Падший ангел Пчелкина

Завтра уже выборы, а информации нужной я так и не нашла. Все, что у меня было, это косвенные улики, которые можно легко отбросить при должном внимании. Я перерыла все архивы, никакой информации о связи Макса и Каверина не было. Это очень плохо. Придется тогда своими силами останавливать его. А это достаточно трудно с учетом того, что он осмотрительный и очень умный. Я прикидывала в уме все возможные исходы завтрашнего дня. И одна мысль была хуже другой. Утром у подъезда меня встретил Пчелкин. Витя, прислонившись к своей машине, стоял и держал в руках большой букет молодых подсолнухов. Из бумажной обёртки на меня смотрели несколько десятков маленьких солнышек. Я счастливо улыбнулась и, привстав на носочки, поцеловала мужчину в щеку. Он открыл передо мной дверь и, захлопнув её, обошел машину, сел на водительское сидение. — Доброе утро, ангелок. — Доброе, — кивнула я, зарываясь лицом в букете. Цветы не пахли приятно, но и отталкивающим их запах не был. И все-таки подсолнухов мне еще никто не дарил. Но оказывается получать их здорово! — Давай в кино сходим сегодня вечером, я билеты достал, — стоя на светофоре, предложил Пчелкин. — Ооо, конечно! А на какой фильм? — с интересом посмотрела я на него. — «Пятый элемент», — многозначительно улыбнулся он. — Ни разу о нем не слышала, — раз десять его смотрела в прошлой жизни. — Уверен, тебе понравится. В офисе Витя еще разок коснулся моих губ своими, как будто напитываясь энергией на весь день (потому что Саша, устав делать нам замечания, пригрозил зашить ему рот), и мы разошлись по разным кабинетам. Я юркнула мышкой в свой, а Пчелкин направился к Белову по какому-то очень важному делу. Мне нужно было подготовиться к завтрашнему дню основательно, поэтому нельзя терять ни минуты. Через некоторое время я услышала странный грохот за стеной. Интересно, что там у них происходит? Стоит ли мне сходить туда? Но на этот вопрос мне отвечать не пришлось. Через минуту в помещение ворвался Шмидт, грубо хватая меня за плечо и выталкивая из кабинета. — Что случилось? — сделала я жалкую попытку узнать, что происходит. Он злобно зыркнул и, не ответив, затолкал меня к Белову, захлопывая за собой дверь. Воцарившаяся глухая тишина резала уши. Я глянула на ребят и ужаснулась. Они узнали… Сомнений быть не могло, надежды на что-то хорошее — тоже. Это было видно по сведенным к переносице бровям и сжавшимся до побелевших костяшек кулакам. Белый смерил меня презрительным взглядом и кинул папку с документами на стол. Я на негнущихся ногах подошла к нему и дрожащими руками стала перелистывать страницы. Космос курил, нервно тряся ногой. Пчела… Он даже глаз на меня не поднял, угрюмо уставившись в одну точку. От утреннего Пчелкина не осталось и следа. Что-то внутри меня оборвалось. Его Ангел оказался падшим. Я подавила в себе желание начать оправдываться. Все равно это ни к чему не приведет. Лишь разъярит их сильнее. Шмидт зашел в кабинет, бросил мою сумку на стол и снова исчез. Космос вытряхнул из нее все вещи и пистолет с глухим стуком упал на деревянную поверхность стола. — Стерва, — нарушил тишину Кос, ударяя кулаком по столу совсем рядом со мной. Я вздрогнула и все-таки выпалила: — Я могу все объяснить! Это было отчаянной ложью. При всем желании моя речь не вышла бы убедительной. Скорее она бы походила на жалкий лепет сумасшедшего. — Не утруждайся. Тут и без тебя всё уже выяснили, лейтенант Волкова, — глаза Белого резали не хуже ножа. — Я ведь знал, что у нас завелась крыса. Но как-то не ожидал, что ее будешь ты. Как все хорошо продумала, да? Соблазнила одного из нас и все, как будто не при делах. Так не проканает. — Да, я ж тебя, суку, здесь прям придушу! — Космос не выдержал и подорвался со своего места, желая накинуться на меня. Я зажмурилась, ожидая удара. Решила, что не буду просить пощады. В их глазах я заслужила смерть. Пусть. Видимо, судьба у меня такая. Но удара не последовала. Открыв глаза, с удивлением увидела между мной и Космосом Пчелкина. Тот держал руку друга, на которой от напряжения проявились вены. Кос скривился: — Решил предать? — выплюнул эти слова он, с презрением глядя и на меня, и на Пчелкина. — Базар фильтруй! — рявкнул тот, отпихивая его от себя. — Я сам её убью. Сердце пропустило удар. Убьёт. Своими руками. И у него, совсем недавно держащего меня в своих объятьях, страстно целующего каждый сантиметр тела, клянущегося в вечной любви, ничего не дрогнет? — Погоди ты, — выдохнул Белый, — В чем твоя цель заключалась? Хотела по одному нас устранить? Я молчала. Слова застряли где-то в горле, я чувствовала, что, если открою рот, неизбежно расплачусь. В документах было мое изображение. Я, лейтенант милиции, внедрена в бандитскую группировку по спец. заданию. И много, много информации о моем прошлом, которое вовсе и не мое. Несколько неудачных попыток засадить ребят в тюрьму, шпионаж и послужной список чуть ли не до потолка. Что бы я ни сказала — не поверят. — Ты же знаешь, что живой отсюда не выйдешь, — потемневшие от злости глаза будто пытались просверлить во мне дыру. — А еще я знаю, что, если вы сейчас меня убьете, то так и не узнаете, кто настоящая крыса в вашей банде. И в конце концов вас всех перережут, как свиней на скотобойне. Ну, кроме тебя, Белый, ты станешь депутатом, — я горько улыбнулась, — В этом я тебе клянусь. Ты будешь мстить за смерть каждого из троих друзей. Но толку-то… Мертвые уже никогда больше не воскреснут. Белый вытащил свой пистолет и направил его прямо на меня. По щеке предательски скатилась слеза. — Хорошая попытка. Но с нами такое не прокатит. — Знаю, — проведя рукой по щеке почти шепотом произнесла я. — Единственная моя просьба перед смертью: не доверяйте Максу. Он не тот, за кого себя выдает. — Макс? — Белов злобно расхохотался, — Наш Макс? Ты бы еще сказала, что это Фил. Ничего лучше не придумала, да? — Мы его девять лет знаем, он четкий парень, — внес свою лепту Космос. — А ты… шалава. Я бы попросила… За две свои жизни я занималась любовью только с Пчелкиным. Уж кто-кто, но явно не шалава. Мог бы и что-нибудь более обоснованное придумать… — Только вот его в вашей клятве не было, — это было последнее, что я смогла выдавить из себя. Ноги меня еле держали. Я ухватилась за край стола, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Путь убьют. Но я умру не опуская головы, чтобы, когда правда вскроется, Белый вспомнил о беззащитной девушке, которая до последнего пыталась его предостеречь. Что ж, в любом случае, я хотя бы попыталась их спасти. Неплохо. Красивая история получилась. Драматичная. Прям как я не люблю. Дальше все было как в тумане. Меня грубо взяли под локти и куда-то поволокли. Закинув на заднее сидение машины, повезли в неизвестном направлении. В зеркале заднего вида я мельком зацепила пустой взгляд Пчелкина. Он все-таки сам меня убьет… Как иронично. Тот, кого любила больше жизни, сам и отнимет эту самую жизнь. В голове не укладывалось, что это конец. Что пройдет несколько минут и я перестану существовать. Умру. И никто даже не узнает, где моя могила. Вот обрадуется майор… такую головную боль вылечили. Не удивлюсь, если еще и медаль Белову выдаст. За помощь так сказать. Мы остановились где-то на обочине у леса. Двое лысых парней вытащили меня из машины и повели в глушь, в которой никто не услышит моих криков. Сзади них шел Пчелкин, сжимая в руке пистолет. Мы остановились у какой-то опушки посреди леса. Витя с силой воткнул лопату в сырую землю и направил на меня оружие. — Копай, — первое его обращение ко мне слетело с уст как-то отстраненно. Он ведь больше никогда не назовет меня ангелом. Да, и вообще никак не назовет. Наверное, забудет, все, что было между нами, как страшный сон и пойдет дальше… Я с усилием вытащила лопату дрожащими руками и под пристальным взглядом ледяных голубых глаз, медленно, как будто оттягивая время, начала копать. Когда достаточного размера яма была вырыта, я наконец встретилась напрямую со взглядом Пчелкина. В нем кипела буря эмоций, разобрать которую на составляющие не представлялось возможным. Я поежилась. — Дальше я сам, — прорычал Пчела двум амбалам позади себя. Только сейчас я до конца осознала, что это не шутки, что меня по-настоящему застрелят, как подзаборную шавку, и не останется от меня ничего, даже воспоминания. Умолять или пытаться оправдаться было бы напрасным сотрясением воздуха. Да и не хотелось выглядеть еще более жалкой, чем есть сейчас. Я проследила взглядом за удаляющимися спинами двух лысых мужчин. Когда их фигуры скрыли деревья, до моего слуха долетел еле слышный шепот: — Ты наврала мне… Я бы смог тебя защитить… значит не доверяла. Наверное, я заслужил. Я вскинула голову и с мольбой посмотрела на него. — Выслушай меня, пожалуйста, — сделала маленький шаг навстречу, но остановилась под дулом пистолета, направленного мне в голову. — Не подходи, — глухо простонал Пчелкин. Его голос звучал так, будто ему было физически больно. Я покорно отступила к краю ямы и улыбнулась дрожащими губами, чувствуя, как в рот затекают слезы, прочертившие на щеках соленые дорожки. — Я ведь так и не успела сказать, что люблю тебя. Теперь говорю, — произнесла с усилием, чувствуя, что вот-вот голос может пропасть. — Я люблю тебя больше жизни. Поэтому, пожалуйста, выполни мою последнюю просьбу. Не доверяй Максу. Я усилием воли заставила себя в последний раз посмотреть на Пчелкина, а затем закрыла глаза. Мозг зачем-то вспомнил молитву. Вряд ли она мне сейчас поможет… 3…2…1. Тишину разорвал громкий звук выстрела.