Падший ангел Пчелкина

Дата выборов близилась неимоверно быстро. Я старалась быть аккуратной, но с каждым днем нервничала всё сильнее, а значит могла допустить кучу мелких ошибок и проколов, грозящих выдать меня с головой. На Макса не удавалось найти ровным счётом ни-че-го. Это бесило. Нужно было что-то быстро предпринять, найти хотя бы крошечную, но зацепку. Нельзя же просто прийти к парням и сказать: «Ребят, Макс урод, вот!» Меня не то, что на смех поднимут. Скорее еще и выпнут отсюда. И это в лучшем случае. В который раз безрезультатно пролистав документы, которые удалось выклянчить под предлогом того, что это важно, я устало вздохнула. Надо что ли пойти кофе поискать. Хотелось спать, есть и простого человеческого — отдохнуть несколько дней подряд. И чтобы на это время все мои проблемы унесли единороги по радуге. Желательно там же и выбросили. Я подошла к двери, чтобы выйти в коридор, в это же время ее дернули с другой стороны. Я буквально выпала в объятия Пчёлы, который тут же затолкнул меня внутрь. — Спасай, ангел, — тихо выдохнул он, оглядывая помещение в поисках места, где можно переждать бурю. Где-то за дверью бушевал Белов, угрожая прострелить Пчелкину колени. — Пчёлка моя, выйди на минуточку. Я тебя медиком угощу, — позвал его почти ласково, а затем буквально рявкнул: — А ну, блять, иди сюда! Разговор есть! Куда ты спрятался, я тебя из-под земли достану, пчелобаза! Я кивнула на шкаф для верхней одежды, стоящий в углу. А сама, слыша приближающиеся шаги, отвернулась к окну и стала трясущимися руками расстегивать пуговицы на рубашке. Не тронет же Белов почти голую женщину? И вообще, если я почти голая, значит Пчела должен быть рядом. И видимым. Но его в кабинете не наблюдается, значит его тут и нет. Логично? Вряд ли. Но что поделать, мозг в стрессе выдаёт и не такие логические цепочки. Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель и ударилась о стену. Белый ворвался в кабинет и огляделся. Его взгляд скользнул по мне, не придавая внешнему виду значения, но затем, спустя несколько секунд, будто что-то щёлкнуло и до него дошло осознание. Мужчина совершенно неожиданно (потому что в моём понимании это не вписывалось в образ бандита) ойкнул, захлопнул дверь и заговорил уже с другой стороны. — Я ниче не видел. Извини, — и спустя пару мгновений тишины спросил совершенно спокойным голосом: — Тут не пролетала наша пчёлка? Я хмыкнула и ответила отрицательно. И даже не наврала ведь. Пчёлка тут не пролетала. Пробегала скорее. Точнее вбегала и не убегала. — Ну ладно, если увидишь передай, чтоб зашёл ко мне. Потрещим. Прильнув к замочной скважине, чтобы не спалиться, я проследила, как фигура Белого скрывается за дверью его кабинета. Удостоверившись, что всё стихло, развернулась, чтобы вызволить Пчелкина из тесного шкафа, но не успела. Он меня опередил, буквально вываливаясь из него. На его плече нелепо повис мой кардиган. Пчелкин, заметив это, смешно приподнял брови и принялся вешать одежду обратно. Затем развернулся и уже было открыл рот, но тут его взгляд скользнул по мне, и с губ слетел какой-то хрип вместо внятных слов. — Все ангелы такие красивые или ты исключение? Только сейчас я поняла, что совсем забыла застегнуться. Отвернулась, чтобы лишний раз не смущаться, и все еще трясущимися пальцами начала застегивать непослушные пуговки. Но они будто были против и совсем не желали поддаваться и попадать в петлицы. По моим рукам от локтей к кистям скользнули чужие немного грубые ладони, мужские пальцы сжали мои и отвели в стороны. Пчелкин развернул меня к себе и хищно улыбнулся. Я нервно выдохнула: — А все черти такие наглые или ты исключение? Он усмехнулся и выдохнул мне в губы прежде, чем накрыть их своими и утянуть в глубокий поцелуй: — Нет, я такой единственный и неповторимый. Его руки блуждали по моему телу, вновь расстегивая пуговицы на многострадальной блузке и скидывая её с моих плеч. Я сама потянулась к ремню на его брюках, чувствуя, что от возбуждения сама толком не понимаю, что делаю и к чему это может привести. Пчелкин рвано выдохнул мне в шею, когда мои руки коснулись его члена сквозь ткань боксеров. — Ангел… — то ли прося, то ли предостерегая прошептал он, выводя кончиками пальцев узоры на моей спине. Я прикусила губу, увлеченно пытаясь справиться с мужской одеждой. Иначе нечестно получается. Я уже во второй раз голая, а его тело даже в прошлый раз рассмотреть не успела! Видя мои страдания (сегодня у меня какие-то проблемы с одеждой), Пчелкин сам стянул с себя и тонкую водолазку, и брюки, смахнув при этом чуть ли не половину бумаг со стола. Я недовольно поджала губы и потянулась, чтобы спасти документы, но он лишь чертыхнулся и развернул меня к себе, вновь целуя, заставляя забыть обо всём. Пчела подхватил меня за талию и усадил на холодную столешницу, наклонился сверху, выцеловывая буквально каждый сантиметр на груди. Я прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Удовольствие концентрировалось внизу живота, заставляя ерзать и просить о большем. Когда он вошёл в меня одним резким толчком я все-таки вскрикнула и тут же впилась зубами в его плечо, руки скользили по мужской спине, цепляясь и наверняка непроизвольно оставляя царапины длинными ногтями. Он недовольно что-то прошипел и уложил меня на стол спиной, вытянув мои руки над головой и обхватывая запястья одной рукой, не давая вырваться. По ощущениям мои губы превратились в кровавое месиво, истерзанные зубами в попытках не издать ни звука. Его потемневшие глаза скользили по моему лицу, наткнувшись на то, как я слизываю кровь из образовавшейся на тонкой коже трещинки, он нахмурился и, наклонившись, утянул в поцелуй. Теперь заглушал звуки он. Не скажу, что губам стало легче, но мне уже было все равно. Я тяжело дышала, вторя его дыханию, как завороженная водила отпущенными на свободу руками по его груди, исследуя тугие мышцы, перекатывающиеся под кожей, кое-где покрытой старыми не сошедшими шрамами. В голове было пусто, ни одна мысль не смела тревожить мое сознание. — Вить, телефон… звонит… — хрипло выдохнула я. — Может… что-то случилось… — К черту! — звонок был сброшен, а телефон улетел куда-то на пол. Он с упоением выбивал каждый стон из меня, наслаждаясь открытой перед ним картиной. Я то и дело вновь прикусывала губу, уже не чувствуя боли, чтоб не так сильно кричать, но получалось из рук вон плохо. — Я… сейчас… — голос был до неузнаваемости низким. Пчелкин не договорил, но я и так поняла, что это значит. Я тоже была близка к разрядке. Мое тело задрожало от напряжения, я запустила пальцы в волосы Пчелкина, тяжело дыша. Он по инерции еще несколько раз двинулся и вышел из меня. Мое тело обмякло, и я рухнула на спину, чувствуя, что не способна и пальцем пошевелить. Все еще загнанно дыша, он взял меня на руки и отнес к дивану, накрывая своим пиджаком, что валялся до этого где-то на полу. Мне потребовалось несколько долгих минут, чтобы наконец прийти в себя. Больше у меня времени не было, так как мы снова услышали голос Белова где-то за стенкой… — Эй, любовнички, вы там уже весь кабинет мне разнесли? Пчелкин быстро собрал одежду с пола и подал ее мне, находу надевая брюки и застегивая ремень. Я второпях нацепила чертову блузку, из-за которой все произошло, и джинсы. Пригладила волосы, но толку от этого было явно мало. — Я люблю тебя, — Пчела приобнял меня одной рукой и оставил невесомый поцелуй где-то в уголке губ. Ответить я не успела. В кабинет зашел Белый, скептично оглядывая все понесенные убытки. Документы, какая-то канцелярия, куча уже бесполезных бумажек валялись на полу. В принципе, не так уж сильно и пострадало имущество Белого. Не надо так на нас смотреть. Сам таким не был что ли? Что я, сериал не смотрела? — Ну, вы даете, ребятки, — усмехнулся Саша. — У меня эфир через час. Пчела, твоя казнь откладывается, Алиса, поехали. Я метнулась к уборной, в спешке привела себя в порядок и умылась ледяной водой. Боже, боже, боже… Что сейчас было? Это все еще не сон? Мысли путались, как наушники в кармане. И вот как иметь холодный ум, когда рядом с тобой постоянно ошивается такой горячий… пчел. Я бежала по лестнице как ошпаренная, стараясь все же вернуть самообладание. На нижнем пролете столкнулась с Космосом, чуть ли не сбив его с ног. — Эй-эй, Алиска, тебя какая пчела укусила? — вместо приветствия спросил он, удивлённо приподняв брови. — Не кусал он меня, с чего ты вообще это взял? Не было ничего, — протараторила я, пряча смущение и протискиваясь между ним и поручнем, чтобы поскорее сбежать. Кос так и остался стоять в недоумении, переваривая услышанные слова. Мы с Белым приехали на студию, где должен был сниматься эфир. Я видела, как он то и дело сжимает кулаки и волком смотрит на Каверина. Переживает. Еще с той кассетой с его темным прошлым ничего не ясно. Я точно знаю, что ее хотят включить в эфире, а потому уже успела подменить ее на Крестного отца, как и в самом сериале. Да, руки тянулись поставить свою видеопленку, которую я таким трудом добывала, но передумала. Все должно идти по сценарию, иначе я не буду знать, как Максим захочет их убить. Слова Саши на эфире меня поразили, как и в первый раз. Как избиратель, я бы точно проголосовала за него. Я считаю, все вышло на ура, а потому наконец можно идти и отдохнуть с ребятами, отпраздновать маленькую победу в пред избирательной кампании. Мы расположились в каком-то баре в вип-зоне. Пчелкин даже не старался скрывать своего отношения ко мне. Казалось, еще чуть-чуть и он засветится, как новогодняя гирлянда. Положив свою руку мне на плечи, он зарывался носом в мои волосы и дразнил незаметными поцелуями. Другая его рука то и дело опускалась мне на бедро, мягко поглаживая. Я сидела, затаив дыхание, и скорее всего красная, как помидор. Нас двоих в целом не волновало все, что происходило вокруг. Мы были здесь рядом друг с другом, и в целом больше-то ничего и не надо. — Оторвитесь друг от друга хоть на секунду, господа, — достаточно громко, чтоб мы точно услышали, произнес Белый. Пчелкин, цыкнув, перевел на него слегка обиженный взгляд. — А, если мы не хотим? — прищурившись, уточнил он. — Тогда придется разнимать вас силой, — гоготнул Космос, слегка толкая локтем Пчелу. — Живым не дамся, — усмехнулся он, только крепче сжимая меня в объятиях. — Да и ну вас тогда, сидите склеенные, — Белов поднял бокал с дорогим вином и прочистил горло. — Алиса, я безмерно рад, что ты стала частью нашего, кхм… коллектива. И знаю, что это не только моё мнение, — покосившись на прилипшего ко мне Пчелу и улыбающегося Космоса, усмехнулся Саша, — Сегодня ты буквально спасла меня от провала. Поэтому пьем только за тебя! Хрусталь бокалов зазвенел, за столом полилась радостная беседа, прерываемая тостами. Я поддерживала всеобщую веселость, растворяясь в этом вечере, стараясь запомнить каждую секундочку, чтобы потом снова и снова это проживать. Пчелкин поцеловал меня в висок, гордясь мной наверное больше, чем все остальные. И, если действительно есть на свете счастье, то это именно оно и было…