А пятый мой совсем не такой

Праздник середины осени оставил приятное впечатление. Хотя божества поглядывали на Се Ляня с недовольством и шептали гадости, сердце в груди трепетало. После долгих столетий нищеты и скитаний он не надеялся когда-нибудь снова почувствовать себя богом. Он стоял на балконе, слыша, как в зале за спиной расходятся остальные гости. Фонарики давно улетели. В детстве Се Лянь спрашивал у Мэй Няньцина, куда они пропадают, поднявшись до края небес. Наставник ответил, что ветер уносит их далеко в море и бросает в воду. Якобы еще много недель после праздника алые ленты наматываются на весла невольничьих кораблей. Правда это или нет, Се Лянь не знал. Чувство юмора Мэй Няньцина было своеобразным. — Славный праздник вышел, правда? — подкрался к нему Ши Цинсюань. — Да, весьма. — Наверное, приятно снова оказаться в Небесной столице. Вы скучали по ней? — Честно говоря, я забыл, как она выглядит, — признался Се Лянь. — После первого вознесения я постоянно спускался в мир смертных, и провел на небесах так мало времени, что даже не обошел их целиком. — Ваше Высочество, вы не перестаете меня удивлять, — Ши Цинсюань приложил к губам сложенный веер. — Кстати, я вспомнил, что у вас нет собственного дворца. Где вы планируете остановиться? — В Святилище водяных каштанов. — Зачем уходить так быстро! Останьтесь в столице хотя бы на пару дней. В моем доме миллион свободных комнат. — Ваше превосходительство, я не хочу вас стеснять. — Бросьте! Ко мне не заходит никто, кроме брата и Мин-сюна. Я буду рад компании. Се Лянь задумался о Бань Юэ, Лан Ине и связанном Ци Жуне, ждущих его дома. Пожалуй, они уже спали. Не страшно, если он задержится до утра. Воздух на небесах пах совершенно иначе — свежо и нежно. Облаками, наверное. Остальные божества продолжали гуляния, разбившись на небольшие группы. Маловероятно, что никто не пригласил Повелителя ветра. Интуиция подсказывала Се Ляню, что Ши Цинсюань что-то недоговаривает. Его дворец занимал половину улицы. Три яруса, каждый шире предыдущего, окружал ряд одноэтажных построек. Крыши устилали квадратики золота, поблескивающие даже в темноте. Только сейчас Се Лянь в полной мере осознал, за что Ши Уду прозвали Водяным Самодуром. Плата, которую он требовал с моряков, явно не была символической. — Здесь очень уютно, — из вежливости сказал Се Лянь, войдя в божественную обитель. Громоздкие бронзовые тигры, дубовая мебель и аляпистая парча не соответствовали характеру Ши Цинсюаня. Весь первый этаж представлял собой безвкусную демонстрацию роскоши. Только в одном из коридоров тяжелые ткани сменились воздушным шелком, а позолоту разбавили голубые тона. — Эта комната рядом с моей, как вам? — спросил Ши Цинсюань, пропуская его вперед. Ковер был таким мягким, что Се Лянь мысленно извинился, прежде чем примять ворс туфлей. Над огромной постелью растянулся белый балдахин. Так как Се Лянь последние столетия проспал на циновке, он не сдержался и сразу сел на край матраса, набитого гусиным пухом. Убранство было достойно принца. — Ваше превосходительство, это прекрасно. — Приятно слышать, — силуэт Ши Цинсюаня за пологом вышагивал вправо-влево. — Я рад отдать друзьям все, что у меня есть. А вы считаете меня другом, Ваше Высочество? — Из всех божеств в столице я питаю к вам наиболее теплые чувства. Врать Се Лянь не любил. Слово «друг» значило для него слишком многое, но Ши Цинсюань располагал к себе искренностью, щедростью и простотой. В отличие от Небесного владыки, Фэн Синя, Му Цина и даже Пэй Мина, к которым Се Лянь имел застарелую привязанность, его чувства к Ши Цинсюаню не омрачала горечь ушедших веков. Только Повелитель Ветра не знал его в расцвете сил и не прикладывал к нему старые мерила. Се Лянь мог побыть с ним собой. Таким, каким стал за годы изгнания. — Отрадно слышать, — Ши Цинсюань топтался по ковру, не решаясь подойти. — Я могу вам чем-то помочь? — подбодрил Се Лянь. — Да. Но боюсь, моя просьба вас оскорбит. — Не волнуйтесь. Вряд ли на свете еще есть что-то новое для меня. — Не сомневаюсь. Я многое слышал о ваших путешествиях в мире смертных. И о вашем Пути Совершенствования тоже. — Предлагаете свою компанию? Он не смутился, но услышать это от Ши Цинсюаня было неожиданно. Юный бог, хотя и злоупотреблял вином, казался невинным в плане телесных утех. Он даже не понял, почему Лан Цяньцю верещал в Призрачном городе, когда Хуа Чэн повел Се Ляня в место, называющееся «Домом блаженства». — Не поймите не правильно, — забормотал Повелитель ветра, щелкая веером. — До недавних пор я не проявлял интереса к подобным практикам, но теперь готов научиться искусству любви с человеком, которому доверяю. — Вы уверены, что хотите разделить ночь со мной, а не с каким-нибудь другим близким другом? — уточнил Се Лянь, недвусмысленно намекая на Мин И, ради которого Ши Цинсюань, очевидно, и набирался опыта. — Боюсь, я пытался сделать это последние несколько десятилетий, но только рядом с вами я не чувствую себя глупо. — Хорошо, — ответил Се Лянь. Ши Цинсюань убедил его, что обдумал предложение. Несмотря на наивность, он был четырехсотлетним божеством. Се Лянь никогда не видел людей с такими чистыми голубыми глазами и не имел ничего против того, чтобы доставить ему удовольствие. — Вы не представляете, как я рад! — произнес женский голос, и Повелитель ветра, отодвинув полог, забрался к нему в кровать в новом облике. Пока он, улыбаясь, сбрасывал туфли, Се Лянь успел стереть шокированное выражение со своего лица. Его ответ был бы другим, если бы Ши Цинсюань предупредил, что превратится в женщину. — Все в порядке? — почуял неладное Повелитель ветра. — Да… Се Лянь медленно втянул носом воздух. В памяти всплыл давным-давно прозвучавший вопрос Лан Цяньцю о том, нравятся ли ему женщины. По прошествии веков Се Лянь все еще ответил бы «нет», хотя с тех пор ему и довелось пару раз коснуться девичьего тела. Обстоятельства были разными. Однажды его партнер без спроса привел в постель третью «для разнообразия». В другой раз Се Лянь по собственному недосмотру дал девушке ложную надежду и не осмелился разбить ей сердце — бедняга и без того была уверена, что в трех мирах не найдется мужчины, не считающего ее уродиной. В этот раз было также. Се Лянь боялся, что в случае отказа Ши Цинсюань больше никогда не попробует с кем-то сблизиться. — Мы можем погасить свет? — спросил он. — Конечно! — в голосе Повелителя ветра прозвучало облегчение. Справившись с незнакомыми завязками на платье, Се Лянь уложил Ши Цинсюаня на кровать, стараясь не касаться груди. Целуя женские губы, он представлял Хунхун-эра — бедного мальчика, перед которым до сих пор чувствовал себя виноватым. Это было не совсем честно по отношению к Ши Цинсюаню, но зато Се Лянь подарил ему всю нежность, на которую был способен, и не взял взамен ни капли духовных сил.