Bungo Stray Dogs: Storm Bringer / Проза Бродячих Псов: Несущий шторм (перевод)

      Накахара Чуя не видел снов. Его пробуждение было похоже на пузырь, всплывающий из трясины.       Чуя проснулся в своей комнате. Все вокруг казалось безликим. Стены, потолок и пол утопали в темно-синем полумраке. Мебели почти не было: кровать, застеленная простынями, несколько книжных полок, небольшой сейф, наполовину встроенный в стену. В центре стола лежала раскрытая книга о драгоценных камнях. Вот и все.       Тусклый утренний свет, проникавший сквозь занавески, разделял его унылую комнату пополам. Чуя сел на кровати. Грудь полоснуло какое-то сильное чувство, бурлящее внутри него, словно морской водоворот. Но что это было он вспомнить не мог. В последнее время так происходило постоянно.       В конце концов Чуя перестал пытаться вспомнить и пошел в душ. Стоя под горячей водой, он размышлял о себе и своем положении.       Накахара Чуя. Шестнадцать лет.       Подросток, год назад вступивший в Портовую Мафию и получивший эту комнату в награду от организации за достижения, которых он добился с рекордно высокой скоростью. Но ни деньги, ни статус не приносили Чуе радости. Чего-то куда более важного ему по-прежнему не хватало.       Прошлого.       Чуя не имел ни малейшего представления о том, кем был раньше. Воспоминания начинались восемь лет назад, когда его похитили из правительственной исследовательской лаборатории. До этого в жизни Чуи не было ничего, кроме бесконечной тьмы, глубже и чернее любой ночи.       Он вытерся и оделся. Нажал на одну из стен, и та бесшумно открылась, обнажив гардероб. Вся одежда там была дорогой и без единой складки. Чуя наугад выбрал костюм и просунул руки в рукава. Застегнул манжеты изумрудными запонками, посмотрелся в зеркало и, слегка нахмурившись, покинул комнату.       Стоило выйти из дома, словно по расписанию, подъехала служебная машина. Роскошный черный автомобиль вел мафиози в фирменной черной одежде Портовой Мафии и темных очках. Он остановился рядом с Чуей и, не говоря ни слова, открыл для него заднюю дверь.       — Как обычно, в тот бар.       Сказав это водителю, Чуя откинулся на сиденье и закрыл глаза.       Роскошный автомобиль плавно двигался по главным улицам города. Все дороги и перекрестки были забиты машинами. Но их автомобиль, словно по волшебству, ловко обходил пробки по боковым улицам.       — Где отчеты по вчерашней сделке?       — Здесь.       Чуя просмотрел документы, переданные водителем. Они были напечатаны особыми чернилами, не позволяющими сделать копию. Кроме того, все содержимое зашифровали, чтобы полиция не смогла использовать их как доказательство.       — Хм, на этой неделе все тоже идет гладко? — небрежно произнес Чуя. — Как скучно.       Работа Чуи в Портовой Мафии заключалась в контроле за оборотом контрабандных драгоценностей.       Драгоценные камни — один из самых дорогих товаров в мире. Аметисты, рубины, изумруды, бриллианты. По сути, всего лишь сжатые элементы. Но стоит им отразиться в человеческих глазах, пройти через человеческие руки, как превращаются в камни, наполненные пугающей магией. А то, во что в итоге преобразуется эта магия, и есть контрабандные камни. Словно тьма, рожденная ослепительным блеском драгоценностей. Пока существуют сами камни, будет существовать и их тень — контрабанда. И было бесчисленное множество темных мест, где контрабандные драгоценности появлялись на свет.       Бедные шахтеры тайком присваивали камни в рудниках. Грабители разбивали витрины ювелирных магазинов и похищали украшения. Пираты топили торговые судна с драгоценным грузом. Преступники срывали ожерелья с шей богачей. А в районах добычи, контролируемых преступными группировками, камни служили валютой для обмена на оружие и наркотики.       Камни, рожденные во «тьме», не могли просто так попасть в мир «света». И здесь вступали в дело такие незаконные организации, как Портовая Мафия. Они выводили в свет «темные» камни, которые оказывались в портах Йокогамы. Контрабандисты доставляли их в подпольные точки города, там их выкупал ломбард, а затем умелый мастер переогранял их, стирая следы происхождения. Ожерелье превращалось в браслет, браслет — в серьги, а серьги — в кольцо, даруя камню вторую жизнь. После этого новые украшения официально проходили оценку у харизматичного мафиозного оценщика, затем их возвращали в оборот через посредников и продавали в витринах первоклассных ювелирных магазинов.       Для Мафии контрабанда драгоценных камней была одним из важнейших источников дохода. Обход таможни и посредников официальных каналов распределения приносил огромную прибыль. И все же эти магические камни неизменно вели к насилию и кровопролитию. Чтобы взять все под контроль и обеспечить стабильный оборот, нужна была еще большая сила — насилие, способное подавить любое другое.       На данный момент Чуя справлялся с этой ролью безупречно. Даже слишком безупречно. Многие из старших членов организации были удивлены. Они не думали, что какой-то шестнадцатилетний подросток сможет так уверенно управляться с черным рынком драгоценных камней.       Но некоторые не удивились. Те, кто когда-то сражался с «Овцами» — организацией, которой раньше руководил Чуя. Для Короля Овец контроль над одним-двумя рынками драгоценностей не казался чем-то особенным. Но ни удивление, ни похвала, ни зависть Чую не волновали. То, чего он действительно хотел, они ему дать не могли.       Чуя небрежно отбросил документ в сторону, словно мелкий камешек.       — Такими темпами… неизвестно, сколько лет это займет, — тихо пробормотал он.       Водитель сделал вид, что ничего не услышал.       Роскошный автомобиль, в котором ехал Чуя, прибыл в тихий жилой район точно по расписанию. Там стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь криками зеленушки, низко пролетавшей над улицей. Шума поездов и суеты спешащих на работу людей здесь не было слышно. Машина тихо подъехала и остановилась у одного заведения.       В кирпичном здании расположился старый бильярдный бар. На вывеске было написано название: «Старый Свет». Неоновые буквы не горели, до открытия еще оставалось время.       Чуя вышел из машины. Автомобиль уехал, не нарушив спокойную тишину района.       Чуя открыл дверь бара. И тут же его встретили пять стволов.       — Бар еще не открыт, — сказал один из мужчин, приставив дуло пистолета к голове Чуи.       — Но для трупа вход свободный, — другой прижал к его груди дробовик.       — Без охраны? Слишком неосторожно, господин Король Драгоценностей. — усмехнулся третий, уперев пистолет ему в бок.       — Даже ты в таком положении не сможешь защититься от всех атак…, — четвертый приставил к затылку маленький пистолет размером с ладонь.       — Ну и что теперь будешь делать, Непобедимый Повелитель гравитации? Если прямо сейчас расплачешься и извинишься, мы подарим тебе быструю смерть, — сказал последний. Он стоял прямо перед Чуей, нацелив ружье точно между бровей.       Это был тупик. Стоит одному открыть огонь, остальные тут же последуют за ним. Если попробовать отступить, получит пулю в лоб. Если шагнуть вперед — выстрелят в спину.       Чуя не реагировал. Выражение его лица не изменилось. В комнате повисло напряжение, и все начали медленно нажимать на спусковые крючки.       Бах! Звук выстрела разнесся по окрестным улицам.       С головы неподвижно стоявшего Чуи стекали, словно кровь, разноцветные праздничные ленты.       — Чуя! С годовщиной вступления в Портовую Мафию!       Бар наполнился радостными криками пятерых мужчин. Чуя окинул помещение раздраженным взглядом.       — Вы что, идиоты…?       Из стволов «пистолетов» поднимался белый дым, а яркие бумажные ленты свисали с головы Чуи, пока конфетти медленно осыпалось вокруг. Мужчины самодовольно ухмылялись, глядя на мафиози, украшенного праздничной мишурой.       Все собравшиеся здесь состояли в группе взаимной поддержки внутри Портовой Мафии. Они считались будущим организации, каждый либо равного с Чуей ранга, либо выше. Все не старше двадцати пяти лет. Это были молодые волки Портовой Мафии, которых в организации называли Молодежной Ассоциацией.       Чуя тяжело вздохнул и, никого не поприветствовав, направился вглубь бара.       — Что такое, Чуя? Ты не рад? — спросил высокий мужчина у него за спиной. — Все собрались ради тебя.       — Я не праздную такие вещи, как годовщины первого года, — ровно ответил тот. — Тут нечему радоваться.       — Ну не говори так! Тебе понравится, гарантирую, — заверил его мужчина, идя следом. — Позже даже вручим парочку подарков к годовщине. Разве не весело притворяться школьниками?       Остановившись, Чуя обернулся и устремил на собеседника испепеляющий взгляд.       — Иными словами, за всем этим стоишь ты, Пианист. У тебя самое дерьмовое чувство юмора.       — Именно! Я и живу до сих пор только ради того, чтобы бесить всех своими дерьмовыми шутками.       Мафиози в черном пальто и длинных белых хакама ответил на колкость Чуи спокойной улыбкой. В организации его знали под прозвищем Пианист — он всегда носил черно-белую одежду. Высокий, с длинными тонкими пальцами и неизменной улыбкой на лице. Пианист основал Молодежную Ассоциацию и исполнял роль ее лидера. Именно он пригласил Чую вступить в группу.       Пианист был скорее искусным мастером, чем мафиози. В Йокогаме только он умел создавать идеальные фальшивые банкноты, неотличимые от настоящих. Но из-за капризного характера, если качество поддельных купюр его не устраивало, мог выбросить всю партию и сорвать сроки на месяцы. Даже если это шло вразрез с приказом босса.       Кстати, прозвище Пианист произошло не от черно-белой одежды. Для убийства врагов он использует электрический механизм натяжения фортепианной струны из углеродистой стали. Стоит этой струне обвиться вокруг шеи, и никакая сверхчеловеческая сила уже не поможет, а через несколько секунд голова упадет на пол. На ее месте останется лишь идеально ровное пространство между плечами, большое количество крови и затихающие крики жертвы. Человек, в котором причудливая изящность сочеталась с жестокостью. Среди Молодежной Ассоциации именно его считали ближе всех к должности исполнителя.       Когда Чуя продолжил путь, еще один мужчина повысил голос:       — Ха-ха-ха! Видел бы ты свое лицо! В этот раз я тоже захотел поучаствовать в представлении! Накахара Чуя, молодая звезда и бывший враг Мафии, «Король Овец»! Оно того стоило — вступить в Молодежную Ассоциацию хотя бы для того, чтобы увидеть это растерянное выражение на твоем лице! — молодой блондин громко рассмеялся, вращая в руках дробовик.       Чуя гневно посмотрел на него.       — Хм, вот как заговорил. Не пойми я, что это спектакль, ты бы погиб первым, Альбатрос.       — Ого. Извини, но я не настолько слаб, чтобы меня прикончил кто-то вроде тебя, Чуя. Мой клинок отрежет твои драгоценные кулаки быстрее, чем ты ими взмахнешь.       В тот же миг из-под куртки бесшумно выскользнул кукри. Легким взмахом, словно ничего не весил, он рассек воздух, и тут же был выпущен из руки. Лезвие вонзилось в пол, от удара вокруг разошлись лучевидные трещины.       Молодой человек расхохотался. Того, кто часто смеялся с жизнерадостным выражением лица, звали Альбатрос. Легкомысленный парень, болтавший больше всех, никогда не терялся из виду во время боя, даже когда вокруг были кровь, пули и разлетающиеся куски плоти. Стоило пойти на звук разговоров и смеха, он оказывался там.       Альбатрос отвечал в Мафии за «все, что двигалось быстрее скорости шага». Другими словами, транспорт был его стихией. Он организовывал машины для перевозки грузов и обеспечивал суда, которые проходили мимо радаров береговой охраны. В некоторых случаях даже подделывал номерные знаки. Раньше в организации его знали как «мастера побегов», поскольку справлялся со всем, что касалось колес, быстрее и точнее остальных. Ходили слухи, что однажды он сумел уйти от лучшего боевого вертолета береговой охраны на одном потрепанном рыбацком судне. Никто в Мафии в этом не сомневался.       Если разозлить Альбатроса, не протянешь и трех дней. Все связанные с перевозками — то есть с товарами и деньгами, — стояли перед ним на коленях. А те, кто его ненавидел, теряли финансирование и разорялись в мгновение ока.       — Эй, Чуя, давай выпьем! За тебя! — Альбатрос догнал Чую и протянул бокал шампанского.       Но тот лишь мельком взглянул на него и продолжил идти.       — Ого. Сегодня ты какой-то особенно надутый, Чуя, — Альбатрос двигался с преувеличенной осторожностью, чтобы шампанское не расплескалось. — Раз в месяц на тебя находит такое супер-надутое настроение… Что с тобой происходит? Может, дурной сон?       Дурной сон. Услышав эти слова, Чуя резко обернулся, пылая гневом.       — Это тут ни при чем! — от вспышки ярости в бильярдном зале задрожали бокалы.       — Ой, как страшно… Тогда в чем дело?       Чуя на мгновение замялся, отвел взгляд и с легкой наигранностью сказал:       — Изо дня в день ты устраиваешь ночные попойки прямо надо мной, Альбатрос. Вот в чем дело. Сколько раз повторять, что твой пол — это мой потолок?       — Да ладно тебе, как можно забыть? Я специально шумлю громче, зная, что ты там внизу, сосед! — беззлобно ухмыльнулся Альбатрос.       Альбатрос жил в том же элитном жилом комплексе, только этажом выше. По мнению Чуи, это было одной из самых больших ошибок Портовой Мафии. Иногда Альбатрос внезапно врывался в квартиру со словами: «Помоги с работой», а затем тащил за собой на какое-нибудь абсурдно далекое поле боя — на машине, на катере, на вертолете, как угодно. Благодаря этому Чуя стал лучше плавать. Потому что у Альбатроса не всегда находился транспорт, чтобы доставить их обратно домой.       Чуя проигнорировал его и продолжил идти вглубь бара. Когда дошел до задней части помещения и уже собирался повесить пальто, рядом появился мужчина с бокалом шампанского.       — Хе-хе… С годовщиной… Чуя, — мужчина мрачно глядел из-под челки и тихо посмеивался. — Не думал, что доживешь до этого момента… Хе-хе.       Он был болезненно худым, тонкие запястья терялись в рукавах рубашки. В руке, свободной от бокала, мужчина держал стойку с капельницей, а трубка от пакета с лекарством скрывалась под одеждой. Мягко говоря, он выглядел крайне нездоровым.       — Док, — Чуя принял протянутый ему бокал шампанского и заглянул внутрь, — ты туда ничего не подмешал?       — Нет, — мужчина по прозвищу Док мрачно улыбнулся. — Одного яда все равно недостаточно, чтобы тебя убить.       — Откуда знаешь?       — Опыт, — в его глазах вспыхнуло мрачное удовольствие. — Я отравил немало людей.       Этот болезненного вида человек — главный медик Мафии. В преступном подполье хватало нелегальных врачей, но Док от них отличался. У него было настоящее медицинское образование и степень доктора медицинских наук, полученная в Северной Америке.       Такие люди в подполье на вес золота, поскольку официальные больницы сообщали властям о каждом, кто поступал с ранениями от пыток или огнестрельными ранами. Вот тут и требовались подпольные доктора. Портовая Мафия не была исключением. Но на этом сходство с другими преступными организациями заканчивалось. В Портовой Мафии врачей особенно ценили и относились к ним с особыми привилегиями, ведь босс организации Мори Огай сам когда-то был подпольным врачом.       Кроме того, Док считался первоклассным специалистом даже среди выдающихся врачей медицинского подразделения организации. Несмотря на свой молодой возраст, он спас уже около восьмисот жизней. И примерно столько же намеренно отнял. Целью Дока было приблизиться к Богу еще на один шаг. Он искренне верил, что каждая сохраненная жизнь делает его немного ближе к этой цели. В планах было спасти около двух миллионов человек — столько же, сколько, согласно Библии, Бог лишил жизни. Чтобы осуществить это, Док вступил в Мафию. Он терпеливо ждал масштабного конфликта, в котором люди будут гибнуть один за другим, словно мухи.       — Вот это размах. Честно говоря, не ожидал увидеть здесь и тебя, Док, — признался Чуя, оглядывая зал. — Но какого черта поднимать шум из-за какой-то первой годовщины?       — Позволь объяснить, — к ним медленно подошел молодой человек с мягким голосом. — Потому что первый год в Мафии самый тяжелый.       — Что?       Мужчина улыбнулся сладко, почти гипнотически. Его внешность была поразительной, по-настоящему чарующей. В мужской одежде он сводил с ума женщин, в женской — ломал волю мужчин.       — Первый год после вступления в Мафию — самый опасный период. Его называют «смертельный поворот». В это время большинство либо сбегают, либо погибают на задании, либо исчезают по решению самой организации за создание проблем. Поэтому сегодня праздник твоего выживания.       — Хах. Значит, ты думал, что я провалюсь и меня уберут, Липпман? — холодно спросил Чуя.       — О нет. Я знал, что ты справишься, — мужчина одарил Чую чарующей улыбкой.       Работа Липпмана была самой необычной среди всех присутствующих. Он служил связующим звеном между Мафией и «светлым» миром. Переговоры с компаниями-прикрытиями, встречи с государственными чиновниками, а при необходимости и общение со СМИ — все это входило в его обязанности. Если бы у Портовой Мафии было «лицо», то им был бы Липпман.       Убить его было чрезвычайно трудно. В каком-то смысле даже сложнее, чем самого босса. Почему? Липпман был актером-идолом, настоящей звездой с фанатами за границей. Если бы его убили или он внезапно исчез, это стало бы мировой сенсацией. Все СМИ мира немедленно бросились бы освещать эту историю. Настолько громкая новость заставила бы людей по всему миру искать его убийцу, а подпольные организации старались любой ценой избегать подобного внимания.       К тому же Липпман был чрезвычайно сильным одаренным. Его способность реагировала на убийственное намерение нападавшего и автоматически контратаковала. Поэтому устранить Липпмана, не оставив никаких следов, было невозможно.       Если бы имя убийцы стало известно, крупнейшие мировые СМИ наперебой принялись бы раскрывать его прошлое, мотивы и тех, кто стоял за преступлением. Организация, заказавшая убийство, лишилась бы любой приватности, которая у нее еще оставалась, что означало ее крах. Покушение на Липпмана — настоящая ловушка смерти, бомба, взрывающаяся в момент его гибели. Именно поэтому никто не осмеливался даже прикоснуться к нему.       Но слава была не единственным оружием Липпмана. Он был прирожденным актером с даром красноречия, безупречными навыками переговоров и красивым лицом с идеальными чертами. Липпман особенно преуспевал в делах с людьми из легального мира. Большинство проблем решались, стоило ему только сесть за стол переговоров.       — Впрочем, я буду совсем не против, если тебя однажды выгонят из организации, — с легкой, как перышко, улыбкой добавил Липпман. — В таком случае я с радостью приглашу тебя присоединиться ко мне на основной работе. Давай вместе покорим мир как актеры большого экрана.       — Ни за что, — Чуя скривился, будто проглотил яд. — Повторяю. Ни. За. Что.       — Я с самого начала был против празднования этой годовщины.       Тихий голос внезапно прозвучал из глубины бара. Он не кричал и не звучал властно, но все мгновенно замолчали и обернулись. Там стоял мужчина в очень простой одежде.       — Айсмен, — настороженно произнес Чуя. — Ну да, праздники явно не твое.       На лице мужчины не проявилось ни одной эмоции. Его присутствие было почти незаметным среди ярких и напористых членов Молодежной Ассоциации. В нем не чувствовалось ни амбиций, ни желания произвести впечатление. Он сливался с окружающим пространством, словно ночная тьма, поглощающая любые звуки вокруг.       Айсмен — второй по старшинству в группе после Пианиста. Немногословный человек с бесстрастным лицом, предпочитающий простую одежду. Его работа была довольно обыденной по меркам мафии.       Наемный убийца.       Он не использовал способность для убийства. Даже огнестрельного оружия не брал в руки. Обычно Айсмен носил при себе нож, но и к нему почти никогда не прибегал. Вместо этого в ход шло все, что оказывалось рядом: ручка, бутылка алкоголя, шнур от лампы. Все, что попадало ему в руки, превращалось в смертоносное оружие, куда опаснее пули. Он мог устранить цель где угодно: в пустыне, во дворце и даже в банковском хранилище.       У Айсмена была еще одна необычная особенность. Он ощущал кожей, когда кто-то поблизости использовал способность. Это не было ни даром, ни приобретенным навыком — просто так работал его организм. Поэтому он мгновенно определял подходящее место и момент для убийства. По этой причине Айсмен часто превосходил одаренных убийц. Мафия доверяла ему больше, чем кому-либо.       Поскольку у него самого не было способности, Айсмену не приходилось беспокоиться ни о Специальном Отделе по Делам Одаренных, ни о военной полиции. Он был словно тень. В Мафии считали, что если кто-то и сможет убить Чую, то, скорее всего, это будет Айсмен.       — Не ожидал увидеть тебя на вечеринке в мою честь, Айсмен. Я думал, ты меня ненавидишь, — Чуя вызывающе усмехнулся. — Мы уже сходились однажды, когда я еще был с «Овцами». И ты тогда пытался меня убить. Должно быть, твоей репутации сильно досталось, когда ничего не вышло.       — Я был против вечеринки, но не потому, что ты мне не нравишься и обиды на тебя у меня нет. Просто она могла тебя разозлить, — голос Айсмена оставался ровным и совершенно бесстрастным. — Мы все знали, что ты переживешь первый год.       — Что?       — Мы опасались восстания, — голос Айсмена был, острым, как треск льда. — Враг Портовой Мафии, лидер «Овец». Мы считали, ты предашь босса, убьешь его и развяжешь войну с Мафией. Чтобы этого не произошло, Пианист пригласил тебя вступить в Молодежную Ассоциацию.       Чуя взглянул на Пианиста. Тот наблюдал за разговором с совершенно бесстрастным выражением лица. Он не подтвердил и не опроверг сказанное, а значит, это было правдой.       —...Хм. Вот значит как, — выдохнул Чуя, глядя на всех. — Теперь понятно, почему вы все были со мной такими заботливыми, будто я какой-то новорожденный. Трогательно. Дали мне игрушки, соски и погремушки, чтобы не устраивал истерик. Благодаря вам я теперь большой мальчик. Целый год мне исполнился. Теперь ясно, почему вы устроили такую большую вечеринку.       С этими словами Чуя сжал в руке бокал и тот треснул. Жидкость брызнула во все стороны. Айсмен даже не моргнул.       — Осторожность по отношению к тебе вполне обоснована, — сказал он. — Восемнадцатое июня. Три часа восемнадцать минут дня. Один из оптовых торговцев драгоценными камнями разозлил тебя и получил травму, на заживление которой ушло три месяца. И все потому, что он задал тебе один вопрос. Совсем обычный вопрос. Но, услышав его, ты одним ударом отправил торговца на крышу трехэтажного здания.       — Правда? Я уже и забыл, — спокойно ответил Чуя, но его взгляд стал острым как нож. — Почему бы тебе не задать тот же вопрос еще раз? Проверим. Если, конечно, у тебя хватит смелости.       Айсмен молчал. Следующие пять секунд он сохранял бесстрастное выражение лица, словно поглощая все чужие эмоции, а затем спросил:       — «Где ты родился?»       Гнев Чуи вспыхнул мгновенно. Он схватил Айсмена за воротник и грубо притянул к себе. Ткань затрещала, рубашка разошлась по швам.       — И что ты собираешься делать этой рукой? — равнодушно спросил Айсмен, глядя на пальцы на своем воротнике.       — Зависит от тебя. — Чуя не ослабил хватку.       Рядом раздался встревоженный голос Альбатроса:       — Эй, ну хватит уже… — он схватил Чую за руку. — Не стоит злиться из-за такого вопроса. Это на тебя не похоже.       — Это мне решать, черт возьми. Убью его, если придется.       Чуя резко отбил руку Альбатроса. Тот пошатнулся и отступил назад. Чуя уже собирался сделать шаг вперед, но вдруг остановился. К его виску был приставлен бильярдный кий, словно острие меча.       — И что ты собираешься делать этой палкой? — спросил Чуя, не выражая эмоций. Он оставался совершенно неподвижным.       — Зависит от тебя, — ответил Айсмен, держа кий наготове.       Чуя отвел корпус назад, а затем резко ударил головой по кию.       Кий разлетелся на множество щепок, большинство осыпалось на самого Айсмена. Одна из них рассекла его правый висок. Кровь тонкой струйкой потекла к уголку глаза, но он даже не моргнул.       — Довольно, — раздался самый хладнокровный голос в комнате.       За спиной Чуи уже стоял Пианист. Из его рукава тянулась тонкая фортепианная струна, обвившаяся вокруг шеи Чуи, словно дорогое ожерелье.       — Чуя, — холодно произнес Пианист. — «Не использовать способности против товарищей». Главное правило Молодежной Ассоциации. Забыл?       Хотя это и называлось фортепианной струной, на самом деле оружие Пианиста не имело ничего общего со струнами музыкальных инструментов. Все было куда серьезнее. В руках у него находился промышленный стальной трос, прочный настолько, что позволял поднимать и переносить железные или бетонные блоки.       В рукаве Пианиста располагался механизм намотки. Стоило привести его в действие, и струна превращалась в самую легкую гильотину в мире. Чуя управлял гравитацией и мог сделать трос легче, но замедлить работу механизма у него не получилось бы. А значит, предотвратить собственное обезглавливание было невозможно.       — Я знаю, почему ты злишься, — добавил Пианист. — Просто такими темпами ты проиграешь Дазаю. Тебе нужно стать исполнителем раньше него. В конце концов, ты вступил в Мафию только ради секретных документов, доступных лишь исполнителям. В них записано твое истинное происхождение.       Выражение лица Чуи изменилось.       — Откуда ты это знаешь?..       — Но с такой скоростью тебе понадобится как минимум пять лет, чтобы стать исполнителем.       Между бровями Чуи пролегла глубокая складка. Он стиснул зубы от досады.       — Не смей больше ни слова говорить.       — Прости, но придется, — Пианист холодно усмехнулся. — Босс рассказал мне почти все.       — Что? — лицо Чуи помрачнело.       — Вскоре после твоего вступления в Молодежную Ассоциацию, босс приказал мне присматривать за тобой. Проверять, не раздобыл ли ты какую-нибудь новую информацию и не пытаешься ли тайком заглянуть в секретные архивы Мафии.       — Ты… следил за мной?..       Пианист кивнул.       — Разумеется. Если бы тебе больше не нужны были эти документы, ты мог бы рано или поздно обнажить клыки против него. В конце концов, ты бывший враг Мафии. Конечно же, он рассказал мне и о том, зачем тебе эти документы. Скажу честно, довольно шокирующая правда.       — …Замолчи, — прорычал Чуя.       — «Арахабаки». Прототип номер А-258 — искусственная способность, созданная военными. Это ты. Ты подозреваешь, что на самом деле являешься не человеком, а искусственно созданной личностью. И все потому, что не видишь снов.       Чуя издал приглушенное рычание.       Все произошло в одно мгновение. Его правая рука метнулась, словно змея, хватающая добычу: он вцепился в руку Пианиста и раздавил намоточный механизм. Левой рукой он тут же поднял острый обломок бильярдного кия и приставил его к горлу Пианиста.       Остальные четверо тоже пришли в движение. Липпман выхватил из-под пальто пистолет-пулемет и направил на Чую. Альбатрос прижал кукри к его шее. Док достал шприц и приставил иглу к виску Чуи. Айсмен поднял осколок разбитого бокала и был готов вонзить его Чуе в глаз.       Все замерло. Никто не двигался. Казалось, они перестали дышать. Сцена напоминала фотографию. Единственным, что продолжало движение, была пыль, искрящаяся в лучах утреннего солнца. Любой из шестерки мог отнять жизнь малейшим движением, и все же никто не шевелился.       — Давайте, — потребовал Чуя. Его голос был натянут, как тетива. — Мне все равно, кто из вас начнет. Просто делайте.       — Может, отложим это? Хотя бы до конца вечеринки, — спокойно сказал Пианист.       — Что?..       — Я же говорил, что мы приготовили тебе подарок к годовщине. И даже не один, — он вынул что-то из кармана. — Вот.       Чуя осторожно опустил взгляд и замер.       — …А? — с этим тихим звуком он словно полностью отключился.       Казалось, Чуя перестал дышать и его сердце остановилось. Хватка ослабла, и обломок кия с глухим стуком упал на пол. Он неуверенно взял то, что ему протягивали, уже не обращая внимания на происходящее вокруг.       Это была фотография.       — Не ожидал получить что-то настолько ценное, да? Мне пришлось пройти через ад, чтобы ее достать.       Чуя приблизил лицо к снимку, будто в трансе. Он больше не слышал голоса Пианиста. Остальные с неловкими усмешками убрали оружие, но Чуя и этого не заметил.       — Если тебя когда-нибудь снова спросят об этом, просто покажи им эту фотографию.       На ней был Чуя в возрасте пяти лет.       Снимок сделали где-то на побережье, на заднем плане виднелось море. Чуя был одет в льняное юката и, держа за руку молодого мужчину, смотрел в объектив. Мужчина улыбался, слегка щурясь от яркого солнца. Маленький Чуя смотрел на фотографа рассеянно, словно не совсем понимал, что происходит.       — Этот снимок сделали в одной старой фермерской деревне где-то на западе, — объяснил Пианист. — Сейчас она заброшена, там больше никто не живет. Но Док наткнулся на след, когда просматривал медицинские архивы, хранившиеся в соседней деревне. — Он сделал паузу. — Док.       — Хе-хе… Люди могут лгать, а вот стоматологические карты — нет, — болезненно усмехнулся Док, подходя с папками в руках. — Медицинские работники обязаны хранить записи несколько лет… и именно это стало нашим маленьким лучом надежды… Хе-хе…       Чуя растерянно переводил взгляд с Дока на документы.       — Эй, не забирай всю славу себе, Док! — заныл Альбатрос, протягивая еще одну стопку бумаг. — Без меня ты бы никогда до них не добрался. Когда клиники закрываются, архивы обычно переходят к медицинским корпорациям, а их пруд пруди! И угадай, кто нашел нужные нам записи? Я! Я угрожал и расспрашивал каждого архивариуса, который хоть как-то мог быть связан с этими документами, пока в конце концов не добился своего!       — Разумеется, даже лучший разведчик не достигнет цели, если не сделает первый шаг, — мягко улыбнулся Липпман, протягивая другую пачку документов. — Я попросил об одолжении одну знакомую женщину и получил доступ к части военных архивов правительства. Самые секретные материалы по исследованиям, конечно, уничтожили сразу после окончания войны, но мне удалось выяснить, что одно военное подразделение на западе собирало пожертвования в виде человеческих тел для экспериментов. Это и стало нашей первой зацепкой. Иными словами, мой вклад оказался самым значительным.       Постепенно начиная понимать, что происходит, Чуя робко посмотрел на последнего человека в группе.       Айсмена.       — …Я не сделал ничего особенного, — сказал он, доставая последнюю стопку документов. — Я нашел сведения о братьях и сестрах твоих родителей, составил твое родословное древо, выяснил, в какой школе ты учился, раздобыл табели и школьные фотографии. Также я нашел записи о твоем рождении. Пианист велел не посвящать в это босса, поэтому я не мог обратиться к информаторам. Пришлось самому тайком проникнуть в восемь разных домов.       — В… в восемь?..       Чуя моргнул от удивления, принимая документы. Айсмен кивнул и впервые за весь день едва заметно улыбнулся.       Мало кто знал его в повседневной жизни. На работе он был холодным и безжалостным, но вне ее оказывался тихим и добрым. По сути, это был просто мягкий по натуре человек, любивший пить кофе и слушать пластинки в свободное время. Немногие видели эту сторону Айсмена, но все пятеро, стоявшие здесь, знали ее.       Чуя по очереди посмотрел на каждого. Все улыбались.       Пианист, Альбатрос, Док, Липпман и Айсмен — лучшие из лучших Портовой Мафии.       — Но зачем?.. — Чуя снова взглянул на фотографию. — Делая это, вы нарушаете приказ босса.       Скрывая прошлое Чуи, босс Портовой Мафии держал его прикованным к организации. Пока эта информация оставалась под замком, он не смог бы предать их. Но Пианист лишь пожал плечами.       — Босс приказал мне присматривать за тобой на случай, если ты сам узнаешь этот секрет. Но он не велел скрывать его от тебя.       Чуя пристально уставился на Пианиста, пытаясь понять истинный смысл этих слов.       — Почему?.. — на мгновение на его лице мелькнула тревога. — Зачем вы зашли так далеко?       — «Почему»? — Пианист выглядел искренне озадаченным, будто вопрос был лишен смысла. — Я же уже сказал. Это подарок к твоей первой годовщине.       — Но…       — Тут нет ничего особенного, — Липпман не понял реакции Чуи и оглядел остальных. — Если уж подбирать причину…       По выражению его лица было ясно, что вывод кажется ему самым естественным на свете:       — Потому что ты наш друг. Или у вас в «Овцах» было иначе?       Было. Растерянное выражение лица Чуи говорило само за себя. Все в «Овцах» полагались на него. Обратное даже представить было невозможно.       — Попробуй взглянуть на это так, Чуя, — мягким голосом произнес Липпман, разводя руками. — Это не подарок. Это флаг. Со времен Древнего Рима флаг поднимали только по одной причине, чтобы сказать: «Мы здесь. И мы избранные». Если кто-то из нас шестых окажется в беде, вспомни этот флаг. И мы все соберемся под ним… Я с нетерпением жду этого момента.       Он слегка склонил голову.       — Хе-хе… Какие чудесные слова. В этом весь Липпман… Интересно, скольких женщин ты одурачил своими сладкими речами… — пробормотал Док себе под нос.       — Понятия не имею, о чем ты, — невозмутимо усмехнулся Липпман. — Ах да. У нашей группы вообще-то есть официальное название — «Флаги». Отсюда и метафора. Впрочем, только наш основатель, Пианист, до сих пор помнит и использует это название.       — «Флаги»? — Альбатрос склонил голову. — По-моему, я впервые это слышу.       — Да ладно вам. Неужели забыли? Я же говорил об этом в ваш первый день в группе. Правда, ребята?       Пианист посмотрел на остальных, но никто даже не моргнул.       — Подождите… Вы серьезно не помните? Мне понадобилось целых три месяца, чтобы придумать это название!       Все отвели взгляды. Только Чуя молча смотрел на фотографию в своей руке. Его завораживало не изображение на снимке, а сам факт его существования, будто там были записаны все ответы.       — С первой годовщиной в Мафии, Чуя!       На один короткий миг он стал похож на потерянного ребенка, который не понимает, что делать и как реагировать. Чуя посмотрел на товарищей, затем на документы, затем на себя на фотографии.       — Что такое?       Голос Пианиста вернул Чую к реальности.       — Да вы…!       Он попытался выглядеть сердитым. Открыл рот, собираясь что-то выкрикнуть, но ни одна мысль не пришла в голову. Все смотрели на него с недоумением. Тогда Чуя резко отвернулся к выходу и крикнул:       — Теперь понял! — его голос звучал неоправданно громко. — Значит, ваш план заключался в том, чтобы я это увидел, растрогался до слез и извинился, да?!       — Хм? Нет, вообще-то мы…       — Не выйдет! Поняли? Со мной это не прокатит!       Чуя решительно направился к выходу, не поднимая головы.       — Я домой! И только попробуйте за мной пойти! Не хочу видеть ваши чертовы рожи!       Пианист озадаченно посмотрел на остальных и сказал ему вслед:       — Ну что ж… Раз уж Чуя уходит, ничего не поделаешь. Мы вообще-то собирались после этого устроить турнир по бильярду, но… придется играть без тебя.       — Даже без виновника торжества? — Липпман приподнял бровь.       — Что поделать. У нас тут столько хорошего алкоголя, нельзя же ему пропадать. Давайте расслабимся и отвлечемся от работы. Победитель получит приз!       — Звучит прекрасно.       — Эй, Чуя! Не обращай на нас внимания и добирайся домой аккуратно! — Альбатрос помахал руками в сторону входа.       — Да плевать! — рявкнул Чуя, пинком распахивая входную дверь и выходя из бара.       — Хм.       Пятеро товарищей переглянулись и снова уставились на дверь. Никто не произнес ни слова. Прошло десять секунд, затем двадцать. Тишина не нарушалась. Никто не двигался.       Тридцать. Сорок секунд. Почти минута, и дверь едва заметно приоткрылась.       — Да пошли вы. Рассказывайте правила, черт возьми. Я заберу домой все эти идиотские призы!       На пороге стоял Чуя с выражением лица, в котором смешались раздражение и упрямство.       — Вот так-то лучше, — улыбнулся Пианист. ________________________________________ Официальный арт - https://skrinshoter.ru/saYuIBnYiqq