Американо без сахара и одна улыбка

— У тебя снова синяки под глазами, — заметила Хана на следующей неделе. Мегуми только пожал плечами, забирая стакан с кофе. — Ты вообще спишь когда-нибудь? — Сплю. — Врешь. Он поднял на нее взгляд. Впервые, за все время их знакомства, Хана смотрела на него без дурацкой улыбки и шуток. — Слушай, Фушигуро, — тихо сказала она. — Я понимаю, что мы не друзья. Я понимаю, что, наверное, тебя бешу. Но ты реально выглядишь так, будто тащишь на себе целый мир. И я просто... ну, если захочешь выговориться... я умею слушать. Правда. Он замер. Никто из обычных людей не предлагал ему этого. Никто никогда и ничего не видел за его вечной усталостью, кроме "странный тип". А эта болтунья увидела. — Я... — начал он и осекся. Что он мог сказать? "Спасибо, я просто сражаюсь с монстрами по ночам, поэтому не высыпаюсь"? — Не хочешь — не говори, — легко согласилась она. — Но, если что, я тут. Она вернулась к кофемашине, а Мегуми понял, что не хочет уходить. — Хана, — позвал он. — М? — Почему ты здесь работаешь? — А, — она улыбнулась. — Деньги нужны. Я же в художественный колледж собираюсь поступать, а там обучение платное. Родители помогают, но я тоже хочу внести вклад. Ну и... — она запнулась. — Здесь уютно. Люди приходят, улыбаются. Мне нравится делать им приятно. Даже суровым молчунам, которые пьют только американо без сахара. Она подмигнула, и Мегуми почувствовал, как уголки губ предательски дергаются вверх. — Я не суровый. — Ага. Конечно, — она засмеялась. — Иди уже, а то опоздаешь в свою таинственную школу. Он вышел на улицу и только через полквартала понял, что, впервые за долгое время, он по-настоящему улыбается. А через пару дней случилось то, чего Мегуми совсем не ожидал. — А вот здесь мы поставим столики, а здесь будет зона для фотографий... Он остановился на пороге кофейни и чуть не выронил кошелек. Внутри было полно народа. Ну, как полно... Человек пять. Но для крошечной "Капли" это был аншлаг. И в центре этого аншлага стоял парень. Высокий, модный, с уложенными гелем волосами и улыбкой, от которой хотелось закатить глаза. Парень размахивал руками, показывая что-то на телефоне, а Хана слушала его с вежливым интересом. — ...и я подумал, а почему бы не обновить твою кофейню? У меня друг занимается дизайном, может сделать крутой ремонт! Бесплатно, конечно, для такой красивой девушки... Мегуми сжал кулаки. Сам не понимая, почему. — Фушигуро! — Хана заметила его и просияла. — Заходи! Модный парень обернулся и окинул Мегуми оценивающим взглядом. Форма, растрепанные волосы, темные круги под глазами. Мегуми знал, что выглядит со стороны как обычный старшеклассник — уставший и невзрачный. — А это кто? — спросил парень с легким пренебрежением. — Постоянный клиент? — Друг, — сказала Хана так просто и естественно, что у Мегуми перехватило дыхание. — Мегуми, это Кендзи, мы вместе учились в средней школе. Кендзи, это Мегуми. — Приятно, — процедил Кендзи, даже не пытаясь скрыть, что ему совсем не приятно. — Хана, так что насчет ремонта? Я серьезно, могу все организовать. — Спасибо, Кендзи, но хозяйка кофейни — не я. Я просто работница. Так что решения принимаю тоже не я. — Ну ты хотя бы подумай! Для тебя стараюсь! Мегуми шагнул к стойке. — Американо, без сахара, — сказал он громче обычного. — Сейчас сделаю! — Хана нырнула за кофемашину, а Кендзи остался стоять с недоговоренной фразой. Он перевел взгляд на Мегуми и прищурился. — Ты учишься с Ханой в одной школе? — В параллельных классах. — А, понятно, — Кендзи усмехнулся. — Ну, удачи с учебой, пацан. Он развернулся и вышел, даже не попрощавшись с Ханой. Мегуми смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри закипает что-то темное. — Не обращай внимания, — Хана поставила перед ним стакан с кофе. — Он всегда такой. Денег много, воспитания ноль. — Зачем ты с ним общаешься? — Он иногда заказывает кофе на вынос для своего офиса. Обычно это большие заказы. Хозяйка просила быть повежливее с такими, — она вздохнула. — Но он реально бесит. Все время зовет куда-то, дарит цветы... Я уже устала отказывать. Моя фантазия иссякла с вариантами отказов. — Так откажи жестче. — Пыталась. Не слышит, — она посмотрела на Мегуми с любопытством и прищурила глазки. — А что, тебя это беспокоит? — Нет, — быстро ответил он. — Ага. Конечно, — девушка мягко усмехнулась. — Иди уже, Мегуми. А то опоздаешь. Он вышел и сжал стакан так, что чуть не раздавил. И только через полчаса, сидя на тренировке и пропуская удары Итадори, понял, что это была ревность. Самая настоящая, идиотская, глупая ревность. — Фушигуро, ты чего? — удивился Юджи. — Обычно ты от меня уворачиваешься, а сегодня прямо подставляешься. Случилось что-то? — Все нормально. — Ага-ага, — Итадори ухмыльнулся. — Это из-за той девчонки из кофейни? — С чего ты взял? — Ну, ты покраснел, как вареный рак. — Я не покраснел! — Еще как покраснел, — Юджи похлопал его по плечу. — Мегуми, друг мой, ты влюбился. — Заткнись. — Ни за что! Это же исторический момент! Фушигуро Мегуми - гроза проклятий, влюбился в бариста! Годжо-сенсей должен узнать! — Убью. — Ладно-ладно, — Итадори засмеялся. — Но вообще, она классная. Веселая. Тебе такая и нужна, а то ты вечно чернее тучи ходишь. Мегуми промолчал. Да и возразить было нечего. На следующий день он снова зашел в "Каплю". Просто чтобы проверить, не объявился ли этот Кендзи снова. И кофе заодно выпить. И вообще, он тут каждый день ходит, ничего особенного. Хана была одна. Увидев его, она улыбнулась, но улыбка вышла уставшей. — Привет, Мегуми. Как всегда? — Ага. Она молча сделала кофе и протянула ему. — С тебя двести йен. Он протянул деньги, и вдруг заметил на стойке листок. Вернее, несколько листков с ее рисунками. В основном это были портреты. Люди в кафе, прохожие за окном, стаканы и чашки с кофе. И среди них он. Мегуми замер. Это был быстрый набросок простым карандашом, всего несколько линий, но отчетливо узнаваем его профиль, взгляд в окно, расслабленная поза. Выражение лица спокойное, почти мягкое. — Это... — выдохнул он. Хана проследила за его взглядом и покраснела. — Ой, это не то! То есть, это просто наброски, я тренируюсь рисовать людей, ты просто сидел удобно, вот я и... Она попыталась быстро сгрести рисунки со стойки, но Мегуми остановил, мягко коснувшись ее руки. — Можно посмотреть? Она замерла, потом кивнула, не поднимая глаз. Он взял рисунок. Всмотрелся. Набросок был словно живым. Будто она видела в нем что-то, чего он сам в себе не замечал. — Ты классно рисуешь, — тихо сказал он. — Правда? — она подняла на него глаза. — Ты не против? Что я тебя без спроса... — Нет. Не против. Повисла неловкая пауза. Но она была такая теплая. — Мегуми, — вдруг сказала Хана. — А хочешь, я тебя нормально нарисую? Не быстрый набросок, а настоящий портрет? Ну, если у тебя будет время... Он посмотрел на нее. На ее покрасневшие щеки, блестящие глаза, на руки, все еще сжимающие тряпку для протирки стола. — Хочу, — ответил он, и сам удивился тому, как легко это вышло. — Правда? — она просияла. — Тогда в воскресенье? После обеда? Тут обычно мало народа, хозяйка разрешает мне иногда рисовать в свободное время. — Договорились. Он взял стакан с кофе и направился к выходу, но задержался у двери. — Хана. — М? — Мне тоже нравится, когда ты рисуешь. И вообще... — он запнулся. — Ты меня не бесишь. Совсем. Фушигуро вышел, прежде чем успел увидеть ее реакцию. А Хана еще минуту стояла с открытым ртом, а потом расплылась в такой улыбке, что пожилой посетитель в углу даже закашлялся от неожиданности. — Итадори, — сказал Мегуми вечером, лежа на кровати и глядя в потолок. — Что? — Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя правда убью. — О чем? — О том, что я в воскресенье иду к Хане. Позировать для портрета. Итадори подскочил на стуле так резко, что чуть не свалился. — Что-что? — Тихо! — Мегуми! — восторженным зашипел Юджи. — Это же свидание! — Это рисование. — Ага, а я Сукуна! Мегуми, это свидание! Ты идешь позировать для девушки! Она будет тебя рисовать! Это самое романтичное, что я когда-либо слышал в жизни! — Заткнись, Итадори! — Не заткнусь! Это прекрасно! Я так горжусь тобой! — Итадори... — Молчу-молчу! — Юджи обратно сел на стул, отвернулся и довольно захихикал. — Мегуми идет на свидание... Мегуми влюбился... — Я все слышу. — Я знаю. Мегуми вздохнул и закрыл глаза. За окном шумел вечерний город, а он думал о воскресенье. О том, как Хана будет рисовать. О том, как она улыбается. О том, что впервые за долгое время ему есть, чего ждать с нетерпением. «Ненавижу шумных людей», — подумал он в сотый раз, засыпая. Но в этот раз мысль прозвучала почти нежно.