчастной подняться, но ощутил глубокий укол в ладонь. В глазах мгновенно потемнело. — Ваше Высочество?! — закричал Хунхун-эр. Не мешкая, он воткнул клинок в грудь девушки, но из ее горла вырвался не крик, а задорный смех. Хихиканье звучало все громче и громче, будто отраженное эхом. С ужасом принц понял, что голосу вторят цветы на ее голове. Се Лянь привалился к стене. По телу распространялся жар, но даже в лихорадке он вспомнил, что такое «Сладкие узы». Цветочные оборотни заставляли мужчин сходить с ума от возбуждения, склоняли к близости, а затем высасывали их жизненные силы досуха. — Не приближайся к ней! — Се Лянь оттолкнул Хунхун-эра подальше от нечисти. — Иди же ко мне, мой жеребец! Возьми меня скорее! Оборотень, сорвав с себя лохмотья, растянулась на каменном полу в соблазнительной позе. Словно сквозь туман Се Лянь видел холмики ее грудей, темный треугольник между ног, но безо всяких колебаний срубил голову с плеч монстра. Хунхун-эр вывел его из заваленной трупами пещеры, без конца спрашивая о самочувствии. Шип еще торчал из поврежленной ладони. Яд распространялся. Се Лянь не мог думать ни о чем, кроме худого плеча Хунхун-эра, на которое опирался всем весом. Парень обещал вырасти в сильного мужчину. Не скрытая бинтами половинка лица выглядела вполне миловидной. Волосы были черными, как вороново крыло. Почти как у Пэй Мина, если их причесать. — Ваше Высочество, я могу вам чем-то помочь? Кровь буквально кипела. — Да, — ответил Се Лянь и притянул Хунхун-эра для поцелуя. Он тысячу раз представлял, как целует генерала Мингуана, но прикосновения простого солдата были приятнее самых смелых фантазий. Хунхун-эр позволил стянуть с него форму и повалить траву. Губы солдата дрожали, единственный глаз влажно блестел. Се Лянь приостановился, решив, что это слезы, но Хунхун-эр тут же бросился целовать ему руки. Яд окончательно завладел рассудком принца. Кожа полыхала, будто облитая жидким огнем. Зрение застилала красная пелена. Все существо Се Ляня сконцентрировалось в его тесно зажатом члене. Жилы скручивало в нестерпимой муке, в ноздрях и горле курился приторный цветочный аромат. Сквозь лихорадку он едва-едва чувствовал, как по его коже скользит чужая, как кто-то ловит его дыхание и прижимает к жесткой груди. Окружающий мир будто растворился в боли, прежде чем взорвался вспышкой удовольствия. Придя в чувство, Се Лянь обнаружил себя лежащим на спине около пещеры. Ночь сгустилась, как перед рассветом. — Ваше Высочество, как вы? — тут же возник из ниоткуда Хунхун-эр. — Что я с тобой сделал? — язык еле ворочался в пересохшем рту. — Ничего. Се Лянь знал, что парень лжет. Обычно он представлял свои духовные силы в виде чаши вина. Оно могло быть налито до середины, до верха или переливаться через край. Все эти ощущения были знакомы, кроме того, что зудело под сердцем сейчас. Чаша была перевернута.