А пятый мой совсем не такой

Солнце палило так, что чудом не плавились камни. При мысли о том, что жара может привести к засухе, Се Ляня охватывала нервная дрожь. К счастью, природа уравновешивала сама себя, и неделя изматывающей духоты неизменно заканчивалась ливнем. Так произошло и сегодня. Се Лянь вывел ученика во двор ни свет ни заря, когда воздух еще не успел раскалиться, а слуги не начали бегать туда-сюда, как встревоженные муравьи. Тренировка началась неплохо, но едва они отработали вчерашний прием, как с неба упала первая крупная капля. Хотя они сразу же выдвинулись в сторону навеса, дождь успел промочить половину одеяния Се Ляня. Под полумаской расползлись влажные полосы, но он не мог позволить себе их вытереть. — Наставник Фан, чем мы теперь займемся? — спросил Лан Цяньцю. Хотя Се Лянь пользовался именем «Фан Синь» уже пять лет, он до сих пор иногда терялся, заслышав его. Пытаясь забыть прошлое, он сам себе обеспечил постоянное напоминание о худшем дне жизни. Когда он покинет двор Юнъаня, то придумает псевдоним, не связанный с кем-либо из старых знакомых. Наверное, ему подошла бы фамилия «Хуа». Что Се Лянь никогда не переставал любить, так это цветы. — Не думаю, что погода разойдется до вечера. Значит, остается каллиграфия, — ответил он, ежась от ощущения влажной ткани на плечах. Они прошли в кабинет. Было так пасмурно, что стены казались синими. Ливень за окном шумел, как горная река. Чтобы не ждать слуг, Се Лянь сам зажег свечи с пахучими травами и раскатал по столешнице свиток. Почерк принца оставлял желать лучшего, и он поморщился, глядя на иероглифы, которыми они закончили последнее занятие. — Наставник Фан, — заскулил Лан Цяньцю, — ну почему мы не можем, как раньше, заняться историей? — Потому что для остальных наук ваш государь-отец нанял наставника Мо. Мы же не хотим отнимать у него работу, верно? Се Лянь залил свежие чернила, разложил перья и сел, ожидая, что к нему присоединится принц. Однако Лан Цяньцю встал посреди кабинета, мрачно скрестив руки на груди. В ответ на последнюю фразу учителя он выразительно фыркнул. Понимая, что избалованный мальчишка так просто не приступит к уроку, Се Лянь спросил: — Ваше Высочество хочет что-то сказать? — Нет, — Лан Цяньцю надул губы. — Я просто рад, что вы так быстро подружились с образцовым наставником Мо. Слыша его язвительный тон, Се Лянь застыл. Когда император расширил его полномочия как советника, «Фан Синю» потребовалось больше свободного времени, и часть обязанностей по воспитанию наследника переложили на приглашенного даоса. Наставник Мо прославился на Севере, несмотря на бедность и юный возраст, но при дворе Юнъаня его приняли прохладно. Сначала Се Лянь общался с ним из сочувствия, по себе зная, как тяжело быть изгоем. Но даос был действительно талантлив, благороден, а еще очень-очень красив. Смуглый и широкоплечий, без рубашки он без труда затмил бы Пэй Мина. Они проводили вместе редкие незанятые делами вечера… и ночи тоже. Но Се Лянь был уверен, что об их близости знает только пара преданных слуг. — Да, так и есть. Я горжусь дружбой с ним, а вы должны быть благодарны за знания и опыт, которыми он с вами делится, — сдержанно отозвался Се Лянь, но щеки все равно припекало. — А с вами он чем делится? Жидкостями? — Цяньцю! — он широко распахнул глаза, впервые называя наследника Юнъаня по имени, но ученик этого даже не заметил. — А что? — он наклонил голову, сверкая исподлобья желтоватыми, как у цапли, глазами. — Я должен молчать? Как вы можете учить меня воздержанию, пока сами прыгаете в постель к этому… крестьянину! — Будущему правителю нужно знать, что люди низкого происхождения часто совершают благородные поступки, и наоборот. Судить только по… — Вы правда думаете, что сейчас подходящее время для нравоучений? — Лан Цяньцю хлопнул по столу, отчего перья разлетелись в разные стороны. — Вы спите с моим учителем. С мужчиной! — Насколько я знаю, это не запрещено. — Но моему отцу не понравится, верно? — Вы мне угрожаете? Се Лянь приподнял бровь. Ему, конечно, не хотелось покидать Юнъань, когда жизнь только-только наладилась, но он не боялся возможной опалы. Небеса свидетели, что он достаточно скитался. Худшее с ним уже произошло, поэтому вместо страха он испытал разочарование. Если Лан Цяньцю плохо воспитан, то винить в этом нужно самого Се Ляня. — Нет, — гнев ученика утих так же быстро, как разгорелся. — Простите, я не имел права критиковать ваш образ жизни. Я просто был зол, что вы выбрали… его. — А кого я должен был выбрать? — спросил Се Лянь, резко позабавленный, но вытянувшееся лицо Лан Цяньцю говорило громче слов. — Ох. Ваше Высочество, при всем уважении, я знал вас еще ребенком. — Сейчас-то я не ребенок, — надулся Лан Цяньцю. Се Ляню хотелось еще раз приподнять бровь, но он исчерпал свой лимит на день. Проявляя чудеса сдержанности и терпения, он снова разложил перья по местам. На этот раз ученик все-таки сел подле него. — Надеюсь, ты не будешь предъявлять претензии к наставнику Мо. И я действительно был бы благодарен, если бы ты не заводил подобный разговор с Его Величеством. За себя я не беспокоюсь, но репутация учителей всегда бросает тень на воспитанника. — Ладно, — Лан Цяньцю поводил пером по свитку, не макая в чернила. — Но вы мне должны, разве нет? За то, что обманывали. — Чего вы хотите? — с подозрением спросил Се Лянь. — Чего-нибудь интересного, — кончик языка на мгновение скользнул по губам. — Вы когда-нибудь были близки с женщиной? — Нет, — Се Лянь нехотя принял правила игры, обещая себе, что хлопнет дверью, если принц в конец обнаглеет. — Почему? — Не знаю. Наверное, я таким родился. — Но откуда вы можете знать, если не пробовали? — Лан Цяньцю подпер подбородок рукой. — Вы хотя бы видели женщину голой? — Да. Мне не понравилось, — Се Лянь проклинал дождь, из-за которого тренировка на мечах превратилась в это, но в тоже время радовался, что мнимое влечение ученика к нему не стоит и выеденного яйца, раз уж Лан Цяньцю так легко представляет его с другими людьми. — Зато понравился наставник Мо, — в голос ученика вернулась язвительность. — У вас было много мужчин? — Кажется, мы недавно обсуждали, что все в этом мире относительно. — А еще вы говорили, что люди дают расплывчатые ответы, когда не хотят лгать, — Лан Цяньцю улыбнулся во все тридцать два, гордясь, что подловил его. — Что именно вас привлекает в мужчинах? — Ваше Высочество, если вы спрашиваете для себя, то вам это знание ничем не поможет, — подловил Се Лянь в ответ. — И я искренне верю, что вам лучше очистить разум от грязных мыслей. Достигните духовной чистоты, пока еще не нарушили телесную. — Зачем? Вы верите, что я могу вознестись? — Лан Цяньцю закатил глаза, до боли в сердце напомнив Му Цина. — Да, — Се Лянь вложил в это слово всю искренность, какую мог. — Я верю. И не советую брать пример с меня. Как видите, я еще не вознесся. — Это правда… — задумался Лан Цяньцю. — А ведь вы такой хороший наставник! И советник. Столько всего знаете… Если бы вы стали богом, я бы обязательно вам молился! — Спасибо. К счастью, после этого они приступили к занятию. К вечеру дождь стих, они успели закончить тренировку до темноты. Мо Жань посмеялся, когда узнал о причудах их ученика. Жизнь протекала мирно. Они не ссорились до тех пор, пока восемь недель спустя Лан Цяньцю не похоронил Се Ляня заживо.