Зов умирающей звезды

      Громкая музыка давит на виски, сопровождаемая приглушенным светом и время от времени мигающими прожекторами. Вечеринка, которая начиналась больше как послегоночный ужин для пилотов и команд теперь напоминала стандартную местную гулянку. Люди пьют, танцуют, знакомятся, общаются. Макс окруженный сначала командой, позже ещё и вип-гостями, которые смотрели гонку, украдкой пытался найти взглядом одну конкретную фигуру.       Ферстаппен был уверен, что двенадцатый номер будет здесь, по крайней мере потому что он получил подиум. Хотя сомнения оставались, ведь отказаться от вечеринки мог любой. Но ему казалось, что первый подиум для новичка будет знаменательным событием и тот не упустит возможности прийти и пообщаться хотя бы со спонсорами. Однако же этого кудрявого мальчишки не было, будто и не существовало вовсе. — Макс, мы собираемся на афтапати! Ты с нами? -вдруг слышится голос из толпы, который Ферстаппен не может разобрать, кому он принадлежит. — Скорее всего нет, -отвечает он, не оборачиваясь к голосу, — Завтра ещё рано вставать.       Возможно он соврал. Возможно он просто не хотел на афтапати. Цель была важнее. Намного важнее понять, не свихнулся ли он, не показалось ли ему, не играет ли с ним его же голова в жестокую игру. Существует ли этот новичок со сверкающей бирюзой родинкой? Это было слишком реально, но вот что странно, почему родинка светилась только на шее? Они не смотрели друг другу в лицо напрямую, но Макс чётко помнит, что на лице парнишки были и другие метки.       И видимо судьба решила ему помочь, так как мальчишка нашёлся, Макс смог зацепить его фигуру взглядом у самого дальнего угла клуба, сидящего в одиночестве со стаканом воды, в кофте с длинными рукавами и воротом. Отлично, осталось не потерять его из виду.       Сначала Макс наблюдал за ним несколько минут, после чего в голове промелькнуло: Почему он один? Где команда?       Макс анализирует помещение по новой, он видит Джорджа в окружении спонсоров, которые словно ведут светскую беседу, он видит несколько инженеров, что решили выпит небольшой группой. И самое интересное, они находились относительно недалеко друг от друга, но двенадцатый номер словно выбивался из этой картины, находясь слишком далеко.       Он принимает решение подождать, недолго, лишь до момента пока внимание гостей и команды не зацепится за что-то другое. И это самое «другое»нашло себя в лице Норриса, который решил устроить перфоманс на танцполе на пару с Оскаром Пиастри.       «Отлично»-думает Макс, покидая своё место.       Он взял с бара два махито, один безалкогольный на всякий случай, и подходит к отдаленному столику. Как ни странно, но в этой части зала музыка была более приглушенной. — Можно? -попытался он звучать как можно дружелюбнее, привлекая внимание новичка. Тот поднял на него удивленный взгляд, завис на секунду, а затем кивнул. Макс сел. — Эм…-вымолвил двенадцатый, когда перед ним поставили бокал, — Я не пью… — Оно безалкогольное, -улыбнулся Макс, больше радуясь тому что не прогадал, и протягивает руку, — Я Макс, Макс Ферстаппен. — Андреа, -представился новичок, протягивая руку навстречу, — Андреа Кими Антонелли. — В честь Райкконена? — Это случайное совпадение, -закатывает глаза Кими. — Прости-прости, но совпадение забавное, -тихо посмеивается Макс.       Кими смотрит на него с подозрением, но потом переводит своё внимание к предложенному напитку. — Ты новый пилот Мерседес? Это твоя первая гонка? -спрашивает Макс, как ему казалось, не принужденно. — Да, я второй пилот, -ответил Кими, тон звучал слегка неуверенно. — И в первой гонке получил третье место, не плохо. Весьма не плохо, -похвалил Макс, вспоминая сегодняшний подиум. — Хах, моей команде так не кажется, -не подумав выпалил Антонелли, тут же прикусывая язык. — А почему один сидишь? Рассел вроде там со спонсорами и командой. — Ох… Я не… Мне просто пока не привычно что ли? — Такое бывает, ты совсем скоро привыкнешь. Я видел как ты гоняешь, с твоим талантом ты просто не можешь остаться не замеченным.       Антонелли уставился на Макса так, словно тот открыл планету с иным разумным видом. Он не ожидал таких слов именно от этого человека, да и как всего их разговора в целом. — Спасибо, наверное, -ответил Кими. — Нет, серьёзно. Ты должен гордиться собой, такое не каждому под силу.       Макс посмотрел на Антонелли, пытаясь лучше рассмотреть метки на теле. Ему не показалось, родинки есть и они обычные, но было и то, что не давало покоя.       «Его лицо в пудре?»-мысленно задался он вопросом и приходит к одному возможному выводу, — «Он прячет их.»       Хочется спросить, узнать, понять, выяснить причину, но вместе с тем и приходит осознание. Макс может напугать его. Кими в панике может начать всё отрицать и попытаться ретироваться от него как можно дальше, а в дальнейшем и вовсе избегать его. Нужно быть деликатнее, что никогда не являлось сильной чертой Ферстаппена, но видимо теперь ему придётся учиться. И вот с чего он начнёт: — У тебя есть симулятор? -внезапно для новичка спрашивает пилот Ред Булл. — Есть, -кивает Антонелли, совсем сбитый с толку. — Если захочешь, можем как-нибудь устроить совместный заезд. Мне кажется нам есть чему друг у друга поучиться. — Серьёзно? -не верит Кими.       Макс кивает. Достаёт телефон и спрашивает, могут ли они обменятся номерами, на что получает положительный ответ. Теперь у него в контактах есть номер «восходящей звездочки». — Ладно, мне пора. Было приятно поболтать, Кими. — Ага…       Ферстаппен покидает нагретое место, а в последствий и само заведение. Сегодня он сделал первый шаг. ***       Запах мед.кабинета часто ассоциируется у людей с чем-то тревожным, но на Кими он действовал как-то успокаивающе. Возможно всё дело в регулярных тренировках, под конец которых иногда хочется лечь под прохладой кондиционера и ничего не делать. Или из-за изменившегося ритма жизни, где теперь есть частые перелёты, смены часовых поясов и кажущиеся бесконечными интервью, брифинги и обязательные сборы команды.       — В целом, твои результаты в норме. Физические показатели стабильны, можешь сохранить темп и нагрузку на продолжительное время, -рассматривая бумаги проговорил врач, — Как обстоят дела с сиянием? Тебя ничего не беспокоит? — Я уже так устал от вопросов об этом, -устало вздохнул Антонелли, опуская голову, но тут же взял себя в руки, понимая что на него смотрит врач, — Нет, сияние остаётся всё тем же, я так же замазываю его тональником и рисую сверху такие же родинки, температура не скачет.       Врач только бросает короткое «Мхи», что-то записывая в блокнот. Кими понимал, что эти записи так или иначе дойдут до Тото, возможно и его реакция тоже. Нужно вести себя более профессионально и не ляпнуть лишнего. — Если других жалоб нет, то думаю мы можем закончить на сегодня, -заключил врач. — Да…-ответил Кими, вставая с кушетки.       Он покидает кабинет, а следом и базу. Остаётся лишь дорога до отеля и наушники, надетые над кепкой с длинным плейлистом. Небо пасмурное, прохладный ветерок слегка треплет волосы, и именно в момент тишины наступает буря. — БОЧЕЛЛИ!-раздаётся на всё пространство перед базой Мерседес, и обернувшись Кими замечает человека, которого можно сравнить с хаски, что и был этой самой бурей, — Я уже думал не дождусь тебя!       Оливер, ждавший его где-то неподалёку, наваливается на него медвежими объятиями в ту же секунду, прижимая к себе. — Сколько раз я просил не называть меня так? -притворно-раздраженно буркнул Кими, похлопав друга по плечу, — И вообще, я же вроде как говорил, чтобы ты меня не ждал. — Знаю, но я столько всего тебе хотел рассказать. Это же наша первая гонка, а это знаменательное событие. Что нам ещё делать как не праздновать? -навеселе чуть ли не пропел Берман, направляя их к своей машине, которая была припаркована за пределами территории базы.       «Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу»-думает Кими, понимая что гонщика из Феррари на самой Феррари не пустили к ним, либо увидели в Олли потенциального шпиона, либо просто решили не впускать. — Позволь мне, -сказал Олли, когда они подошли к машине. Он открыл дверцу для Антонелли, тот сел внутрь, а затем застегнул ремень безопасности и аккуратно закрыл дверь. Сам же Берман обошёл машину и сел за руль. — Боже, не делай так. А то нас примут за парочку, -закатывая глаза выдохнул Кими. — А это разве не так? -прозвучало от Олли в ответ в очень серьёзном тоне.       Оба посмотрели друг на друга. Оба замолчали, мгновение прибывая в короткой тишине. А затем разразились громким хохотом. — Клянусь, я тебя когда-нибудь побью за такие шутки, -чуть ли не плача от смеха предупредил его Кими. — Да брось, я же знаю что ты меня любишь.       Олли заводит двигатель и включает музыку, затем трогает с места, вдавливая педали газа под смех друга.       Они рассекают по дороге на пути в Брэкли, два молодых человека, которых ещё не покинул юношеский дух, один слишком гиперактивный, второй слишком комфортно чувствующий себя в этом пространстве постоянного урагана, что создаёт Берман лишь одним своим присутствием.       Они едут, благо нет трафика, и выезжают на оживленную улицу, сбавляя темп, поскольку ПДД никто не отменял, и сделав музыку чуть тише принялись обсуждать, куда заедут сначала. Олли хоть и не впервые в этом городе, но из-за ограниченности во времени не всегда успевает всё рассмотреть. У Кими же здесь практический не осталось белых пятен, в свободное время пребывания тут он часто ходил на экскурсии и другие подобные вылазки. Выбор был не совсем велик, поэтому оба просто решили прокатиться. Правда, пришлось выйти за пределы города. — Как думаешь, сегодня будет дождь? -спрашивает Олли, поправляя зеркало заднего вида. — Странно если его не будет, -с сарказмом ответил Кими, наблюдая за действиям друга.       Оливер улыбнулся хитро, а затем откинул крышу машины, открывая небо над головой. Холодный ветер тут же ударил по лицу, проникал в нос, уши, глаза. Кими лишь снял кепку, откинув на заднее сиденье вместе с наушниками, и хватаясь руками за края лобового стекла, поднял лицо на встречу холодному ветру. Как же он это обожает. — А ты ещё шутишь, что я в нашем дуэте золотистый ретривер! Хаха! -кричал Олли, пытаясь перекричать ветер.       Кими чувствует лицом, как с неба падает влага. Ожидаемый дождь собирался пойти, но пока что падали редкие капли. — Сворачивай здесь! -кричит Антонелли, пальцем указывая на приближающуюся развилку, — Поедем в Stowe Gardens! — Как скажешь, паппардлька!       Оливер ещё с первой их встречи использовал прозвища, связанные с пастой и пиццей, и Кими лишь закатил глаза, не отрываясь от потоков ветра.       Stowe Gardens представлял из себя прекрасный парк 18-го века, чьи пейзажи полностью сделаны вручную от холмов до озера. За года всё заросло так, что тяжело понять, что сделано людьми, а что было в первозданном виде, но это не имеет значение ни для туристов, ни для Кими и Олли, что оставили машину на парковке и вошли на территорию. Олли взял с заднего сиденья красный рюкзак с эмблемой Ферарри, за время поездки сюда они немного подуспокоились и Олли уже не представлял из себя концентрат разрушительной силы в подростковом теле, хотя моментами тыкать пальцем Кими в щёки не перестал. По парку расположены разные постройки, которые называют храмам из-за своей архитектуры. — Ох, да это же наш старый знакомый! -воскликнул Олли, стоило им подойти к Храму выдающихся британцев, — Быть или не быть, вот в чём вопрос!       Кими громко посмеялся с этой пародии, когда Оливер встал у бюста Шекспира и в фирменную позу из Гамлета. — Учитель литературы явно оценит твою эстетику, -не упустил шанса подколоть друга Антонелли, — О, ещё один наш знакомый!       Он встал у другого бюста прямо, положив одну руку за спину, а другую поднял с указательным пальцем вверх, до уровня глаз и поправил несуществующие очки. — Действию всегда есть равное и противоположное противодействие, иначе, взаимодействия двух тел друг на друга между собою равны и направлены в противоположные стороны, -произнёс он, играя голосом и напоминая заурядного профессора. — Хаха! А тебе не светит зачёт на экзамене, -смеясь, в шутку произнёс Берман. — Эй! Я вообще-то долго это учил! — Ладно, пошли дальше.       Они направились вглубь парка, дальше по тропинке. Воздух свежий ещё до дождя, ветер шелушит верхушки деревьев и создаёт с ними тихую, немного тревожную песнь, два парня гуляют по тропинке, разговаривая обо всём и не о чём, шутя и смеясь. — Брр…как холодно, -выговорил Кими, когда резкий порыв ветра пронзил его, будто бы насквозь, заставляя всё тело мелко задрожать. — Вот на такие случаи и таскают рюкзаки, -ответил Олли, снимая с плеч рюкзак и открывая замок.       Он достаёт плотную, белую, флисовую кофту с замком и раскрыв с закрученного положения, закидывает другу на плечи. — Спасибо, -сказал Кими, слегка смутившись. — Будешь так смущаться, я не выдержу и расцелую,-театрально хватаясь за сердце сказал Оливер, сводя брови, — Как можно быть таким милым? — Я не милый, -опровергает Кими, раздражает, когда его называют вот так. — Ещё какой, -не унимается Берман, тыкнув друга указательным пальцем в щёку, — И бука та ещё, прямо как Ночная Фурия! — Мало тебе было сравнивать меня с певцами и едой, я теперь ещё и мультяшка? — в шутку возмущается Антонелли. — Эй! За годы что мы общаемся я успел побывать всеми породами собак, так что минус на минус!       Они продолжают гулять и награждать друг друга прозвищами, как два школьника из начальных классов по пути домой. — И мы будущее Формулы-1, -с иронией замечает Кими, когда ему кажется что вся эта игра начинает казаться абсурдной. — Да ладно тебе, по крайней мере с нами будет повеселее, чем со стариками. — Они не намного старше нас, по крайней мере не все из них. — Тем не менее, мы точно выведем гонки на новый уровень. Если не сейчас, то в ближайшем будущем так точно, -уверенно и даже вдохновлено заключил Берман, устремив взгляд к пасмурному небу, через которые слабо пробивался солнечный свет. — Да… Выведем.       Повисла небольшая пауза, в которой Оливер уставился на друга, будто не узнавал вовсе. Ему удавалось замечать, когда его итальянского приятеля что-то тревожило, хоть и не всегда, но очень метко. — Твоя команда тебя всё ещё игнорирует? -спрашивает Берман, его весёлый тон сделался серьёзнее, — Или твой напарник чего-то тебе наговорил? — Нет! То есть… Ты же знаешь про… Ну, это… В общем, мне кажется, что они меня не принимают. Я вроде бы гоняю со всей отдачей, не пропускаю ни единого собрания, но мне кажется, что у них какой-то свой устоявшийся круг и меня словно не хотят впускать в него, -попытался завуалировать Кими.       Он не упомянул о смерти гонщика Ферарри, не сказал что причина поведения команды может исходить из-за того, что он сам родился с Синдромом. Он никогда не рассказывал об этом Оливеру, и сам не знал почему. Может ему было бы проще, если бы Берман знал о его особенности, но в свете последних событий, потрясших мир автоспорта, да и сам мир в целом, не говорить-казалось ему правильным решением. Они проходили около Храма античной Добродетели, но не заходят внутрь, чуть дальше от них поверхность искусственно выкопанного озера подрагивала на ветру, искажая отражения. — Жаль мы не попали в одну команду, мои меня тоже не особо жалуют. Говорят мол я слишком тороплюсь, но ведь это гонки! Что мне ещё делать, как не рваться вперёд? А ты получил третье место в нашем самом первом заезде в жизни, это же невероятно! — Да, Макс Ферстаппен примерно так же говорил, -выпалил Антонелли, продолжая идти и не заметил, что его друг остановился и встал столбом. — С тобой говорил Ферстаппен? Он тебя похвалил? Тот самый? И ты мне не сказал?! -сыпятся из Бермана вопросы, так же быстро как и шаги которыми он нагоняет шокировавшего его друга. — Прости… Я забыл сказать, мы познакомились на вечеринке после гонки, -виновато улыбнулся Кими, — Столько всего было в тот день, к вечеру я был уставшим, а он подошёл сам и угостил напитком.       Антонелли прямо по выражению лица друга понял, что у того в голове сейчас произошел взрыв. — Обалдеть…-шепчет Оливер в неверии, — Я многое о нём слышал, но чтобы угостил напитком? Какой же ты везучий Кудряшка. — А что если я скажу, что мы обменялись телефонам? -будто специально, с хитрым огоньком в глазах, с желанием подлить масла в огонь интереса своего друга. — Андреа Кими Антонелли! Твои родители хоть в курсе что воспитали жестокого мальчишку? -воскликнул Оливер, когда они подходили к Храму Венеры, около которого была пара прохожих, что с удивлением посмотрели на источник шума, — И мне нужно было именно в тот вечер заняться домашкой по биологии и отказаться от вечеринки, это не честно! — Не кричи так громко, ты пугаешь туристов, -попросил его Кими, улыбаясь тем самым прохожим, мол всё хорошо, его друг просто очень эмоциональный. — И всё равно, Макс Ферстаппен обменялся с тобой номерами! Это же сколько всего может произойти? Может он хочет тебя в Ред Булл? Или хочет выявить твои слабости, потому что ты потенциальная угроза? А что он сказал?       Берман на последнем вопросе явно забыл о подозрениях, его распирает от любопытства, тревоги и восторга одновременно. — Ничего такого, просто сказал что я отлично гоняю. И что-то по типу «нам есть чему друг у друга поучиться» и… Что же там было? Ах, ещё предлагал вместе погонять на симуляторах. И вообще, он же сам перед гонкой с тобой познакомился, чего ты так взбудоражился? — Макаронина моя, он ведь не просто гонщик, он трёхкратный чемпион мира! На трассе самый настоящий зверь! И если со мной он просто поздоровался, то тебя похвалил. Да это же считай признание! Ещё и от легенды!       Кими задумался. Он знает о том, кто такой Макс Ферстаппен, да весь мир знал. Но воспринять его похвалу, как признание, такое и не приходило в голову. В моменте это казалось ему чем-то странным, возможно даже опасным, ведь они из конкурирующих команд, и даже бредовые мысли Оливера о том, что Ферстаппен чует в нём угрозу, не кажутся такими бредовыми.       Они остановились прямо у входа в Храм Венеры, присели на лестничные ступени. — Ох, меня он скорее всего даже не запомнил, -вдыхая полной грудью выговорил Берман, поднимая голову к небу и обнажая шею под порыв ветра. — А почему ты… Ну, так восхищаешься этим? Я думал в Ферарри к нему относятся так себе. Ведь он…ну ты помнишь, -аккуратно спросил Кими.       Олли открыл глаза, его не удивлял такой вопрос друга, скорее поменял в нём что-то. Его тон сразу стал серьёзным, всевозможные мысли в голове затихли, оставляя лишь размышление. Он опустил голову и взглянул Кими в глаза. В такие моменты Антонелли готов поклясться, что его друга будто бы подменили. — Если ты про смерть Шарля Леклера, то ведь ничего не доказано. Всё что говорят об этом в Скудерии лишь догадки и слухи, а нам нельзя верить слухам. Макс Ферстаппен сейчас только главный свидетель его гибели, не его причина. Да, мы не знаем подробностей, у нас только сам факт, но… Это делает его убийцей? Разве мог убийца после всего этого так спокойно участвовать в гонках? Разве он мог смотреть людям в глаза после этого? Семья Шарля сделала публичное заявление о том, что ни в чём Макса не обвиняет. Что бы это не значило. Я не верю что он убийца, но я верю что он всё ещё монстр на трассе, на которого я хочу быть похожим. — Чёрт возьми Оливер Берман, меня иногда пугает эта твоя сторона, -сказал Кими, вдыхая свежий воздух.       Люди в большинстве своём не любят пасмурные дни, но в них всегда есть свежесть и своеобразная музыка.       Они сидят так какое-то время, пока не начался дождь, и двинулись в сторону парковки. Через десять минут, когда пошёл настоящий ливень, двое промокших насквозь подростков поехали обратно в город, и не смотря на промозглость и мокрые, тяжелые вещи, они смеялись над шутками о том, кто из них больше похож на мокрую курицу. — Хочешь переночевать у меня? -спрашивает Оливер у разворота к отелю, — Устроим просмотр Нетфликса с чипсами и другой вкусной дрянью. — Ну давай, -не сомневаясь ответил Кими, уже в предвкушении всего, — Но если я завтра опоздаю на свой рейс, ты сам меня отвезешь. — Идёт!