Падший ангел Пчелкина

Дни летели один за другим. Я трудилась, не покладая рук. Все-таки работа имиджмейкера оказалась достаточно сложной. Нужно было многое успевать. Травмат я, кстати, все-таки забрала из отделения обратно. Майор, конечно, недовольно поджал губы, но разрешение все-таки выдал. Для большей надежности носила пистолет всегда в своей сумочке. Если даже и достать его не успею, то хоть самой сумкой выбью пару зубов ненадёжным личностям, подошедшим на близкое расстояние. Да, и как-то спокойнее с ним что ли было. Все-таки что за имиджмейкер Саши Белого без оружия. Такой специалист явно не соответствует стандартам. Сегодня ко мне в руки попала злосчастная листовка с надписью «Братва рвется к власти», я давно ждала, когда же этот день настанет. По сериалу Белов приказал ничего не предпринимать, и по итогу конкурирующая сторона все равно подставила его. Я намерена немного подправить сложившуюся ситуацию. И у меня уже был готов план. — Белый, я сожгу все эти чертовы листовки! — кипятился Космос, размахивая смятой бумажкой в воздухе. — Нет, ну ты посмотри на это! До чего додумались, мрази. — Успокойся, Кос, — с нажимом произнес Белов. Он сам был на взводе, но стойко держал лицо, не поддавался эмоциям. — Это просто провокация. Нельзя на нее реагировать. — Саша прав. Сделаем мы что-нибудь с этими листовками, нам же обратно прилетит, — согласилась я. — Нужно быть хитрее. Как насчет такого? Потрясла папкой с бумагами, которую до этого держала в руках, и вынула из нее листок с изображением Каверина, который с гаденькой ухмылочкой берет взятку в конверте. — Да, ты, я смотрю, без дела не сидела, — лицо Белова осветила довольная улыбка, из-за которой в уголках глаз появились добрые морщинки, — Вот, как работать надо. Космос вытянул из рук Белова листовку и со скрупулезным вниманием стал ее рассматривать. — Алиска, это ж шедевр! И когда ты только успела! — хохотнул Холмогоров, втягивая меня в свои широкие объятия. — Умница! Я прижалась к большой фигуре, вдыхая запах горьковатого одеколона. Какой же Кос теплый. Он напоследок погладил меня по спине и отпустил, отходя к Белому, чтобы что-то обсудить. О чем они говорили, я уже не слушала, наткнувшись на взгляд Пчёлы. До этого он листал какой-то журнал, делая вид, что ему происходящее если и интересно, то совсем чуть-чуть. Но сейчас на его виске беспокойно забилась тонкая венка, а глаза чуть сузились. Пчелкин отбросил журнал и плавно подошёл ко мне, наклонился к уху и опалил его своим дыханием, произнося: — Ангелок превзошла саму себя, — его руки собственнически скользнули по моей талии и чуть сжались, заставив вздрогнуть. Он встал рядом, не отпуская меня из своих объятий и посмотрел на парней прямо, не скрываясь, будто говоря, чтобы не смели прикасаться, бросая немой вызов. Вот же… жук. Вредный, пакостный.! Какой из него Пчела, он максимум Шершень, но все-таки больше похож на… на гада, вот! Ползучего, холодного и завораживающего. Последнего не отнять, хоть в лепёшку расшибись. То, что Пчела красивый, знает и он, и окружающие. Тьфу! Паразит. Белый лишь хмыкнул, улавливая посыл. Кос закатил глаза и приземлился в кресло, толком не обращая внимания на выходки Пчелкина, все еще вглядываясь в листовку, что я принесла. Закончив с формальностями и дождавшись вечера, я тихой мышкой выскользнула из здания, где располагался офис Белова и, стараясь никому не попасться на глаза — лишнее внимание и настойчивое предложение проводить мне было не нужно — добежала до метро. Сегодня у меня было еще одно дело, требующее строгого контроля. Проехав несколько станций, я выбежала из поезда и помчалась как можно скорее. Я знала, где и во сколько мне нужно было быть. Осталось только успеть. Пробираясь по узким улочкам и рискуя вляпаться в мелкие неприятности, не доходя до главных, я наконец вышла к окраине города. Дойдя до нужного дома, наконец облегченно выдохнула. Успела! Сердце колотилось как бешеное. Я не выпускала из головы тревожную мысль, что меня в любой момент в этом времени могут просто пристрелить. И тогда плакали все мои усилия кровавыми слезами. Нужно быть бдительнее. Я рефлекторно сжала сумку, в которой лежал пистолет и постаралась спрятаться как можно надежнее. За хлипким забором сделать это было проблематично, но все-таки лучше уж как-то, чем вообще никак. Ауф, блин. Стараясь не делать лишних движений и дыша от напряжения через раз, я вытянула из сумки видеокамеру и вслушалась в происходящее. Вот заскрипели тормоза, а затем на пустырь впереди меня вывалили лысые парни, выглядящие так, будто могут прирезать кого-то лишь одним взглядом и словами: «Ты че, на! Берега попутал, на?». Они вяло переругивались, таща за собой уже не сопротивляющегося от сковавшего тело дикого страха работника типографии. Сейчас вырубят его и сожгут листовки с Белым, делая вид, как будто это инициатива его самого. Внезапно для них из-за поворота вырулили несколько полицейских машин, окружая парней и заставляя их паниковать. Видеокамера тихо пиликнула в моих руках, включилась запись. Мне нужны были доказательства на случай, если менты не справятся или не пожелают справляться в целом. Но, вопреки самым худшим моим ожиданиям, хотя бы пару преступников поймать получилось. Ну, хоть что-то. Остальные благополучно сбежали, сверкая пятками и выкрикивая угрозы, относящиеся то ли к тому неизвестному, что оставил анонимную заявку (конечно же это была не я, как вы могли такое подумать), то ли к доблестным милиционерам, то ли к судьбе своей тяжкой. Листовки медленно догорали на траве, работник типографии, кряхтя и чуть ли не плача, поднимался с земли, а я, удовлетворенная снятым, выключила камеру. Чувствовала себя при этом так, будто была не иначе, чем героем. Этакий человек паук местного розлива. Немного кривой, косой и вообще женщина, но все-таки, мать его, герой! Камеру спрятала обратно в сумку и начала выбираться из своего небольшого укрытия. Тучи заволокли небо, сразу потемнело, будто внезапно настала поздняя ночь. В воздухе запахло озоном. Кажется, скоро начнется дождь… Главное, чтобы не было грозы. Ливень я уж как-нибудь переживу, а вот грозу… их я боялась с детства. Страх был необоснованный, иррациональный, насколько он может быть таким перед лицом неудержимой стихии, но главное, что за всю свою жизнь эти ужасные истории о грозе я лишь слышала, ни разу с ними не сталкивалась. Но бабушка умела пугать на несколько жизней вперед. Видимо, нужно ей сказать за это «спасибо». Большое, такое же, как и мой страх. Я заспешила в сторону, откуда пришла, надеясь не заблудиться и не вляпаться во что-нибудь похлеще грозы. Например, не попасть в лапы к какому-нибудь насильнику-извращенцу. К не извращенцу тоже бы попадать не хотелось. Меня вообще встреча с мужчинами, обитающими в данном районе не прельщала. Проходя мимо очередной подворотни, краем глаза заметила какое-то движение, а уже спустя мгновение меня куда-то поволокли, крепко зажав рот рукой и перехватив поперек талии. Я даже пискнуть не успела. Лишь крепче вцепилась в сумку. Если пропадет камера, я себе этого никогда не прощу. Жизнь важнее, скажете вы. И будете правы. Но не в случае, когда в противовес моей стоят три чужих, ставших уже почти родными за время, проведённое с ними бок о бок. Я отчаянно замолотила ногами, пытаясь попасть хоть по какой-нибудь части тела, чтобы помешать похитителю. Сзади раздались сдавленные ругательства, меня рывком развернули и впились в губы поцелуем. Я опешила и на мгновение забыла даже как дышать, не говоря уже о том, как шевелиться. Мою руку, занесенную в попытке ударить, перехватили слишком легко. Стало даже обидно. Ты вот сопротивляешься изо всех сил, а насильнику твои попытки — как комариный писк. Раздражает и только. Никаких помех. Мужчина отстранился, одной рукой продолжая держать меня за талию, не давая вырваться, а другой совершенно нелогично прижал мою голову к своей груди, уткнув носом куда-то в районе ключиц. — Свои, ангел, — хмыкнул в мои волосы. Я забилась, пытаясь вырваться с еще большим остервенением. — Ты нормальный так пугать?! А если б я кони двинула? Я со всей силы влепила ему пощёчину и, только когда руку обожгло болью, поняла, что сделала. Но извиняться уж точно не собиралась. Не я его чуть до седых волос не довела! Гад! На глаза навернулись слезы, а тело забила крупная дрожь. Так проявлялся пережитый страх и выброс адреналина. Сейчас, когда я поняла, что опасности как таковой не было, тело справлялось со стрессом так, как ему было привычно. Но позорно реветь перед источником первого седого волоса совсем не было желания. Я развернулась на каблуках и пошла прочь, не разбирая дороги из-за застилавших глаза слез. — Ангел! Его окрик заставил меня перебирать ногами быстрее. Слезы текли, не останавливаясь, как бы я ни пыталась. Всё время, чтобы хоть что-то видеть, я смотрела лишь вниз, себе под ноги. Вдруг в поле моего зрения появились мужские ноги. Думая, что это Пчелкин каким-то образом смог обогнать меня и загородить дорогу, я шагнула вбок, пытаясь обойти его. Обида заполнила голову, мешая думать здраво. — Куда это мы собрались, цыпа? Незнакомый голос заставил вздрогнуть. Не Пчелкин. Тогда кто? Я вскинула голову и отступила на шаг, упираясь спиной в водосточную трубу. На меня из-под насупленных густых бровей смотрел мужик, который в баре сидел рядом с Вяликовым. Кажется, Алиса, ты нашла его пособника. Как жаль, что вы сейчас не в отделении милиции и скорее всего тебя просто по-тихому прирежут. А ты даже записи с видеокамеры передать не успела. Дура. — Знаете, я сейчас поняла, что мне в другую сторону, — криво от нервов улыбнулась я. Главное, без резких движений. Возможно, Пчелкин не до конца расстроился от моей пощечины и все-таки решит меня отыскать. Мало ли. Всегда есть хоть крошечный, но шанс того, что случится чудо. Бандит видимо был немного не того же мнения. Он наступал на меня, поигрывая ножом-бабочкой в руке. Как романтично. Букеты мне дарили, бабочек еще ни разу. Все когда-нибудь случается впервые. Как жаль, что это будет последнее, что мне подарят перед смертью. Остальные букеты и ленты будут уже после. В черном цвете и четном количестве. Все, как мне не нравится. — Отойди от нее, — голос Пчёлы разрезал воздух неожиданно. Я совсем не слышала его приближения, так что от внезапности вздрогнула. Хорошо, что не обернулась. Бандит метнулся в мою сторону и, не успей я хоть и неловко, но увернуться, ножом вспорол бы мне живот. — А ты хули ее защищаешь, м? Не знаешь что ли, что твоя подружка — мент? Он неприятно осклабился, вновь замахиваясь в мою сторону, но уже кулаком. — Мальчики, я вам светскую беседу вести не мешаю? Нет? А то может я пойду? — Молчи, сука! Я рухнула на землю, чтобы увернуться. Еле успела. Вообще силы были явно не равны. Ещё пара минут таких игр в кошки-мышки и надо будет вызывать скорую для констатации смерти. Моей, если кто-то все еще надеется на лучшее. — Ты че, блять, совсем мозги пропил? — Пчела вынул руки из карманов и двинулся в нашу сторону. Спасибо, очень вовремя. Мог бы и быстрее приходить на помощь даме в беде! А то эта самая дама скоро дух испустит и улетит к своей бабушке на грозовые тучки, бояться шаровой молнии вместе. — Я. Сказал. Отъебись. От нее. Он действовал стремительно и гораздо четче, чем пособник Вяликова. Один удар, и нож отлетел куда-то в бок, затерявшись среди каких-то полусгнивших ящиков. Второй — и бандит согнулся пополам, пытаясь вдохнуть. Третий был последним. После него последовал выстрел. Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Запах озона смешался с тонкой ноткой железа. Кровь. От взгляда на размозженный выстрелом череп меня вывернуло. Когда разогнулась, увидела, что Пчелкин стоит всего в шаге от меня и протягивает мне носовой платок. — Извини за то, что пришлось это увидеть. И за то, что напугал прости. Дурак. Каюсь. Простишь? — он наклонился, заглядывая мне в глаза. И столько в его взгляде было искренности и мольбы, что мне не оставалось ничего иного, как кивнуть. Конкретно в этой ситуации и правда не было другого выхода. Либо он нас, либо мы его. Валяться с перерезанным горлом мне совсем не хотелось. Но и… я покосилась на руки Пчёлы. Мне казалось, что увижу на них кровь, но нет. Они были абсолютно чистыми. Пистолет он уже убрал обратно в кобуру, и о совершённом напоминал лишь тонкий, еле слышный запах крови. Оглядываться назад, чтобы удостовериться в том, что мне не привиделось, желания не было никакого. — Пойдём отсюда, ангел. Тут тебе не место. — А… он? — я неуютно поежилась, обхватывая себя за плечи и только сейчас понимая, что, пока пыталась увернуться и падала, содрала кожу на ладонях и коленках. Пчела невесело улыбнулся: — За ним приедут. Не переживай, я всё решу. Он мягко погладил меня по плечам и неожиданно подхватил на руки. Я лишь пискнула, вцепившись в его плечи руками и прильнув всем телом. За последний вечер мне слишком часто было страшно (за один из трёх случаев скажем дружно спасибо самому Пчелкину), поэтому сопротивляться и показывать, что я вообще-то самостоятельная, сильная и независимая желания не было. Я прижалась носом к впадинке между плечами и шеей и зажмурилась, вдыхая знакомый запах. Он успокаивал. От Пчелкина пахло мужским одеколоном, кофе и совсем немного табаком. Наверное, курил, пока ждал меня в той треклятой подворотне. Я не следила за дорогой, впала в какой-то полусон, пока он нёс меня. Первые капли дождя застали нас уже у машины. Чёрная БМВ, припаркованная рядом с одним из домов, радостно пиликнула сигнализацией, встречая хозяина. Пчелкин, невесомо скользнув губами по моим волосам, поставил меня на землю и открыл дверь на пассажирское сидение. — Прошу. Я упала на предложенное место и сжалась, услышав гром. Где-то вдалеке сверкнула и пропала кривая молния. Этот вечер когда-нибудь закончится? Чувствую себя осиновым листочком на ветру. Так же трясусь уже в четвёртый раз за последние часа три-четыре. Пчелкин завёл двигатель, машина зарычала и мягко тронулась. В салоне пахло кожей и немного бензином. Я закрыла глаза и откинулась на сидении, пытаясь отвлечься от звуков надвигающейся грозы. По крыше и стеклу барабанили крупные капли дождя, на дороге начинали скапливаться лужи. Машина остановилась у подъезда сталинки, в которой я жила на время «миссии». Я повернула голову в сторону Пчёлы. Он сидел, сжимая руль до побелевших костяшек и смотрел в одну точку, расположенную где-то за лобовым стеклом. На скулах играли желваки, взгляд, обращённый на меня, чуть потемнел. Он злится? Но почему? — Это правда, что ты из ментовских? — последнее слово он буквально выплюнул, скривившись. Я пару раз глупо хлопнула ресницами, а потом криво улыбнулась. — Ты мне настолько не доверяешь, что готов поверить первому встречному? Который, к тому же, пытался меня убить. Он поморщился. Пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, выпуская из лёгких весь запас кислорода, и повернулся ко мне всем корпусом. — Я тебе верю. А ещё я тебя люблю, — и заметив мои приподнятые брови, продолжил. — Когда увидел тебя в первый раз, подумал, что хочу. Ты была такая очаровательная в своём белом платье, такая легкая, будто не из этого мира, — я про себя хмыкнула. Вот и ведь не скажешь же, что он не прав. — Но что-то меня остановило. Возможно, твой невинный вид, — выдохнул Пчелкин, пропуская между пальцами локон моих волос и поднося его к губам, целуя, глядя прямо мне в глаза. Я от смущения прикусила щеку изнутри, чтобы не расцвести широкой довольной улыбкой от услышанного. — А потом, чем ближе тебя узнавал, тем больше хотел всегда быть рядом. Понял, что ты та самая, только когда захотел вдарить Косу. Мы же друзья. Самые лучшие. Самые верные. Раньше мне было всё равно, если ему нравилась та же девчонка, что и мне, я спокойно уступал. Но не сейчас. Я влюбился в тебя по уши, Алиса. Нравится это тебе или нет, теперь мне хочется всегда быть рядом, касаться, — он взял мою руку в свою, сжал похолодевшие от страха перед грозой пальчики. Я, завороженная его тихим интимным шёпотом и действиями, молчаливо ответила, переплетя наши пальцы. Он метнул взгляд вниз, на замок из рук, а затем вновь вернул к моему лицу. В его глазах зажегся бесовской огонь. Пчелкин ухмыльнулся и приблизился. — А ещё я хочу целовать тебя. Всегда. Его губы накрыли мои, я вздохнула, приоткрывая рот, впуская его внутрь и отвечая. Как могла, не сильно умело, все-таки опыта мне не достаёт… Он рвано выдохнул, с усилием отрываясь от поцелуя и отстраняясь. — И поэтому скажи мне, если как-то причастна к милиции. Я сумею тебя защитить от Белого. У нас с этой братией свои счёты, — он жёстко усмехнулся. Я помотала головой. Нельзя говорить. По крайней мере не сейчас. Я пока не готова. — Меня явно с кем-то спутали. Уже во второй раз, кстати. И мне это не нравится. Пчелкин внимательно посмотрел на меня, будто сомневался в правдивости моих слов, но спустя время всё же кивнул, принимая ответ. Побарабанил по рулю, спрятанному в кожаный чехол, а затем как-то странно уставился на меня и хитро улыбнулся: — Не пригласишь на чашечку кофе? Я хмыкнула. Вот лис, а. Но согласно кивнула. — Пошли, коль не шутишь. Только кофе у меня нет, закончился сегодня утром. Он кивнул, будто говоря: «Плохо, конечно, но что уж есть». Уже когда мы ехали в лифте на нужный этаж, я вдруг хлопнула себя по лбу. — Совсем забыла! У меня ведь есть для тебя сюрприз. И для тебя, и для Белого с Косом. Он состроил недовольное лицо и пояснил: — До последних двух имён было просто замечательно. Почему и им тоже. Я что, не могу быть особенным? Я рассмеялась. — Ты и так особенный. Тебе я покажу и всё расскажу раньше, чем остальным. — Ну, хоть что-то. Мы сидели на кухне, я кипятила чайник, а Пчела удивлённо разглядывал камеру, которая лежала на столе перед ним. Я закатила глаза: — Ну что ты на неё как пчела на новый улей смотришь! Открой, посмотри. Там очень интересное видео. Когда запись закончилась, Пчелкин поднял глаза на меня и приподнял бровь. — Это то, о чем я подумал? — Может быть, — кто знает, о чем может подумать этот оболтус. — Они хотели подставить Сашу. Повесить на него поджег этих листовок. А с этими доказательствами, — я кивнула на камеру. — У них не будет и шанса отвертеться. — То есть, я правильно понимаю, что ты откуда-то узнала об этом и бросилась сломя голову сторожить их в кустах, рисковала жизнью и даже мне не сказала?! Почему мне кажется, что его удивляет и обижает только последний факт? — Я не «откуда-то узнала об этом», а просто предположила. Женская чуйка, — мило улыбнулась, чтобы закрепить эффект правдивости. — А тебя не хотела зря беспокоить. Вдруг не подтвердилось бы. И сидели бы как два придурка всю ночь в кустах. — А так сидела бы ты одна, — он усмехнулся и поднялся из-за стола, подошел ко мне и положил руки на талию и ласково прошептал в макушку. — Как маленькая дурочка. Я фыркнула. Тоже мне умник нашелся. Сам он… пчела. Усатая и волосатая. Вот! — Я думаю, мы бы нашли, чем заняться в кустах, чтобы не скучать в ожидании. Его руки скользнули ниже, я почувствовала как краснею, а земля уходит из-под ног. Он поднял меня на руки, удерживая под бедра и понес. — Ангел, обхвати меня ногами, так будет удобнее. Я спрятала горячее и скорее всего краснющее лицо, оплела его торс и вцепилась двумя руками в плечи. Взвизгнула, когда он внезапно отпустил, и я упала на спружинившую подо мной кровать. Мгновение полёта прижало внутренности к горлу. Вот казалось бы — ничего страшного. Так чего я испугалась-то? Высоты? В пятьдесят несчастных сантиметров, которые занял путь между моей макушкой и кроватью? Кошмар. Дальнейшие размышления прервал Пчелкин, нависший сверху. Его колено разделило мои ноги и уперлось в районе паха, порождая волну диких мурашек в животе. Я вздрогнула и непроизвольно выгнулась. Его взгляд скользил по мне так жадно, что я почувствовала себя полностью раздетой, хотя вся одежда так и осталась на мне. В глаза Пчелкина плескалось что-то, что заставляло ежится от удовольствия и вместе с тем неловкости. Он смотрел одновременно и нежно, и страстно… мне захотелось закрыть лицо руками, но вместо этого я сама потянулась к нему, обхватила шею руками и, притянув к себе, поцеловала. В этот поцелуй мне хотелось вложить всю любовь, всю благодарность и радость от того, что он появился в моей жизни. От переизбытка чувств и осознания того, что этого всего могло и не быть в моей жизни, из глаз потекли слезы. Пчелкин аккуратно вытер их подушечками больших пальцев и беспокойно приподнялся на локтях: — Страшно? Я покачала головой. Страшно мне не было. Я волновалась, но не из-за того, что, возможно, будет больно. Даже если будет. Я хочу почувствовать это, отдаться во власть этого мужчины полностью, потерять себя в его ласках, чтобы затем обрести вновь, обновленную и счастливую. Он облегченно выдохнул и улыбнулся. — Я буду нежным. Обещаю. — Постарайся, — ответила ему такой же улыбкой и добавила: — Ведь ты у меня первый. — И единственный? Он поиграл бровями, на что я весело рассмеялась, чувствуя, как уходит напряжение. — А это уже посмотрим по твоему поведению. — Значит, оно будет безупречно, — выдохнул мне прямо в шею, опалив её дыханием. Я заерзала, когда почувствовала, как он скользит мокрыми горячими поцелуями вниз, постепенно стягивая с меня майку, а затем и джинсы. Я осталась лежать перед ним в одном белье, когда Пчелкин вдруг оторвался от своего несомненно увлекательного занятия и отстранился от меня, осматривая дело рук своих. — Красивая, — хрипло выдохнул, проводя кончиками пальцев по вздрагивающему животу. Он сполз ниже и неожиданно прикусил кожу чуть дальше пупка. Я вскрикнула и шлепнула его по темечку. — Что творишь?! Ответом мне послужил лишь тихий смех. Вот вам когда-нибудь смеялись в живот? Нет? Тогда заранее предупрежу: это щекотно. Пипец как. Но уже спустя пару секунд я начала ерзать совсем не из-за щекотки. Пчелкин, воспользовавшись тем, что я расслабилась и отвлеклась, стянул с меня трусы, забросив их куда-то в угол, за кровать. Мои трусы… Если не найду их потом, прибью гада! Я выгнулась дугой, выдохнув что-то протяжное, похожее то ли на стон, то ли на вскрик, когда горячий язык скользнул по тому месту, по которому ни в коем случае не должен был… Руки Пчелкина сжимали мои бедра, не позволяя отстраниться. Мне хотелось сгореть от стыда, но горела я отнюдь не из-за него. Возбуждение накрывало с головой, накатывало волнами, заставляя нетерпеливо ерзать в ожидании развязки. — Пожалуйста, — простонала, отчаянно тяня гласные. И он послушал, врываясь языком внутрь, одновременно с этим продолжая массировать клитор пальцами. Я задохнулась, вырвалась из его рук, чувствуя, как сознание постепенно отключается, а тело гнет дугой так, будто из меня внезапно приспичило выйти демону. Бедра непроизвольно дергались, сжимаясь сильнее. Я лежала на боку, скрутившись калачиком. Мне было уже всё равно, как это выглядит со стороны и что я совсем голая перед ним. Было хорошо до темноты в глазах, а до всего остального дела не было. — Ангел… — шепот в самое ушко, горячие руки прошлись по изгибам тела, остановились на талии, а затем скользнули вниз. Он приподнял одну мою ногу и, удерживая её на весу под коленкой, плавно двинул бедрами мне навстречу. Я откинулась на его грудь, чувствуя спиной перекатывающиеся тугие мышцы. В меня осторожно проникло что-то горячее и пульсирующее. Я вскрикнула и прикусила губу до крови. Металлический привкус заполнил рот и заставил скривиться. Пчелкин другой рукой нашел мой подбородок и заставил повернуть голову, накрыл губы своими. Этот поцелуй был с привкусом крови, но это его нисколько не портило. Я таяла в его объятиях, позволяя делать с собой все, что вздумается. Он двигался позади меня, в какой-то момент опрокинув на кровать и прижав своим телом настолько сильно, что стало казаться, что воздуха не хватает. Его бедра, после того, как я привыкла к новым ощущениям, начали двигаться быстрее. Я зажала между зубов покрывало, чтобы не вскрикивать каждый раз, когда он задевал определенную точку внутри меня. В глазах вновь появились искры, мужское тело позади меня несколько раз вздрогнуло, последней каплей стал хриплый, низкий голос, простонавший мое имя. Я дернулась, пытаясь отстраниться от того, чьи движения уже стали приносить удовольствие на грани боли. Он откатился в сторону, сгребая меня в медвежьи объятия и шумно дыша куда-то в район шеи, вызывая толпы мурашек. Нега заполнила сознание полностью, я хотела что-то сказать, но мысли текли настолько лениво, что ни одну из них не удалось ухватить за хвост. Сама не поняла, как заснула. Снилось мне явно что-то хорошее — когда утром проснулась, настроение было лучше некуда — но что именно, я не смогла вспомнить, как ни старалась. В квартире никого не было, но на кухне, заботливо укрытый полотенцем, лежал завтрак, приготовленный Пчелкиным. А рядом — записка. «Дела зовут, ангел. Белый, черт бы его побрал, вот честно. Так хотел остаться с тобой… Целую в губы, нос и щеки. Твой Витя Пчелкин» Внизу была нарисована забавная рожица. Я улыбнулась. Какой же он все-таки милый и заботливый. Ближе к обеду парни приехали в офис. Где они были, мне так и не удалось узнать. Не очень-то и хотелось. Ишь, секреты у них… Узнав от секретарши Белого, что он на месте и ждёт меня, я вошла в кабинет, чтобы показать видео. В помещении мы оказались не одни. Конечно, когда эта троица разделялась вообще? Пчелкин делал вид, что листает журнал, но как только мне предложили сесть, с грохотом подвинул свой стул настолько близко к моему, что я чуть не упала. Белый на этой лишь закатил глаза. Мне невольно вспомнилось вчерашнее, и щеки тут же вспыхнули, будто опаленные невидимым огнем. — А? — переспросила, пытаясь вникнуть в смысл сказанного Белым. Знаете, сложно думать о чем бы то ни было, если вам на плечи закинули тяжёлую руку, притягивая к себе, а носом зарылись в волосы где-то рядом с ухом, гоняя горячим дыханием мурашки по коже. — Пчела, — угрожающе прошипел Белый. — А ну брысь отсюда. Лети в свой улей и там самоопыляйся. Нечего мешать Алисе выполнять свою работу, — и, видя, что его речь не произвела ровным счётом никакого впечатления, прикрикнул: — Живо! Мужчина встал, медленно подвинул стул туда, где тот стоял до моего визита, и, подмигнув мне, вальяжно, будто наглый кот, покинул кабинет. Кос, сидящий все это время на диване, хохотнул. — Ты это, если он в край ахуеет, только свистни. Мы ему мигом мозги вправим. Я благодарно улыбнулась и вернулась к диалогу с Белым.