А пятый мой совсем не такой

— Ну так перестань за мной следовать. — Что? — Я сказал: перестань со мной следовать. И Фэн Синь ушел. Почему-то в это верилось сложнее, чем в остальные пережитые им кошмары. Даже смерть родителей теперь казалась почти закономерной, ведь в самом-то деле у них не было надежды на счастливое будущее: даже если бы сын снова вознесся, это не вернуло бы им ни титул, ни дворец, ни народную любовь. Они были уже немолоды, разочарованы и больны, но Фэн Синь… Слуга, затем друг, а потом и любовник. В глубине души Се Лянь надеялся, что они будут вместе до конца жизни. Даже если близость, установившаяся между ними в течение последних месяцев, не приносила удовлетворения ни одному из них, она должна была что-то значить. Наверное. Сейчас это уже не имело значения. Маска Скорби и радости на лице позволяла Се Ляню представить себя другим человеком и какое-то время не думать о преследующих его несчастьях. В излучине Ланэр царило умиротворение, с улицы доносились детские голоса. На горизонте виднелся дым тлеющего дворца Юнъаня, но новость еще не дошла до местных жителей. Серая струйка в небе никого не пугала, люди спокойно возвращались с работы, готовили ужин, загоняли в стойла скот. Се Лянь выбрал для отдыха самое мрачное место в городе, заброшенное и забытое, куда не забредали даже бездомные кошки. Храм наследного принца Сяньлэ. Главный зал обветшал. Статую не разрушили до основания, но правый бок откололся, а оставшаяся половина почернела. Черты лица угадывались с трудом. Видеть следы своего падения было неприятно, поэтому Се Лянь сел к изваянию спиной и принял позу для медитации. Ему понадобятся силы, чтобы наслать на Юнъань Поветрие. Души погибших воинов взвывали от нестерпимой жажды мести. — Выше Высочество… — раздалось за спиной. — Не нужно обращаться ко мне подобным образом, — перебил Се Лянь. — Его Высочество навсегда останется Его Высочеством. — Скажешь это еще раз, и я развею тебя по ветру. Разозлившись, Се Лянь открыл глаза. Он думал, что прикрыл их на пару мгновений, но желтый свет из окна успел окраситься розовым, а углы храма потонули в тени. Он собирался отправить Умина осмотреть излучину, но осекся при взгляде на него, вспомнив Безликого Бая. Точно также Се Лянь вздрагивал, проходя мимо своего нынешнего отражения. К счастью, на маске сходство с древним демоном заканчивалось. Сквозь черные одеяния было видно, что тело Умина крепкое, но по-юношески гибкое, как молодой бамбук. Когда призрак насылал пламя на стены дворца и живую стражу, его движения были изящными и резкими, как у опытного мечника. Издалека казалось, что он не разбрасывает струи огня, а машет пылающей саблей. Столь смертоносная сила должна была пугать, но вместо этого завораживала. — Ты можешь снять маску? — полюбопытствовал Се Лянь. — А вы? Этот наглец злил принца, но в то же время заслуживал уважения. Редкая душа имеет достаточно воли, чтобы воплотиться призраком. Се Лянь жестом пригласил Умина сесть напротив. Тот не скрестил ноги, а опустился на колени, будто готовый к поклону или молитве. — Для того что я задумал, понадобятся духовные силы. Что ты думаешь о парном совершенствовании? Се Лянь применил все имеющееся у него актерское мастерство, чтобы звучать, будто в этом предложении нет ничего смущающего. Конечно, существовали целые даосские школы, поощряющие парное совершенствование, но его собственный опыт ограничивался неловкими прикосновениями Фэн Синя под покровом ночи. Се Лянь ни разу не сосредоточился на ощущениях: голову занимали ненависть к себе и мысли о том, как бы их не услышали родители. Он ни за что бы не предложил близость призраку, если бы его до сих пор не терзали воспоминания о Хунхун-эре. Он обязан был проверить, возможно ли испытать удовольствие без влияния Сладких Уз. Если задумка с Поветрием пойдет не по плану, другой возможности может не представиться. Умин был неподвижней разрушенной статуи. Лежащие на коленях руки казались белыми и безжизненными, как и положено мертвецу. — Ваше… — хрипло начал Умин, но осекся. — Так как мне вас называть? — Господин, — поразмыслив, ответил Се Лянь. — Мой господин, я боюсь, что недостоин касаться вас. Это слишком большая честь для такого ничтожества, как я. — Напрашиваешься на похвалу? — Се Лянь был разочарован. — Выбор твой, уговаривать не стану. Он решил уйти и, поднимаясь, вытянул руку для равновесия, но Умин перехватил ее, приподнял край маски и поцеловал его пальцы. Се Лянь мельком увидел безбородый подбородок и тонкие бледные губы, прежде чем их место заняла нарисованная улыбка. — Мой господин, я готов сделать для вас все, что мне под силу. — Это не было приказом, — уточнил принц, сглотнув вязкую слюну. — Я знаю. Голос Умина опустился на тон ниже. Все еще держа руку Се Ляня, он положил ее себе на грудь, раздвинув полы боевого облачения. Между черных складок показалась фарфоровая кожа мертвеца, прохладная на ощупь. Сердце не билось. Не отрывая ладони, Се Лянь поднял ее выше и сжал шею призрака. Реакции не последовало. Очевидно, он не дышал, но при этом сражался, мыслил и, кажется, чувствовал, как человек. Даже существование над головами смертных целой Небесной столицы не поражало воображение Се Ляня также сильно, как желающий его призрак. Толкнув Умина на спину, принц перекинул ногу через его бедра и уселся сверху. Опыт, полученный с Фэн Синем, все-таки пригодился. О чем-то на деле, о чем-то на словах, но он узнал от бывшего друга многое об интимной близости. — Мой господин, — охнул Умин, когда Се Лянь частично обнажил его снизу. Это обыденное вежливое обращение в его устах звучало… по-новому. Заискивающе, но в тоже время с оттенком собственности, будто Умин жаждал стать не просто его рабом, а единственным рабом. — Замолчи, — приказал Се Лянь и, давя одной рукой ему на горло, опустился на окрепшее естество. Он закрыл глаза и запрокинул голову, чтобы вид белой маски не сбил его настрой. Первые секунды член мертвеца показался влажным и холодным, но быстро впитал его тепло. Сквозь закрытые веки Се Лянь видел розовый свет. Внутри приятно распирало, и, покачиваясь, он поймал удобный темп, будто скакал на лошади. С Фэн Синем ему ни разу не удалось перехватить инициативу, но он не настаивал, боясь потерять партнера. С Умином сомнений не было. По телу распространялся жар. Слабые отголоски возбуждения, которое разожгли Сладкие Узы, но даже это доказывало, что Пэй Мин не врал. Се Лянь ускорился, боясь упустить приятное чувство. Умин долго позволял использовать его, будто пристыл к полу, но в конце концов терпению пришел конец. Он резко выпрямился. Член скользнул в Се Ляня еще глубже. Это внезапное, но острое ощущение выдавило из его горла нежеланный стон. Сознание стало плавиться. Он позволил Умину обхватить его руками, прижать к себе, уперся лбом в плечо призрака. От черных одеяний несло дымом после вчерашнего пожара и, почему-то, цветами. — Мой принц... Скрученные в комок мышцы резко расслабились. На несколько коротких мгновений Се Лянь забыл про смерти и горе, и все было хорошо.